Чтение онлайн

Захотелось перевернуться и выплюнуть содержимое, иначе его просто так тут и вырвет на самого себя, а затем блевотина сползет обратно. Такая перспектива не радовала, и Виктор попытался пошевелиться. Первое движение отразилось настоящей агонией. Он мог бы закричать от нее, но вместо этого раздалось лишь хлюпанье жидкости во рту, которой парень чуть не захлебнулся. Что с ним такое? Мысли разбегались в разные стороны, любое движение мышц давалось с неописуемым трудом, даже на лице. Неужели один человек способен вынести столько мучений за раз? Ни одна пытка несравнима с тем, что ощущал на себе предатель совета. На груди кожу противно что-то стягивало, добавляя ко всему отвращение. Глаза чесались, но сил поднять руку и превозмочь боль не хватало. Глаза, ему вырезали глаза. Осознание этого резко ударило в голову, наверно если бы он мог, то подскочил бы на месте. Венториэль вырезал его глаза и вонзил кинжал в грудь, вот что последнее помнил Виктор. По телу пробежался легкий озноб, холодный ветер заставил волосы встать дыбом, вызвав новый приступ нескончаемой агонии кожи.

Как можно выжить после такого? Лезвие резко входило в него, парень помнил это ощущение, как оно пронзает грудь, мышцы, рот наполнился кровью, дыхание прервалось. Видимо проткнуло легкое. Но как тогда он мог прийти в себя? Неужели удар не был смертельным? Да и где он вообще? Резкий приступ кашля заставил все же превозмочь боль, перевернуться на живот и выплюнуть жидкость из гортани. Выкашлять, если так можно выразиться, оказалось труднее, чем на первый взгляд. Его тошнило, не только содержимое рта, но и желудка, благо тот был пуст, оказалось на полу и растеклось по нему. Руки не могли долго держать на себе тело, и пришлось откинуться еще в сторону на мешки с сеном.

Что вообще происходит? Найдя силы открыть веки, Виктор понял, что зря. Видеть, он все равно ничего не увидел, лишь пронзающую темноту. Глаз действительно нет на их законном месте, значит, все произошедшее случилось на самом деле. Паника охватила его сильнее боли. Раз все так плохо, то ничего страшного, если он попробует прикоснуться к дару. Снова закрыв глаза и попытавшись сосредоточиться, откинув чувства, предатель наконец ощутил себя самим собой. Множество светящихся огоньков передвигалось или просто стояло рядом, здесь, за стенами дома, на полу которого он валялся. По их мыслям, он смог понять, где находится, город у стены, перед самыми воротами в другую страну. Хоть что-то начинало проясняться, далеко от тюрьмы уйти не удалось, но руки и ноги не скованы цепями, что само по себе положительный знак. Шевелиться становилось легче, но боль никуда не уходила. Стоило потревожить хоть одну клеточку, как она эхом отражалась в мозгу, сбивая с применения способности. Вернувшись к реальности, Виктор поднял руку и прикоснулся к лицу. Все оно оказалось измазано в чем-то склизком и противном. Изучая себя ладонями, парень понял, что он почти весь в этой гадости. Хорошо, что хоть запах ее перебивался запахом навоза из мешков рядом с ним.

Как так могло выйти, что он выжил? Ответ не приходил в голову, да и вариантов у Кленского не оказалось. Будучи плохим учеником в замке совета, про воскрешение он и не слышал, соответственно не мог предположить, что с ним провернут нечто подобное. В голове мгновенно всплыли последние обрывки памяти, сцена в камере тюрьмы. Ему вырезали глаза, жгучая боль, кровь, голос Рэндалла, зовущий его сестру по имени, и острое лезвие в груди. Миаленика была там, или ему это послышалось? Да какая собственно разница?

Попытавшись встать, Виктор тут же пожалел об этом и свалился обратно на мешки с сеном. «Хорошо, что хоть не с навозом» – пронеслось в голове, и парень в очередной раз изошелся приступами кашля. Создавалось впечатление, будто он вот-вот все легкие себе выкашляет. Заживленное легкое срослось и плохо еще воспринимало воздух, никак иначе объяснить это нельзя. Положив руку себе на грудь, Кленский продолжал кашлять, пока не понял, дыры в том месте, куда вонзился клинок Венториэля, больше нет. Водя пальцами и причиняя себе этим боль, парень не мог поверить, но все на самом деле выглядело именно так. Требовались объяснения, но с кого их требовать? С лидера совета? С Рэндалла или Миаленики?

