Чтение онлайн

– Аполинария тебя воскресила, – это первое, что пришло ему на ум, что еще стоит сказать бывшему трупу, Рэндалл не нашелся. Веки советника поднялись, открыв картину пустых глазниц, при виде которой бастард чуть не попрощался со скудным ужином, которым его угостили там же, у лекаря. Отвернувшись, дабы не видеть этот кошмар, он прикрыл рот ладонью, – Пожалуйста, не открывай, – попросил он, но было поздно, на губах Виктора появилась улыбка и парень протянул к нему руки.

– Помоги мне встать, – прохрипел предатель, пока голос еще не принял привычное звучание, да и примет ли вообще, кто знает. Не знавший ничего про воскрешение, сын герцога немного опешил и, сперва подумал, будто над ним шутят. Пересилив отвращение, бастард помог товарищу встать на ноги и поддержал его, когда Виктор чуть не упал обратно. Ноги слабо держали, то и дело норовя подкоситься или подвернуться. Мышцы атрофировались и не привыкли к расслабленному состоянию. Кожа парня так же еще не пришла в обычное состояние, и помогая Кленскому, бастард ощутил ее холодность.

– Это просто невероятно, – пробормотал себе под нос король Апатии, осматривая всего парня с ног до головы, стараясь не смотреть в его пустые глазницы, и не находя никаких других признаков смерти. Ощупав тело и поморщившись, Виктор заметил, боль утихала, постепенно агония проходила, но неприятное ощущение на коже никуда не делось.

– Мне бы ванну принять, – проведя рукой по волосам и обнаружив их уже прилично отросшими, парень не стал принюхиваться к исходящему от него запаху. Здесь, в дали от навоза, вонь ощущалась сильнее, и не хотелось верить, от кого она исходит.

– Могу предложить лишь дождь, – денег на ванну для него точно не осталось. Пара серебряных монет еще пригодиться для покупки вещей и провизии в дорогу, раз они собрались в столицу, как обещала Аполинария. Покачнувшись при попытке сделать шаг, советник схватился руками за одежду Рэндалла, от чего тот чуть не оттолкнул его обратно на пол в лужу, но сдержался и помог выйти на крыльцо. Ливень безжалостно ударял по земле, прибивая всю дорожную пыль и наполняя воздух свежестью. Вдохнув полной грудью, Виктор не задумываясь, опираясь сперва о товарища, а затем и о косяк двери, вышел из сарая. Ощущая на своей коже прохладу дождя, он задрал голову и вознес руки к нему, позволяя природе самой очистить его от всей гадости, липшей к коже. В считанные секунды промокнув до нитки, он заранее закрыл глаза, дабы вода не заполнила пустые глазницы. Каждая капля доставляла несказанное удовольствие, смывая помимо грязи еще и память о жгучей агонии каждой клеточки тела. Кожа расслаблялась под дождем. Сняв с себя рубашку, он так и стоял, наслаждаясь ливнем. Прислонившись к косяку двери, бастард отрицательно качал головой. Ему конечно тоже не помешала бы ванна, но стоять вот так под холодным проливным ливнем, прислушиваясь к раскатам грома, которого Виктор, судя по всему, не слышал, и сверканию молний – нет, он так точно не сможет. В голове просто не укладывалось, как воскрешение вообще возможно, они находятся в Апатии, а сюда боги не суют своего носа. Однако, вот он, живое доказательство их существования. Мир Рэндалла перевернулся с ног на голову.

Аполинария проснулась от жуткой вони, не проспав и двух часов. Сев на мешке с навозом, она поморщилась, открыла глаза и осмотрелась. За это время бастард успел смыть с пола жидкость, отвергнутую Виктором, и развесить под потолком промокшую рубашку воскресшего. Сам советник сидел на мешке с сеном и за обе щеки уплетал остатки их еды. Желудок сперва напрочь отказывался воспринимать пищу, но потом организм понял, как ему не хватает энергии и смирился. Протерев глаза и поняв, что ей это не сниться, девушка чуть не свалила Кленского на пол, обхватив его голову руками и прижав к себе.

– Эй, эй, потише, я живой же. Что ты позволял ей вытворять с моим телом? – хрип почти прошел, особенно после двух чашек горячего чаю, который Рэндалл попросил у хозяина дома для него и себя. Однако Виктор в наглую выпил обе, объясняя это тем, что он только недавно ожил, и ему требуется энергия.

– Ну вообще-то всю дорогу я тащил тебя на своем раненом плече, затем опять я бегал в город за телегой и возвращался к ней обратно. Так что единственное, что она делала с твоим телом, это воскрешала, – честно признался король Апатии. За время, пока спала Аполи, они не разговаривали, так как предатель наслаждался дождем, а бастард убирался на полу. Сейчас гроза почти кончилась, вдали еще слышались раскаты грома и сверкание молний, капли едва падали с неба в образовавшиеся на земле лужи. Отстранившись от Виктора, девушка смотрела на него влюбленными глазами, не веря в случившееся. Она была искренне уверена, что где-то напортачила, и ничего не выйдет. Незаметно для нее слезы уже стекали по щекам, и лишь Рэндалл мог их видеть, но молчал.

