Чтение онлайн

«Если же татары устроят притворное бегство, то не надо идти далеко сзади их, чтобы враги не увлекли случайно в уготованную засаду, как они обычно делают…».

«Сверх того, надо иметь со всех сторон лазутчиков, чтобы увидеть, когда придут другие отряды татар, сзади, справа или слева, и всегда должно отправлять им навстречу отряд против отряда; ибо они всегда стараются замкнуть своих неприятелей в середине, отсюда должно сильно остерегаться, чтобы они не имели возможности сделать это, потому что в таком случае войско легче всего терпит поражение».

«И если татары отступают, то наши все же не должны отходить или разделяться взаимно, так как они делают это притворно, чтобы разделить войска и после того вступить свободно в землю и разорить ее всю».

«Наши вожди должны также заставлять охранять войско днем и ночью, чтобы татары не ринулись на них внезапно и неожиданно; мало того, должно быть всегда готовыми как днем, так и ночью, не должно ложиться раздетыми и с прохладой сидеть за столом, чтобы нельзя было застать нас неприготовленными, так как татары всегда бодрствуют, чтобы высмотреть, каким образом они могут причинить вред».

Заключает свои советы Плано Карпини следующими словами: «Все это, написанное выше, мы сочли нужным привести только, как лично видевшие и слышавшие это, и не для того, чтобы учить лиц сведущих, которые, служа в боевом войске, знают военные хитрости. Именно мы уверены, что те, кто опытен и сведущ в этом, придумают и сделают много лучшего и более полезного; однако они получат возможность благодаря вышесказанному иметь случай и содержание для размышления. Ибо сказано в Писании: "Слыша, мудрец будет мудрее, разумный будет обладать кормилами"».

Трудно переоценить значение разведывательного материала, собранного Карпини во время его «дипломатической» миссии к монголам. И хотя ожидаемое нашествие кочевников на западноевропейские страны так и не состоялось (главная причина этого — частая смена монгольских правителей), результаты разведывательной деятельности итальянского посла-шпиона еще долгое время считались неким образцом и сохраняли свою ценность и значимость.

Через несколько лет после возвращения Плано Карпини из далекого и трудного путешествия ко двору Великого хана монголов, из Европы в Центральную Азию была отправлена еще одна миссия, состоявшая также из монахов, на этот раз принадлежавших к ордену миноритов. Но задачи, стоявшие перед этой миссией, были несколько иного рода. Кроме вопроса о возможности проповеди христианства среди монголов, сбора разведывательной информации (монахам было поручено описать все, что они увидят), в первую очередь миссия должна была выяснить возможность союза с Великим ханом в борьбе против ислама и союза крестоносцев с монголами в затянувшихся войнах на территории Малой Азии.

Европейским государям казалось весьма заманчивым превратить монголов, ведших также войны в Малой Азии, в своих союзников, особенно после того, как французский король Людовик IX, отправившийся в Седьмой крестовый поход в 1248 году, потерпел сокрушительное поражение от «неверных сарацин» в битве при Мансуре. Это поражение, пленение самого короля и его продолжительное пребывание в Азии, после того как за него был выплачен большой выкуп, упорное сопротивление мусульманских государств — все эти обстоятельства заставляли Людовика искать новых возможностей вести войну. Одной из таких возможностей и был хитро задуманный план привлечения на свою сторону монголов в качестве союзников. Именно эту цель преследовал Людовик IX, отправляя в Монголию особую дипломатическую миссию, во главе с хорошо известным ему монахом-миноритом, участником Седьмого крестового похода, энергичным, умным и широко образованным Гильомом Рубруком.

