Чтение онлайн

Это место осталось единственным не затронутом беженцами из павших или стертых с лица страны городов. Туда никого, кроме нее не пускали, и король радовался каждый раз, когда замечал ее там. Почему-то он стал улыбаться, когда сталкивался с ней или просто думал о принцессе и это начинало его злить. Только она останавливала Виктора от решающих действий и король не понимал почему его так волнуют чувства принцессы в случае, если он убьет оставшихся членов ее семьи. Подобное поведение было ему совершенно не свойственно, но ничего с собой поделать он точно так же не мог, как и убрать улыбку с лица при наблюдении даром за мирно сидящей на скамейке девушкой.

После разговора с Рэндаллом, а затем и некой Раной, к которой тот его отправил, Виктору стало известно о временном освобождении Лекинста от сил противника. Письмо с этой новостью давно достигло Кленска и Келион должен был отстоять город любыми средствами. У короля же появились новые проблемы в собственной столице, и решать их оказалось внезапно некому.

Велиант Крист переодически начал пропадать, не выходил на смены, не исполнял обязанности, но король слишком поздно узнал об этом. Первые дни начальника королевской охраны прикрывали подчиненные, оправдывали какими-то глупыми делами, один даже ляпнул, что тот еще не проспался после барделя. Никогда прежде не замечая за Велиантом такого поведения, Виктор на самом деле опасался худшего. Когда же парня едва живым вытащили из петли в собственной спальне, все встало на свои места.

Попав под длительное влияние Миаленики, как воскресшей и не имея возможности больше ее увидеть, Крист поддался слабости и решил покончить с собой. С этим срочно надо было что-то делать, ведь он нужен Виктору в целости и сохранности и способный выполнять повседневные обязанности. Вот только король Апатии опять пожалел, что плохо учился в замке совета и не знал средств против этого влияния или как от него избавиться. Присутствие Венториэля в столице очень помогло бы, ведь кроме этого, на улицах города творилось что-то из ряда вон выходящее.

Остатки погребального костра на главной площади так и не убрали, хотя это очень освободило бы место для беженцев и их временных палаток, разбросанных по всему свободному пространству города. Люди категорически не позволяли трогать их святыню, и с каждым днем таких фанатиков становилось все больше. По утрам Виктор наблюдал при помощи дара целое шествие толпы на площадь, где они вставали на колени и произносили молитвы богине Миаленике. Сказать, что это выглядело странно и в каком-то роде зловеще – ничего не сказать. Гуляя среди них, он прислушивался к мыслям жителей и понимал, что они и правда верят в то, что делают и говорят. В их глазах случившееся с ней не в коем случае не было случайностью или ошибкой. Миаленика Кленская переродилась в богиню и теперь она должна заботиться о своих подданных, если ей молиться.

На первый взгляд казалось настоящим бредом, но если вслушиваться в мысли людей, их молитвы и просьбы к ней, мнение менялось и все становилось вполне логичным. Что делать с этими фанатиками и как убедить их в том, что его сестра не богиня, Виктор не знал, но оставлять все так, как есть тоже не лучший вариант. Помимо этого перед ним стояли повседневные задачи, отягощенные бременем войны, хоть с ними король справлялся на ура и его народ, особенно лишившиеся крова, пока ни в чем не нуждался и был в предельной безопасности.

От принцессы продолжали поступать просьбы попытаться пойти на мировую с ее отцом, направить ему письмо или договориться о личной встрече, но пока Виктор не зашел в этом направлении дальше первой строчки такого письма, в котором говорилось: “Приветствую Вас, дорогой агрессор…”. Каждый раз начиная новое письмо, на новом листе бумаги он всегда писал одно и тоже, после чего мысленно ругал себя за испорченный лист и брал пустой, но писать не начинал, откладывал на потом и переключался на слушание донесений с поля боя.

