Чтение онлайн

— Ну что же, Вы нам подходите, даю три недели на решение своих вопросов и добро пожаловать на испытательный срок.

— Спасибо, — я наверное абсолютно по-идиотски светилась от радости. Наконец и на моей улице перевернулся грузовик с апельсинами!

Выскочила за дверь с абсолютно счастливой улыбкой. За ней уже ждала такая же счастливая Иринка.

Она обняла меня и тихо прошептала, что вечером позвонит.

Подруга вернулась к работе, а я побежала писать заявление и дорабатывать день, в конце концов меня ждали подопечные. Которые, в общем-то, кроме меня никому и не нужны… Эта мысль немного подпортила настроение, но шаг уже сделан, сожалеть и возвращать все обратно было бы самым глупым поступком, который только можно придумать.

Вечером расщедрилась на дорогой сыр и бутылку вина, хоть финансы и пели те самые заунывные романсы после отпуска, душа требовала праздника.

Заявление мое приняли, хоть с недовольством и ворчанием по поводу того "где они найдут специалиста на замену так быстро", но я твердо сообщила, что две недели и ни днем больше отрабатывать не буду.

В полной гармонии с самой собой и окружающим миром принесла бокал и вино в комнату, к ним присоединилась тарелка с нарезкой. И только я, развалившись в блаженной истоме на диване, собралась включить киношку. Вот оставалось кнопку лишь нажать…

Как со стороны соседей послышался довольно громкий разговор, постепенно переходящий в отвратительный скандал.

Слов, как всегда, слышно не было, хоть я с упорством маньяка прикладывала ухо к стене. Видимо, ругались в дальней комнате. Стена холодила ухо, пальцы уже затекли, сжимая бокал, а скандал все не прекращался. Иногда я слышала вполне внятное: “скотина”, “испортил”, “сколько можно”, “не рабыня”. И почему-то его громкий смех, он не ругался, он издевался над девушкой! Видимо ехидно бил в самое больное, потому что еще через пять минут голос девушки сорвался на визг и дверь квартиры хлопнула, раздался дробный топот каблучков, запикал кодовый подъезда… И воцарилась тишина…

Постояла еще секунд двадцать, прислушиваясь. Мне было чрезвычайно интересно, как ведут себя настолько сволочные люди, когда оппонент по скандалу просто уходит.

Послышался щелчок открываемого дверного замка и потянуло сигаретным дымом.

Я пересела на диван, но фильм включать не стала. Благодушное настроение схлынуло, взамен ему пришло чувство одиночества. Вот оно, Леночка, когда ты, как старая бабка, подслушиваешь ссоры соседей. Следишь за их личной жизнью, потому что своей нет. Сделала большой глоток из бокала, вино было вкусным и в меру сладким, терпким. Красное, как я люблю. Посмотрела на красиво порезанный сыр, закусывать совершенно не хотелось. Напиться что ли? В два глотка осушила бокал, в голове ни одной мысли. Такое чувство, что этот скандал выжал именно меня. Досуха.

Опять потянуло сигаретами. Он все там и сидит на площадке, ждет? Надо было оставаться на месте, но нестерпимо тянуло туда, за входную дверь, посмотреть. Позлорадствовать? Нет. Скорее составить компанию.

Была бы трезвая, совладала бы с этим чувством, но не сейчас, когда на голодный желудок так хорошо пришлось вино, растапливая неуверенность и отключая благоразумие.

Он сидел на своей коляске, как король. Прямая спина, голова чуть откинута назад, глаза закрыты, на лице — маска спокойствия. И только подрагивающие пальцы правой руки, лежащей на колесе, говорили, что ни разу он не спокоен. Как действующий вулкан подо льдом, вот вот расхерачит все вокруг, заливая, как лавой, горечью и ненавистью.

Я стояла в проеме двери, цедила вино и смотрела, как он медленно подносит сигарету к губам, не открывая глаз, затягивает, пропускает через себя ядовитый дым и выпускает остатки обратно.

Молчание. В нем не было неуютности, настороженности или неловкости. Он знал, что я стояла и смотрела, я знала, что он в курсе. И обоих устраивало все происходящее.

Думала, он докурит и вернется в квартиру, за закрытую дверь. Зачем обращать внимание на меня? Еще утром они оба указали мое место: на уровне то ли слуги, то ли крестьянки в их иерархии.

Но нет, сосед докурил сигарету, вытащил из-под бедра пачку, достал еще одну и опять закурил. На этот раз глаза его были открыты, но смотрели в никуда, наверное даже не сосредотачиваясь на окне подъезда и стене, с разнообразными надписями и рисунками, сделанными шаловливыми ручонками детворы.

— Любишь смотреть? — Внезапно спросил он, даже не оборачиваясь в мою сторону.

Я усмехнулась. Вино придавало храбрости и совершенно изъяло смущение из диапазона испытываемых чувств.

— Да, появился такой грешок…

— Я заметил… — Он едва усмехнулся уголком губ, по-прежнему гипнотизируя стену. — Понравилось?

— Что именно? — Какой странный диалог.

— Как я ублажал свою соседку по квартире… — В голосе мужчины прорезался интерес.

Черт! Черт! Так и знала, что они все поняли! Заскрипела зубами, стыдно не было, но накатила злость на саму себя. Надо же было так опозориться.

— Почувствовал, что кто-то дверь приоткрыл, потянуло сквозняком… И приказал повернуть голову в другую сторону. Твое подглядывание завело лучше самой откровенной ласки. Давно мне не было так интересно…

— Рада, что смогла доставить удовольствие. — Чертов извращенец. И я сама извращенка. При мысли о том, что он знал, все знал и распоряжался своей женщиной для меня, внутри живота образовался тугой, горячий узел, пульсирующий до такой степени, что пришлось сжать бедра, не давая выход желанию.

— Да, это было круто… — Мужчина перевел взгляд на меня, лицо его ожило, загораясь внутренним светом. Не тем, который освещает все вокруг, радуя и поселяя в душе легкость. А тем, который может опалить и уничтожить.

Двумя резкими движениями он дернул коляску и вот, рядом, практически вплотную, боком.

Я не успела даже дернуться, как его ладонь уже была под туникой и пыталась проникнуть между ног. Упрямо их не раздвигала, борясь и с его рукой, и со своим желанием, молча. Глаза в глаза.

— Отставь ножку в сторону… — Просьба не звучала приказом. Он использовал совершенно не тот тон, что со своей девушкой. Просил тихо, хрипло, на грани слышимости.

Смотрела, как он провел кончиком языка по сухим губам, лицо чуть подернулось похотью и просящим выражением. Глаза ясные, даже без поволоки, но горящие.

До конца не веря, что это делаю я, что это происходит со мной, на слабо освещенной лестничной площадке, где в любой момент может кто-то пройти, откинулась на косяк двери и раздвинула ноги, допуская к телу.

Он хрипло выдохнул, не отводя глаз от лица, отодвинул трусики и проник пальцами под них, поглаживая, надавливая, вызывая дрожь во всем теле.

— Распусти волосы… Пожалуйста. — Создавалось ощущение, что "пожалуйста" он буквально выдавил из себя, не привыкший опускаться до просьбы.