Во второй раз коснувшись дара, Виктор принялся искать знакомые лица или мысли, тут должен быть кто-то, кто притащил его в этот дом и что-то с ним сделал. Хоть один разум в городе знает правду, и он выпытает ее у него любыми средствами. Самое интересное в том, что боли при использовании способности предатель не ощущал, действие зелья прошло или по какой другой причине. Увлекаясь путешествием по улицам города в виде светящегося огонька, он притуплял ломоту во всем теле и почти не воспринимал ее.

Большинство мыслей оказались о грозе, которая должна вот-вот начаться, странно, ведь раскатов грома парень не слышал, или может у него еще и уши заложило? Наконец среди незнакомых и чужих разумов он нашел тот, кто казался таким родным и знакомым. Слившись с ним, Кленский понял, не ошибся. Где-то на улицах города Аполинария упала погруженная в сон. Вернувшись к действительности, он стал ждать. Буквально в течении следующих десяти минут раздался скрип половиц на крыльце, а затем щелчок замочной скважины. Дверь распахнулась, вот только лежавший на мешках с соломой Виктор не мог видеть, кто там был.

Стоило ногам лидерши совета подкоситься, Рэндалл сразу понял, что-то здесь не так. Ее рану обработали и перевязали, неужели она потеряла слишком много крови и рухнула в изнеможении? Подхватив девушку на руки, бастард поспешил обратно к сараю. Не зная, стоит ли туда входить, не испортит ли он своим приходом ритуал, Рэндалл все же рискнул. Небо затянули тучи, гремел гром и скоро начнется ливень, другой крыши над головой у них нет, а значит, Виктора придется потревожить. Распахнув дверь, он замер на месте при виде открывшейся картины. Стоило ему пересечь порог, как за спиной на землю упали первые капли дождя.

В сарае царил хаос. Весь пол в центре, где прежде лежал труп, измазан черной жидкостью, судя по всему той самой, которую Аполинария вливала в рот мертвому телу. Сам же покойник валялся на мешках с соломой, по прежнему измазанный чем только можно включая кровь и жижу. Когда рука Виктора приподнялась, помогая ему сесть, бастард чуть не уронил девушку на пол. Его челюсть отвисла от удивления, и он сам готов был закричать от ужаса. Воскрешение сработало, советник вернулся в мир живых, но из-за покрывающей его тело раскраски вперемешку с кровью и боги знают чем, выглядел он жутковато. Положив Аполи на пол возле мешков с навозом, подальше от лужицы, но и так, чтобы она не сильно на него злилась, когда придет в себя, Рэндалл обратил все внимание на сына герцога, пытаясь понять, не привиделась ли ему двигающаяся рука.

Заговорить Виктор боялся, кто знает что с его голосовыми связками и работают ли они. Зато сесть на мешок получилось, превозмогая боль во всем теле. Понять, что за человек вошел в сарай просто так не получится, а значит снова надо коснуться дара. Мысли выдали его с потрохами, перед ним стоял Рэндалл Агийский, и он отчетливо видел благодаря светящимся шарикам, насколько тот близко. Второй шарик лежал почти напротив, в чертах лица узнавалась Аполинария, это действительно была она и она спала.

– Не хочешь мне ничего объяснить? – решился предатель на то, чтобы заговорить. Сперва, вместо слов из рта вырвался приступ кашля, затем непонятный шепот с прерываниями, и лишь с третьей попытки бастард смог бы различить в его хрипе слова. Сглотнув ком в горле, будущему королю Апатии стало дурно. Он стоит в сарае на границе государств и разговаривает с тем, кого всего несколько часов назад видел мертвым.

Солнце уже давно село за горизонт, улицы города освещались факелами, а они с советницей провели это время в доме лекаря, пока рану на ее руке зашивали и бешенная старуха, как Аполинария назвала хозяйку, рассказывала, как следует восстановить потерю крови. Когда они вышли от нее, ночь уже взяла свои права, картину сгущали появившиеся из ниоткуда тучи.