Чтение онлайн

Тим взял меня за руку и как ни в чем не бывало зашел в помещение клуба и потянул, с трудом перебирающую от шока ногами в святая святых Эйфории, параллельно кивая головой на приветствия персонала. Клуб открывался к восьми часам, посетителей отсутствовали, но бармены уже развлекали трюками официантов и официанток, девочки извивались вокруг пилона, разговаривали и хихикали. Клуб жил своей тайной жизнью и готовился принять тех, кто видел только поверхностную часть шоу, и тех, кто проникал глубже, к более щекочущим ощущениям, развлечениям и запретным удовольствиям.

Тим вел меня дальше, крепко держа за руку и подстраиваясь под мой шаг, чему я была очень благодарна. В офисной, дешевой одежде, я и так смотрелась в этом пафосном и рассчитанном на определенного достатка публику нелепо, если не сказать смешно. Если бы Тим при этом меня еще и тащил за собой…

Я и так то и дело натыкалась на сочувственные взгляды от персонала, особенно от девушек. На Тима же они смотрели чуть ли не с отвращением..

С отвращением?!

На моего Тима?!

Я чуть остановилась и рука выскользнула из хватки Тима, он обернулся, нахмурился и подошел ко мне, но рта открыть не успел, я сама взяла его за руку и потащила к скрытой полумраком двери, к которой до этого целенаправленно шагал он.

Теперь взгляды сменились на удивленные.

— Эй, — когда дверь наконец-то за нами захлопнулась, отрезая от нескромных, изучающих и дающих определение взглядов, окликнул меня Тим.

— Не могу понять, почему они так смотрят?

— Как именно?

— На меня с сочувствием, на тебя… Смотрят, в общем.

Тим опять рассмеялся. И осекся.

— Это еще одна причина нуждаться в тебе. Я не очень популярен у женщин…

— Ты сейчас шутишь?! — Я с искренним недоумением возмутилась.

— Нет, я не отличаюсь особенной красотой… — Спокойно закончил Тим.

— Но ты умный, и у тебя голос очень сексуальный, — от произнесенных вслух откровений я смутилась. — И смех у тебя красивый. И аура очень мощная, хочется вокруг тебя извиваться змеей, только чтобы получить хотя бы часть твоей силы. Ты необычный… Очень.

Тихо закончила, отвернувшись и пунцовея. Я впервые кому-то насколько открылась эмоциями. Открываться телом — это одно, а раскрывать душу, дать возможность заглянуть в сокровенное, взять оттуда и поступить так, как хочешь — это и есть настоящее обнажение.

Тим молчал. Он молчал настолько долго, что я начала испытывать неловкость.

— Знаешь, — наконец произнес, — теперь я должен на тебе жениться, как честный мужчина..

— Да ты издеваешься?!

— Не совсем. Скорее, совсем нет. Но Глеб меня четвертует, а Саша солью присыпет, пока еще живой, если я тебе и правда предложение сделаю.

Я улыбнулась и потянулась к его губам, первая, не смотря на то, что мы стояли посреди коридора с кучей дверей, из которых в любой момент мог кто-то выйти.

Легкое прикосновение губ превратилось в тягучий поток обжигающей лавы, неспешный, медленный, смакующий эмоции, выжигающий до обнажения сокровенных желаний.

Тим отстранился первым.

— Мы обязательно продолжим, но не сейчас. Сейчас нас ждут дела. И весьма неприятные. — Со вздохом закончил он.

— Тим, ты меня пугаешь. Может все-таки объяснишь? — Я вытерла размазанный блеск с его губ и провела салфеткой по своим.

— Объясню, обязательно, но потом… Хотя, нет, одно я скажу, — он остановился и посмотрел мне в глаза, — сегодня ты можешь потерять Глеба.

Я в ужасе замотала головой.

Нет. Я еще не готова. Не готова отказаться. Не готова… Нет…

— Извини, малышка, но он или поймет, насколько был неправ, или обвинит во всем меня и тебя заодно. Я все разложу по полочкам, но потом. Извини. Иначе не могу. Слишком много времени займет.

Тим быстро и тревожно прикоснулся губами к макушке и повел дальше по слабо освещенному коридору.

Когда события сменяются одно за другим слишком стремительно, невольно хочется стать волшебником и остановить время.

Остановить его здесь и сейчас. Не для продления наслаждения, а для того, чтобы всего лишь несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть. Раз десять. А потом еще на столько же выдохов и вдохов — подумать. Принять решение или хотя бы настроиться на дальнейшие действия.

Вот и я так сейчас. Шла быстрым шагом, влекомая Тимофеем, а сама мечтала о той самой короткой передышке. Мне надо было собраться, а стремительное движение вкупе с мечущимися мыслями не способствовали спокойствию.

Что такого мог сделать или сказать Тим, такого, что отвернет Глеба от нас? Я осознавала — он уйдет не просто от меня, а бросит всех нас. Как это странно бы ни звучало.

Глеб и Тим казались в моих глазах неразлучным, гармоничным, слаженным тандемом. Так что произошло? И каким образом к развивающейся ситуации причастны те двое из парка?

— Тим… — Окликнула мужчину, надеясь на то, что он все-таки остановится и хотя бы в трех словах расскажет в чем дело. Мне больше и не надо. Хотя бы несколько слов. Можно основных, через точку.

Но Тим молчал и продолжал движение. Упрямо, настойчиво, беспощадно. Около очередной двери с табличкой “Белов Г.М.” он остановился, глубоко вздохнул и сразу же распахнул ее, без стука.

Господи.

Она даже восстановить дыхание не успела.

Теперь, зная, кем является Глеб на самом деле, входила в кабинет, как в логово к зверю. С сильно бьющимся сердцем, на деревянных ногах и со вспотевшими от волнения ладонями.

Только Тим, за которым сейчас стояла, был единственной поддержкой.

Сделав шаг в сторону, вправо, я увидела часть кабинета, просторного, обставленного темной мебелью, в стиле минимализм и с огромными окнами, не во всю стену. От пола оставалось места примерно в метр, или больше и подоконники были большими и крепкими на вид.

На одном из таких подоконников и сидел сейчас Глеб. В своей любимой позе — лицом к окну, он курил.

Сердце защемило. Сколько раз я видела его почти вот так, и в своей квартире, и у Саши.

Все было таким же. Почти. Никогда раньше я не видела, чтобы даже спина Глеба выглядела настолько напряженной и ни разу он на Тима не смотрел с таким тяжелым холодом в глазах.

Без улыбки, без усталого равнодушия, что часто поселялось на его лице.

Меня Глеб заметил не сразу, он несколько секунд смотрел на Тима и продолжал курить. Потом все-таки перевел взгляд на меня. И не дрогнуло ничего. Ожидаемое тепло или хотя бы чуть смягчившееся выражение отсутствовало. И лишь уголок губ с правой стороны потянулся вверх, образуя нехорошую, глумливую ухмылку.