Чтение онлайн

трансцендентным, находящимся вне мира человека. «Mihi adhaere-

re Deo bonum est» (Sermo 156, c.7).50 Созерцание Бога есть высшая

цель. Если все силы души устремлены к Богу и вечности — суще-

ствует правильное расположение духа, душа обретает мир и яс-

ность. Эта любовь есть высшая заповедь, включающая в себя все

остальные. «Dilige, et quod vis, fac» (In epist. Joannis, VII,8).51

Августин проводит различие между любовью к высшему благу,

«caritas», и любовью к миру, то есть желанием, которое ищет

48 «Конечно, мы все желаем жить счастливо». — Прим. перев.

49 «Бог, любимый всем, что способно любить, осознанно или неосознанно». —

Прим. перев.

50 «Для меня благо есть соединение с Богом». — Прим. перев.

51 «Люби и делай то, что хочешь». — Прим. перев.

94

блага в преходящем. Августин называет такую любовь «cupiditas».

Эти два вида любви соотносятся друг с другом как добро и зло.

«Caritas» — это единственная истинная любовь, «cupiditas» — лож-

ная и искаженная. При этом можно сказать, что сама способность

желания в обоих случаях одна и та же. У естественного человека

она направлена на этот мир, на чувственное и преходящее.

Обращение заключается в том, что это стремление изменяется и

направляется к небесному и вечному. Человек преображается

через пробуждение любви к Богу и преодолевает любовь к

этому миру.

Словом «любовь» («amor») Августин обозначает прежде всего

желание, совпадающее с внутренней волей человека. Она может

быть направлено либо вверх, то есть к Богу и вечному («ascendit»),

либо вниз («descendit»), к тому, что стоит ниже воли, то есть

обращено к творению и к временному. Первая есть «caritas», вто-

рая — «cupiditas». Лишь когда любовь человека полностью на-

правлена к Богу, человек достигает своего предназначения и лишь

тогда он обретает мир («quies»). Августин однажды сравнил лю-

бовь («amor») с водным потоком, который вместо того, чтобы

течь в клоаку, не принося никакой пользы, следует

направить в сад, чтобы орошать его. Он считает, что оба вида

любви («caritas» и «cupiditas») в основе своей имеют одно и то же

стремление. Любовь, которой человек желает вещей этого мира,

следует направить к Богу, высшему и непреходящему благу.

При этом может показаться, будто человек вообще должен по-

рвать отношения с этим миром и стремиться лишь к вечному. Од-

нако Августин имеет в виду не это, хотя он ценит уединенную

жизнь и понимает отношение к Богу как непосредственное общение

души с Богом, созерцание Бога, которое является предвкушением

блаженного созерцания в вечности. Но Августин не презирает

мирскую жизнь саму по себе. Она достойна отвержения, лишь

когда преходящее занимает главное место в сердце человека.

Божие творение хорошо и человек поставлен управлять теми да-

рами, которые дает ему Господь творения. На вопрос о том, как

положение человека в мире соотносится с его общением с Богом,

Августин отвечает, вводя различие между «uti» и «frui», «пользо-

ваться» и «наслаждаться». В некотором смысле сотворенный мир

также должен стать предметом любви, но высшая цель человека

заключается не в этом. Творение должно использоваться лишь как

средство на службе высшей любви. Только Бог должен быть пред-

метом той любви, которая в конечном счете обретет покой в лю-

бимом. Здесь любовь есть постоянное восхождение в Бога, «fruitio

95

Dei». Различие между «frui» и «uti» — это различие между «diligere

propter se»52 и «diligere propter aliud».53

Человеческую жизнь можно сравнить с путешествием паломни-

ка в землю отцов. Цель его устремлений — эта земля, только там

ему уготовано счастье. Но для достижения цели во время путеше-

ствия он пользуется кораблями и повозками. Если же он напротив

будет искать удовольствий в самом странствии; тогда то, что

должно быть лишь средством, превратится в цель. Подобным

образом, христианин должен пользоваться миром, но не

наслаждаться им. Любовь, которая обретает свое счастье лишь в

небесной отчизне и пользуется вещами этого мира, есть «caritas»,

тогда как любовь, которая направлена в мир, чтобы наслаждаться

им, используя Бога как средство для преходящего удовольствия,

есть «cupiditas». «Boni ad hoc utuntur mundo, ut fraantur Deo; mali

autem contra, ut fruantur mundo, uti volunt Deo» (De civitate Dei, XV,

c.7).54

Различие между uti и frui составляет основание для целостной

системы отношений человека с Богом и миром. Она представляет

собой некую шкалу ценностей, на которой каждой вещи отводится

свое место на основе ее близости или удаленности от абсолютной

ценности. Любовь должна руководствоваться этой шкалой, таким

образом, любовь становится «ordinata dilectio».55 Упорядоченная

любовь любит Бога той любовью, которой Он достоин, «fruitio Dei»,

и любит мир лишь в своем стремлении к высшему благу, как

средство для достижения высшей ценности.

Таким образом, Августин не отрицает того, что сотворенный

мир также должен стать предметом любви. Но это должна быть

любовь, соразмерная ценности вещи, любовь, которая не оста-

навливается на достигнутом, но идет дальше к высшему благу. В

учении Августина о любви есть место даже для любви к самому

себе. Когда говорится: «Возлюби ближнего своего как самого

себя», Августин считает, что эти слова указывают на то, что

человек также должен любить самого себя. Эта идея