Чтение онлайн

Воспользовался юбилейной датой и В. Кожинов. В своем эссе “И назовет меня всяк сущий в ней язык..” он отделял русскую идею от христианской. Кожинов представлял, например, битву на Куликовом поле как решающую борьбу “многонационального Российского государства” с “агрессивной космополитической армадой”, являвшей темные силы мира в те времена. Писатель явно проводил параллель с современностью.

В том же 1981 году в журнале публикуются рассказы Вл. Солоухина, где он пытается говорить о своей вере в Бога.

С. Семанов, рецензировавший в журнале книгу о троцкизме, писал: “Троцкизм открыто объявлял себя сторонником “революционной агрессивности”, требовал, чтобы страна победившего пролетариата несла на красных штыках революцию в другие страны… В 1919 году Троцкий рекомендовал направить 30 - 40 тысяч всадников в Индию…” Здесь же Семанов почти неприкрыто осуждал вторжение в Афганистан.

А эти Слова из рецензии Семанова как будто о сегодняшнем дне: -“Править обществом якобы во имя народа должна троцкистская элита избранных. А народная масса - это “муравьи революции” как писал сам Троцкий. Их удел - жить в рамках…”

Появился первый за годы Советской власти русский самиздатский альманах, делавшийся Геннадием Шимано-вым. Назывался он “Многая лета”. Еще тогда Шиманов, предвидя начало наших 90-х, предупреждал, что страна неожиданно может свернуть на капиталистический путь. В этом он, не без основания, видел гибель русского духа, гибель русской национальной идеи, гибель России наконец, ибо русскому народу неприемлем мир с “разрывом естественных связей, нравственной пустотой, отчуждением, террором и потребительским отношением…”.

Шиманов писал: “Разве американские подачки не довели уже целый мир до глобального кризиса?.. Западная цивилизация безусловно разложилась, потому что все эти психоделические и сексуальные революции, бронированные двери против грабителей, социальные потрясения и всепожирающий дух меркантилизма - разве это не моральное разложение?..”

Подобный набор мы сегодня имеем у себя в России.

Вышедшая книга очерков С. Семанова “Сердце родины” прямо призывает к русскому патриотизму. Писатель толкует отечественную историю как “единый поток”: на одной линии стоят у него Кутузов и Георгий Жуков, Александр Невский и Матросов. Героям революции в этом ряду нет места.

Много шума наделал запрещенный вскоре роман В. Пикуля “У последней черты” - о закате самодержавия. Затрепанные книжки журнала “Наш современник” с главами романа переходили из рук в руки.

Мгновенно разошлась книга Н. Яковлева “1 августа 1914”. Перед читателем приоткрываются неведомые ему страницы русской истории.

В то же время выходят лучшие книги В. Белова, В. Распутина, Ф. Абрамова и других “деревенщиков”. Западногерманский советолог К Менерт недоумевал: “Одна из двух главных тем, которая с исключительным постоянством присутствует в русской беллетристике (первой является война) и всегда отсутствует в лучших западных бестселлерах, - это… деревня. Странно. Ведь СССР - одна из самых промышленно развитых стран мира”. Но Менерт не был бы советологом, если бы не попытался объяснить это явление: “Миллионам русских легче отождествлять себя с деревней, из которой они вышли, чем с километрами бетонных блочных конструкций в городах или дымовыми трубами прославляемых гигантов индустрии… Русские начинают чувствовать, что человеческие ценности приносятся в жертву на алтарь прогресса, что современные города ни в коей мере не лучше старых деревень…”

Как же относились власти предержащие к поднявшей голову русской идее? Видимо, по-разному. М. Суслов, ведавший в партии идеологией, скорее всего понимал, что официозная пропаганда уже отторгается людьми, а у интеллигенции вызывает просто блевотину. Общественной жизни требовалось хоть какое-то шевеление.

