Чтение онлайн

По его внешнему виду становилось заметно, что последние двое суток дались тяжело не только нам. Если раньше я Бориса видела несколько манерным, прилизанным до тошноты: ни пятнышка на халате, ни отросшей щетины, ни одной выбивающейся из прически прядки, даже когда он нарочно ерошил свою блондинистую шевелюру.

Сейчас же явная трехдневная щетина хоть и придавала ему шарма, но и говорила о некоторой запущенности, скулы заострились, кожа казалась бледнее, а в глазах застыла тревога.

Вчера вечером он вызвал к себе Тима, не знаю о чем они разговаривали, Тим так и н признался, но и он теперь нет-нет, но терял контроль над эмоциями и то хмурился, впадая в длительные размышления, то его взгляд останавливался на мне и застывал. Что происходило в голове Змея — загадка. Но в глазах плескались отчаяние и решимость.

От этих эмоций и его уходов "внутрь себя" становилось страшно.

Анна пропала. Ее так и не смогли найти, ни у друзей, ни у знакомых. Возможно, именно это беспокоило Бориса и Тима. Не натворит ли она еще бед или не натворит ли бед Глеб, когда очнется и поймет, что ее обвиняют во всех смертных грехах? Пусть и заслуженно. Но я же видела, как он реагировал на обвинения в ее адрес, которые предъявлял Тим. Во всем, что касалось собственной сестры, Глеб не видел дальше собственного носа. И не пытался даже увидеть.

Я провела по щеке Белого пальцами. Отросшая щетина кололась и начала скрывать очаровательную ямочку на подбородке. Когда Глеб улыбался, именно улыбался, а не ухмылялся, еще одна появлялась на правой щеке.

Если бы не вечная настороженность, вспыльчивость, циничность, нежелание видеть положительные стороны в событиях, вещах и людях, излишняя жестокость, то Глеб был бы идеальным мужчиной. Его красоту не портил ни кривоватый нос, ни шрам, а заботливость, цельность, грубоватая доброта, цепкий ум, наглость, уверенность в себе, добавляли шарма и привлекательности.

Но кто их видел, эти положительные стороны?

Не думаю, что он кому-то кроме самых близких вообще их показывал.

Я потянулась и прикоснулась щекой к его щеке, прошептав:

— Глеб, возвращайся, пожалуйста, нам так тебя не хватает…

— Елена, как Вы себя сегодня чувствуете? — Вошедший в палату Борис Константинович сразу начал, как всегда, даже не с приветствия.

Я пожала плечами, по-прежнему не отводя взгляда от Глеба.

— Меня больше заботит состояние моего… Глеба. — Почему-то назвать его своим мужчиной в данный момент язык не поворачивался. Последний раз мы виделись не при самых лучших обстоятельствах и кто знает, как он поведет себя после пробуждения.

— Ничего не болит, не нервирует, не раздражает, не угнетает? — Врач словно и не заметил моей оговорки, продолжая гнуть свою линию.

Я, наконец, перевела на него взгляд, пытаясь всем своим видом выразить то, что думаю по поводу его вопроса.

Борис криво ухмыльнулся:

— Нервирую и раздражаю — я?

Кивнула немного заторможенно:

— И угнетает собственное состояние, я словно в холодце: застыла и даже не шевелюсь.

— Как интересно… — Борис пододвинул стул и присел на него, оказавшись совсем близко. С такого расстояния его осунувшийся вид еще больше бросался в глаза. Длинная челка упала на лоб, частично прикрыв глаз, непроизвольно протянула руку и поправила непокорную прядь, откинув ее назад.

И только потом поняла, что именно сделала, когда встретилась с бесконечным удивлением в голубых, как летнее южное море, глазах.

— Извините, — пробормотала смущенно.

— Все хорошо. Это было даже приятно… — Борис Константинович коротко хохотнул и поднялся со своего стула, направляясь к двери.

— Кажется, ты смутила Бориса, надо же. я и не знал, что так можно, — беззлобно, но с легкой иронией рассмеялся Саша, подкатываясь ко мне с той стороны, где не было стула.

— Да, глупо получилось…

— Уже нашла мне замену? — Тихо прошелестело, практически на грани слышимости.

Мы с Сашей одновременно дернулись, оборачиваясь к изголовью больничной кровати. С нее на нас смотрели чуть злые глаза цвета молочного шоколада.

Суету, поднявшуюся после того, как Глеб пришел в себя, сложно описать и невозможно продемонстрировать.

Борис Константинович, не успевший далеко уйти, вернулся по первому моему зову, вернее будет сказать — крику.

Сразу же набежали и медсестры, и еще какие-то врачи, нас с Сашей сначала оттеснили в сторону, а потом вообще очень вежливо и корректно спровадили в коридор.

Я, со счастливым до идиотизма выражением лица, сидела у Саши на коленях и набирала номер Тима на Сашином же телефоне, поскольку мой остался в палате.

— Тим, привет, говорить можешь?

— Могу. — По голосу поняла, что Тим несколько насторожился, отвечая на вопрос.

— Глеб очнулся. — Выдохнула радостно.

— О-о! Ты не представляешь, как я рад, наконец-то можно будет на него спихнуть всю бумажную волокиту. — Немного кривовато, возможно, из-за накрывшиех его эмоций, пошутил Змей. — Он что-то говорил?

— Нет еще, ничего толком, нас с Сашей выгнали из палаты, там сейчас Борис Константинович и с ним куча помощников.

— Понял, скоро буду. — Тим, как всегда, краток.

— Буду ждать. — С той стороны раздались гудки.

К тому времени, когда нас наконец пустили к Глебу, предварительно замучив его сбором анализов и прочими малоприятными процедурами, уже успел приехать Тим.

Мы все: я, Саша, Тим, примчавшийся вслед за Тимом Демон, улыбались друг другу, но взгляды то и дело сцеплялись вопросительными знаками.

Как встретит? Что помнит? Что говорить об Анне? О чем лучше на напоминать?

— В общем, так, — Демон взял на себя роль рупора, подытоживая все наши мысленные метания. — О Мусе лучше сразу рассказать, о работе позже, там пока ничего критичного. А о вашем, личном, уже решайте сами. Я в эти дела не собираюсь влезать, поэтому лучше без меня.

В палату нас пригласил Борис, предварительно выпроводив весь мед персонал, круживший над Глебом.

— В сознании, говорит разборчиво, воспринимает окружающее адекватно. Помнит все непосредственно до приступа, о сестре пока не спрашивал, но подавлен. Слабый, как котенок, но это нормально после длительной неподвижности и в текущих обстоятельствах. Если будет задавать вопросы, можете отвечать. Я буду в коридоре, если вдруг заметите какие-то отклонения, срочно зовите.

Я кивала, как болванчик, остальные слушали Бориса молча и не двигаясь

В палату заходили по очереди: Демон сразу устроился в ногах кровати, на которой полусидя расположился Глеб, предварительно выдав: