Чтение онлайн

— А почему не на балконе? — Старалась взять себя в руки и говорить спокойно.

Под полуопущенными веками проскользнула досада, губы сжались разочарованно.

— Порог высокий. — Рокочущий хриплый голос. Приятный до мурашек. Отвратительный в своей мужской идеальности.

— А почему не сделаете удобным? — Вопрос вырвался вместе с недоумением. Обычно в квартирах с проживающими в них инвалидами старались хоть как-то наладить быт. Как минимум удобство в передвижении.

Глаза молодого человека вспыхнули злобой, он откинул сигарету мне под ноги и, развернувшись, заехал в квартиру. Дверь захлопнулась. Оставив меня в странном состоянии: пограничном между яростью и… недоумением?

Я совершенно не поняла почему он психанул, ничего обидного или неприятного не сказала, просто поинтересовалась. Задала чуть ли не самый невинный из возможных вопросов.

Все еще находясь в некотором разладе сама с собой, подняла окурок и долго смотрела на него. Нестерпимо захотелось прикоснуться губами к той части где фильтр, которой касались его губы, возможно даже язык.

Тьфу, пакость какая! Елена, кажется ты извращенка.

В дом нести окурок почему-то не хотелось, поэтому пришлось спуститься на пролет и выкинуть его в мусоропровод.

Пытаясь выкинуть образ незнакомца… А ведь и правда незнакомца, я даже не удосужилась узнать его имя, сразу накинулась с вопросами. Впрочем, и он не выделился воспитанием, только раздевая глазами, да нахамив… Практически.

Так вот, пытаясь выкинуть образ незнакомца из мыслей, а то он все в них курил и выпускал дым, складывая губы самой сексуальной буквой “о”, которую мне когда-либо приходилось видеть, вернулась в квартиру.

Сосед соседом, а надо было готовить ужин. Занимаясь нарезкой овощей и выкладывая слоями на противень, прислушивалась к звукам за стеной, испытывая отвращение к самой себе и одновременно извращенное возбуждение, сопряженное с любопытством.

В квартире было тихо, потом хлопнула входная дверь и послышался женский голос. Мужской ответил не сразу. И ответил не сразу, а самое странное, что ответил очень громко. Возникла пауза. Затем я услышала звук удара по голой коже и вскрик, шлепки и крики продолжались и продолжались.

Почему-то сегодня это не возбуждало, а доводило до бешенства. Я понимала, что это не любовная игра. Он выплескивает свою злость, этот засранец попросту издевается над своей женщиной. Мерзко. Как же это мерзко. Мерзко. Так и хотелось вцепиться в эти бесстыжие глаза.

Я не выдержала и включила музыку погромче, только бы не слышать звуков, доносящихся из соседней квартиры.

Но все равно прислушивалась. Музыка была громкой, буйной, с привкусом металла и свободы. Она заглушала даже биение крови, разогнанной эмоциями до предела.

Выключила я ее только через пару часов, когда и дальше слушать на такой громкости стало просто неприлично.

За стеной было тихо. И это было замечательно.

Телефон зазвонил в семь утра, и именно в то время пока я досыпала в душе, пытаясь втолкнуть себя в новый день. День, практически со словами "не впихивайте невпихуемое", активно сопротивлялся. Глаза слипались.

Наскоро вытершись, успела добежать, пока на том конце не сбросили вызов. Всегда ругала себя за эту привычку. Можно же перезвонить попозже, в конце концов, не на допотопный стационарный вызов шел. И все равно: каждый раз несусь сломя голову — вдруг не успею.

— Ирка, — чуть запыхавшись, выпалила, — ты исключительно не вовремя.

— И тебе привет. А что ты такая возбужденная? Никак парня нашла? — Иркин голос звучал неприятно бодро.

— Ага, синенького, которым Игорька стращала… — хмыкнув, вроде как пошутила.

— Ха-ха, — иронии в Иркином "хаха" хоть отбавляй. Она прекрасно была осведомлена о причине нашего с Игорьком расставания.

— Госпожа, — с придыханием, и сама тут же заржала, не удержавшись. — Слушай, Лен, я вообще по делу. Помнишь, ты как-то говорила, что хочешь работу сменить?

Вот это было неожиданно.

— Хочу…

— И насколько я помню, то ты не так давно курсы бухгалтерские закончила? — Продолжала выспрашивать подруга.

— Закончила…

— Отлично! Сможешь сегодня вырваться в районе двух часов? Шефиня хочет на тебя посмотреть.

Я рассмеялась:

— Прям как на рабыню… — Но надежда на то, что можно будет получить нормальную работу окрыляла.

— Ты смейся, смейся, но чтобы к двум была в офисе. Знакомить буду, вдруг понравишься, чем черт не шутит. С мозгом ты дружишь, а фирма у нас не такая уж большая и знаменитая, чтобы кадрами швыряться. Тем боле бухгалтер нужен, трудоустройство официальное, не упусти шанс.

— Спасибо, Ир, я буду. — В груди разлилось тепло, за то, что в тебя верят и заботятся. Это так здорово.

— Ага, целую. — Раздалось с улыбкой на том конце и Ирка “отключилась”.

Наскоро перекусив кофе с двумя бутербродами — стандартный нифига не полезный завтрак. Но с тем, как я ношусь в течение дня, калории мне были просто необходимы. Обедать не всегда получалось. Хорошо, если питьевой йогурт в себя по дороге от одного подопечного к другому закину.

Как оказалось вылетала на работу сегодня я не одна, одновременно с дверью в мою квартиру открылась и дверь сбоку. Наконец, я увидела свою новую соседку. Она была даже очень ничего, как на мой вкус: худенькая, высокая, длинные светлые волосы лежали в художественном беспорядке по плечам.

И с первого взгляда стало понятно: ей здесь не место. В этом подъезде, в этой квартире.

Об этом кричал ее наряд: простой и элегантный, точно не с распродажи в массмаркете. Юбка-карандаш и кремовая блузка идеально сидели на изящной фигурке, образ дополняли туфли на каблуке, шляпка, и сумка в тон туфлям и головному убору. На руке — браслет, в ушах миниатюрные серьги, на шее — цепочка с кулоном, спускающаяся аккуратно к вырезу блузки. А как от нее пахло! Я невольно потянула носом, пропуская через свои дыхательные пути ненавязчивый, свежий аромат, разбавленный терпкостью трав.

Я улыбнулась и хотела было заговорить. Вроде как и познакомиться не мешало, давно уже. Но каждый порыв что-то останавливало. То ли стыд: почему-то была уверена, что ребята догадались о том, что я стала свидетелем их игр. То ли то, что они сами первые должны подойти, все-таки они въехали в новый дом, а не я. Не хотелось навязываться, чтобы не приняли за дурочку.

Но улыбка, как скользнула на губы, так и ушла с них, стоило только встретиться взглядами. На лице девушки проступали усталость и обреченность. А стоило ей увидеть меня и мой незамысловатый, а главное — дешевый наряд, как выражение глаз сменилось на презрительное. Она вздернула подбородок, нацепив на лицо гримасу то ли пренебрежения, то ли презрения и, слегка фыркнув, стала спускаться по лестнице, держа осанку.