Биографические сведения о Рубруке очень скудны. Его прозвище или фамилия «Рубрук» произошло от названия одной деревни во Фландрии, откуда, по-видимому, он происходил. Рубрук прожил многие годы во Франции и находился на службе у французского короля. Точные годы его жизни не установлены, он родился между 1215 и 1220 годами, а умер около 1270. Свое знаменитое путешествие он совершил в расцвете сил, прежде чем ему исполнилось 40 лет. Рубрук был лучше подготовлен к путешествию, чем его предшественник, хотя бы уж потому, что оно не было первым, а результаты путешествия Плано Карпини (т.е. его книга), вероятно, были ему известны. Поэтому Рубрук не занимался так тщательно сбором разведывательной информации о военной организации монголов и их ближайших завоевательных планах.

Рубрук отправился в Монголию в 1253 году и двигался другим, чем Карпини, маршрутом. Но и он сперва добрался до Батыя, отправившего его вместе со спутниками опять-таки к верховному хану, которым был в это время Мунке.

После многих мытарств Рубрук добрался до ставки хана, где провел некоторое время, изучая нравы монголов, споря с идолопоклонниками об «истинной религии», рассуждая с ханом о вере. Хитрый Мунке, до которого, видимо, дошли слухи о результатах «дипломатической» миссии Карпини, постарался ограничить доступ Рубрука и его спутников к какой-либо важной информации [139] , зато сам проявил изрядное любопытство (через своих секретарей и переводчиков). Французский посол вспоминал: «Они начали много расспрашивать нас про французское королевство, водится ли там много баранов, быков и лошадей, как будто они должны были сейчас вступить туда и все захватить. И много раз и в другое время мне приходилось делать большое усилие, чтобы скрыть свое негодование и гнев. И я ответил: "Там много хорошего, что вы увидите, если вам доведется отправиться туда"».

Миссия Рубрука закончилась безрезультатно, хотя Мунке предлагал продолжить обмен посольскими делегациями и предлагал французскому королю прислать новых послов: «Таким образом мы удостоверимся, пожелаете ли вы иметь с нами мир или войну».

В июне 1254 года Рубрук отправился в Европу. Через год после возвращения он закончил описание этого путешествия. О дальнейшей его жизни известно совсем мало.

Большинство дипломатов-шпионов Средневековья остались безымянными. Иное дело Плано Карпини и Гильом Рубрук. Их имена навечно вписаны в летопись истории тайной войны всех времен и народов. Масштабность, сложность и опасность тех предприятий, за выполнение которых они брались, действительно впечатляют.

В царствование Филиппа IV (1285—1314) процесс объединения Франции и укрепления центральной власти пошел быстрее. Этот процесс происходил на почве роста сельскохозяйственного производства, городов, промышленности и торговых связей между отдельными частями страны. Королевская власть создала централизованный аппарат управления, получила в свое распоряжение значительные денежные средства от сбора налогов. Страна располагала и многочисленным войском. Франция стала сильной феодальной монархией.

Во внешней политике, как и во внутренней, Филипп IV следовал советам своих юристов, или, как их тогда называли во Франции, — легистов. Прежде юристами были люди духовного сословия; теперь же возникло особое сословие мирян, изучивших законы. Легисты заняли положение, среднее между военным дворянством и духовенством. Самостоятельной силой они еще не стали и находились в полной зависимости от короля, потому всячески помогали расширению и укреплению королевской власти. С помощью этих легистов, в большинстве случаев получивших образование в юридических школах Франции и Италии и ставших искусными защитниками королевских интересов, Филипп IV старался реализовать свои замыслы. Почти каждое крупное предприятие в царствование Филиппа IV принимало форму судебного процесса. Его сутяги-юристы, действуя под разными наименованиями — «королевских нотариусов», «рыцарей короля», «людей короля» — и допуская беззакония при отстаивании интересов короля, не останавливаясь даже и перед физическим устранением его противников, неизменно прикрывались видимостью закона. И если нередко представители знати и духовенства продолжали возглавлять королевские посольства, то подлинными вершителями дипломатических дел, в том числе и на поприще секретной дипломатии, являлись эти незнатные люди, королевские юристы и нотариусы, рука которых видна во всех международных переговорах. Самые известные из этого сословия беспощадных и аморальных исполнителей воли Филиппа IV — Ногарэ, Флот, Плазиан и Ангерран Мариньи.