И когда в 1972 году будущий член политбюро, а тогда работник идеологического отдела А. Яковлев вылез в “Литгазете” со статьей “Против антиисторизма”, ему быстро дали по шапке. Может быть, Суслов держал в запасе национал-болыпивистский путь развития - кто знает? Но в январе 1982 года он скончался, и уже через месяц началась атака. Журнал “Коммунист” публикует письмо, резко критикующее “Наш современник” за рассказы В. Солоухина, где он, дескать, “заигрывает с боженькой”. Февральская “Правда” дает статью “Точность критериев”: о “мнимых интерпретаторах Достоевского”. Имеется в виду Вадим Кожинов, “отошедший от традиций марксистско-ленинской эстетики”. Весь юмор в том, что Кожинов никогда этой эстетики не придерживался, поэтому и отойти от нее не мог.

Перешли власти и к практическим действиям. Были арестованы русские писатели Леонид Бородин и Анатолий Иванов-Скуратов, Николай Блохин - руководитель православного самиздата. Сергея Семанова со скандалом уволили с работы.

Писатель Георгий Владимов, уехавший на Запад, вспоминал: “Власти рассматривали русское движение как главную угрозу. Говорят, что Федорчук, недолго пробывший на посту главы КГБ, успел отдать распоряжение: “Главный противник сейчас - русский национализм. Диссидентами мы займемся потом, их мы выловим за одну ночь”.

Летом выходит постановление ЦК “О творческой связи литературно-художественных журналов с практикой коммунистического строительства”. В нем рекомендовалось “шагать в ногу со временем”, бросить все журнальные силы на создание образа положительного героя и т. д. Сетовалось, что слишком много внимания журналы уделяют “истории Отечества, коллективизации”. Сегодня с трудом верится, но ведь действительно, людям не рассказывали историю их государства, а журналам запрещалось ее печатать. Когда спустя годы “Москва” стал давать “Историю государства Российского” Карамзина, номера журнала бережно переплетали, берегли в наследство детям.

В январе 1983 года пленум Союза писателей СССР обрушился на журнал “Север”. Особенно неистовствовали Ю. Суровцев, Ф. Кузнецов… “Север” обличали в “классово недифференцированном отношении к фактам истории”, в увлечении “этнографией” и пр. “Не копаться в прошлом, - наставлял Суровцев, - а активно участвовать в пропаганде миролюбивой политики КПСС”. Холуи - писательские начальники отрабатывали свой хлеб, им необходимо было отреагировать на постановление ЦК

Добрались и до “Нашего современника”. Там уволили сразу двух заместителей главного редактора: ярко выраженных русских писателей Юрия Селезнева и Валентина Устинова. В № 12, последнем номере 1982 года, на второй странице обложки уже не было привычных слов “Россия - родина моя”.

На июньском пленуме секретарь ЦК К. Черненко выступил с докладом, где среди прочего отметил “отклонение от исторической правды” в оценке коллективизации, “богоискательский” мотив и идеализацию патриархальности.

За месяц до этого “Правда” поместила написанную явно по партийному заказу статью В. Осоцкого “В борьбе с антиисторизмом”. Напомню, что статья А. Яковлева десять лет назад называлась “Против антиисторизма”. Статья Осоцкого проникнута резким неприятием национальной русской идеи. Он представляет себе 1917 год как начало новой великой эпохи. Непрерывной истории, по Осоцкому, нет: он осуждает “антинаучные попытки отрицать непреходящую актуальность ленинского критерия “двух наций и двух культур”… Нынешний демократ Осоц-кий очень хотел бы забыть свои правдивые лакейские статеечки, хотя, надо отдать ему должное, русская история и русский патриотизм и сейчас Осоцкому поперек горла.

В Политиздате выходит антирусская книга С. Калтах-чяна “Марксистско-ленинская теория нации и современность”, где автор, подкрепляя себя цитатами из генсека Андропова, безудержно поливает Л. Гумилева, В. Распутина, В. Кожинова, М. Лобанова. О последнем-он пишет, например: “Игнорируя резкие неоднократные критические замечания в его адрес, Лобанов опубликовал в журнале “Волга” статью “Освобождение”, в которой с позиций антиисторизма продолжает настаивать на своих прошлых ошибочных рассуждениях относительно тяжелого креста национального самосознания”. Да это просто печатное обращение к органам безопасности: куда ж вы смотрите, враг совсем распоясался!