– Я понимаю, что сейчас ночь, и тебе некуда идти, но ты не мог бы оставить нас на какое-то время, – попросила она, подняв на него свой взгляд. Бастард нахмурился, но не решился спорить. Стоило посвятить Виктора во все тонкости его новой жизни, по крайней мере так считал он, вставая на ноги и выхода из сарая. Когда они остались вдвоем, Аполи пересела на мешок с сеном рядом с парнем и нежно взяла его за руку. Глаза Кленского были закрыты, а ей так хотелось увидеть их с новым цветом, ведь после воскрешения цвет должен стать фиалковым, – Открой глаза, – попросила она, но предатель лишь сильнее напрягся. Ему не хотелось этого делать, но пересилить желание воскресителя никто не мог. Веки поднялись сами собой, и лидерша совета ужаснулась при виде пустых глазниц.

– Какого черта, – воскликнул Виктор, не понимая, почему такое произошло, и поспешил поскорее спрятать зрелище от нее. Положив руку на щеку уже бывшего советника, девушка чувствовала, как слезы противно обжигают кожу. Она не сможет им управлять, не сможет жить, зная, что Виктор не свободен и находится в вечном ее рабстве. Лидерша совета заранее знала, что уготовано ей богами и Джорахом, если она случайно попадет к ним в руки, да и сама готова к такому повороту событий. Венториэль мертв, по крайней мере, они так считали, а значит миссия выполнена и можно спокойно отправиться на покой.

– Ты воскрешен мною, любое мое слово для тебя закон. Я не осуждаю твое незнание, этому не обучают, лишь самостоятельное чтение книг открывает тайны воскрешения и всего что с ним связано, – призналась девушка, а брови на лице предателя взмыли вверх. Пусть он не видел ее, но чувствовал, с каким трудом Аполинарии дается каждое слово. Она старалась говорить так, чтобы голос не дрожал, но на самом деле лидерше хотелось просто уткнуться в него и зарыдать.

– Расскажи мне все, что там случилось, – потребовал Виктор, вспоминая последние минуты жизни. Была ли там действительно Миаленика, и что она там делала? Рассказ получился коротким, часть сомнений развеялись сами собой, но появились и другие вопросы, заставляющие волосы встать дыбом и на голове и по всему телу. Ему не верилось, что в Лекинсте шея лидера совета оказалась сломана не до конца и он каким-то чудом оказался в тюрьме у стены. Однако сейчас Аполи утверждала, что Венториэль точно мертв, после стрелы в груди никто не выживет, – Почему ты оставила Миаленику в живых? – лишь спросил он по окончании истории, как бы Виктору сейчас хотелось увидеть выражение лица собеседницы, но он не мог. С воскрешением глаза ему никто не вернул, а очень жаль.

– Она дорога Рэндаллу, он бы не позволил. Ты должен кое-что знать. Твоя сестра отказалась от наследства в его пользу, он теперь станет полноправным королем Апатии, как только прибудет в столицу и коронуется. Твоя задача проводить его туда и убедиться, что все пройдет гладко, и никто не решит убрать бастарда. Ты меня понял? Это мое желание, лишь когда будешь уверен, что Рэндалл в безопасности, то сможешь покинуть его и продолжить свой путь, – обхватив лицо воскресшего руками, она смотрела на него и в глубине души боялась, что не сможет исполнить задуманное. Голос девушки дрожал, и Виктор понял всю странность происходящего разговора. Раз он полностью в ее власти, то зачем спрашивать, понял ли он ее?

– Что ты собираешься сделать? – поинтересовался он, когда руки Аполинарии уже убрались с его лица, а она уткнулась лбом в его лоб. Ощупав сперва голову девушки, затем плечи, он спускался пальцами ниже, пока не почувствовал холод лезвия. Острие кинжала уткнулось в ее живот, но пока не пронзило его.

– Чтобы получить свободу, ты должен убить меня. Ты говорил, что сделаешь это, как только Венториэль будет мертв. Теперь моя очередь. Знай, встреча с тобой изменила мою жизнь, позволила мне прожить последние дни так, как бы я хотела, а не по правилам совета. Закончи свое дело, от тебя будет больше пользы с твоим даром, нежели от меня, не способной на такое, – всхлипнув, она протянула руку и направила его ладонь на рукоятку оружия. Только когда пальцы сжали резную деревянную ручку, Виктор понял, что она хочет от него и отрицательно закачал головой.

– Нет, я не стану этого делать, – положив вторую руку на затылок лидерши совета, он резко притянул ее голову к себе и поцеловал. Поцелуй мог продлиться вечность, перетечь во что-то большее, но Аполинария отстранилась от него и вытерла слезы с щек.

– Станешь. Ты не смеешь мне перечить. Запомни, как только Рэндалл окажется в безопасности, уходи из столицы, тебе там нечего делать. Жаль, что боги не вернули тебе глаза, и я, напоследок, не увижу их нового фиалкового цвета. Пообещай мне, что совет падет, что его идеалы рухнут, и больше никто не станет жить по их правилам и следовать желаниям зеленоглазых людей, – прошептала она чувствуя, как больно впивается острие лезвия в живот. Может там даже показались первые капли крови, Аполинария не смотрела туда, ее взгляд прикован к лицу Виктора. Пусть она не любила его, но в ее глазах парень был великим человеком, первым из многих, кто пошел против системы, и Аполи гордилась тем, что была с ним близка.