Враг никак не мог прорвать оборону армии Апатии на подступах к столице. Им не удалось преодолеть и половины пути до городских стен, но именно это продвижение позволило ему и кучке пленников в Лекинсте отрезать солдатам Больто путь к отступлению. Сейчас вся надежда была на людей Келиона и смогут ли они отстоять Лекинст. Тогда смело можно было наступать на противника с обоих сторон, взять их в клещи и уже никуда не отпустить. Насколько Виктор знал, принц Аластер был где-то там, в самой гуще событий, в отличие от его отца, оставшегося дома в нескольких днях пути от города на стене. Пока у Апатии нет столько людей, чтобы разделиться и предпринять попытку контратаки на территории противника, да и в этом нет никакого смысла на взгляд короля.

Последние несколько ночей он следил за движением сил врага и пытался контролировать его, приходя во сне к генералам и офицерам армии Больто и в беседе внушая им мысли обождать, надеясь, что те примут их как предостережение или собственные гениальные идеи. Это плохо работало, чаще всего люди поступали совершенно наоборот, и Виктору пришлось сменить тактику, но он уже упустил несколько хороших возможностей из-за своих ошибок в этой области. Опасаться, что Апатия проиграет войну на самом деле пока не стоило, но король остро задумался над тем, как бы не допустить такого исхода.

Все изменилось в день, когда сам Велиант явился в тронный зал и предстал перед королем с важными новостями с фронта. Выгнав всех остальных, кто стоял в очереди к его величеству, Крист, замер перед троном, как ни в чем не бывало. Словно всего несколько дней назад не пытался покончить с собой. Честно говоря, Виктор был рад видеть его в добром здравии, а покрутившись возле мужчины при помощи дара и осознав, что влияние Мии значительно в нем ослабло, обрадовался еще сильнее.

– Генерал Аравейл удержал Лекинст, ваше величество, часть армии короля Больто разбита или взята в плен. Примерно половине удалось бежать и они прячутся в наших лесах. Нужно время, чтобы выкурить их оттуда и закончить начатое, – неожиданно сообщил он еще более хорошую новость на сегодняшний день, затем замялся на какое-то время и продолжил, – к сожалению принц Аластер погиб в битве, его не удалось спасти или взять живым, – в какой-то мере Виктору было совершенно все равно в отношении судьбы принца, но вспомнив о его сестре, и мнение сразу изменилось.

– Благодарю за добрые вести, Лорд Крист, и я несомненно рад, что вы вернулись к работе и надеюсь полностью справились со своим недугом? – неуверенно проговорил король, в мыслях уже формируя речь для Аарисы с оглашением новостей про ее брата. Ничего хорошего снова на ум не приходило, лишь стандартные фразы, произносить которые язык не повернется. На губах Велианта появилась хитрая улыбка и он положительно кивнул в ответ.

– Вы не проводите меня к ее высочеству принцессе Больто, хочу сам сообщить ей эту новость, прежде, чем она разлетиться по дворцу и кто-то другой меня опередит, – поднявшись с трона и протянув руку, чтобы ухватиться за Криста в качестве провожатого, Виктор замер в ожидании. Долго тянуть начальник охраны королевской семьи не стал, моментально подскочил к королю и позволил тому зацепиться за свой локоть. Виктор правда мог бы перемещаться и без этого, но тогда следует воспользоваться даром, а он устал постоянно находиться в напряжении из-за него. Тем более, что внутренний двор, где как обычно сидела принцесса не так далеко.

– А я кажется тебя предупреждал, что следует держаться от моей сестры подальше, даже еще до ее необычного воскрешения, – неожиданно вспомнил король, стараясь не смотреть на спутника и надеясь не усугубить ситуацию еще больше, чем она есть сейчас.

– Я понял это слишком поздно, – усмехнулся Велиант и покачал головой, но только потом вспомнил, что собеседник не видит всех этих действий и вернул себе облик серьезного служителя государства. Когда они вышли во внутренний двор, Крист с некой опаской отпустил Виктора, а сам замер возле дверей, не спуская с короля глаз. Само собой, что принцесса не могла представлять опасности для такого человека, как предатель совета, но кто знает, что взбредет ей в голову после получения плохих новостей о судьбе брата. Остановившись в нескольких метрах от скамейки, Кленский терялся, что именно сказать, ведь в какой-то мере именно он повинен в гибели Аластера, пусть тот сам начал войну.