Чтение онлайн

С трудом втягивая в легкие воздух и одновременно выталкивая слова произнесла:

— Мне не нужен Борис, и адаптация… Мне нужны вы…

Молчание… Долгое, тяжелое.

Что он делал сейчас? Пытался собраться с мыслями и поддержать, не показывая своей боли или искал в себе силы оттолкнуть, чтобы не думала, не вспоминала? Думал “ну и дура” и за что ему все это, успокаивать истеричную женщину?

Первой установившуюся тишину нарушила я. Сосредоточившись на том, что говорю, тщательно подбирая слова. Пострадать я могу и потом.

— Саша, я буду вас ждать, если это вам надо, конечно, — поспешно добавила, понимая, что “буду ждать”, когда тебя об этом не просят, звучит не только пафосно, но и навязчиво.

— И еще, ты не против, если я к тебе перенесу свои вещи? Я просто не успею до утра их еще куда-либо пристроить.

С той стороны хмыкнули:

— ты так и хочешь, чтобы я спотыкался на каждом шагу о воспоминания о тебе?

Я сглотнула и сбросила вызов.

Обвела комнату взглядом, перевела его его на свою руку с зажатым в пальцах телефоном.

Не надо, значит.

Спровадили.

Спотыкаться о воспоминания о тебе.

Красиво сказано. С душой. И правдиво.

Зачем спотыкаться, когда можно просто взять и забыть? Старый хлам выкидывают. Это правильно. Все верно, Саша, спотыкаться не надо.

Палец нашел кнопку выключения и я отключила мобильный.

В квартире на тумбе, в прихожей, стоял телефон старого образца, за ним на стене висел список наиболее важных номеров телефонов, как квартирных, так и мобильных.

Под номером один шла мама. Разговор с ней выдался не то, чтобы тяжелым, но скомканным и слишком сложным в эмоциональной составляющей. Я изо всех сил старалась излучать голосом ликование, вещая о возможности учиться и работать зарубежом. Передав огромный привет отцу и обещая связаться с ними сразу по перелету, попрощалась.

И выдохнула с облегчением.

Такая откровенная ложь давалась тяжело. С мамой у нас слишком доверительные отношения, она из тех, кто поймет, поддержит. Но не в данном случае.

Я боялась и за ее здоровье, сказать, что меня могут сдать на опыты — нет уж. И про отношения с Глебом и Тимофеем она не знала, только про Сашу. Немного.

Как отнесся к моему отъезду Саша? Да никак, мам, благословил почти пинком. Мог бы физически — точно бы придал его, для ускорения.

— Алло, Ирина Семеновна, добрый день! Да, Лена, нет, все в порядке, не совсем. Понимаете, я срочно уезжаю в рабочую командировку. Надолго. Мне только сообщили, а вылет завтра утром. Я часть вещей вывезу, а остальное… — Я глубоко вздохнула и решительно закончила. — Остальное можете продать или раздать нуждающимся. Нет, мне правда некуда все это деть. Перевести? На карту? Хорошо, спасибо Вам большое. Да, до свидания.

Вот энергичная женщина…

Все-таки было у меня подозрение в ее происхождении, сваять за 30 секунд бизнес-план по продаже подержанных вещей с взиманием платы за услуги в 30 % от стоимости проданного, может только ну очень опытный ев… хм, продавец. Уважаю.

Теперь что?

Правильно, собрать вещи, документы, драгоценности сдам на хранение, наверное, в банк. Временным сохранкам я не то, чтобы не доверяла, но все же не в отпуск уезжаю и неизвестно когда вернусь.

К семи часам вечера я еще успела и на почту “слетать”, где отправила ценным письмом свою карточку маме. Пин позвоню, скажу. Пусть небольшие средства, но они родителям будут нужнее.

А я разберусь. Раз Борис взялся помогать, то без куска хлеба точно не оставит, а там и я с работой разберусь, будет что-то на проживание.

Ночью не сомкнула глаз.

Поставила кресло так, чтобы смотреть в окно и гипнотизировала его до утра, то меняя чашки с остывшим чаем, заварку ведь уже не имело смысла бережно расходовать, то впадая в подобие полудремы-полутранса.

Под утро я все-таки задремала, из сна в неудобной позе вырвало дребезжание дверного звонка.

Я потянулась, с трудом разгоняя кровь в затекших мышцах, шея жутко болела и поворачивалась с рудом.

И кого там в полседьмого принесло?

За дверью оказался чрезвычайно злой Борис Константинович. А он был из тех людей, кто в гневе реально страшен.

— Какого черта ты со вчера не на связи?

— Я? Не на связи? — И тут вспомнила, что телефон и правда отключила сразу после разговора с Александром. — Ох, блин, я же совсем забыла…

Я дернулась в комнату за телефоном, чтобы включить, да Борис оказался быстрее.

Цепкие, жесткие пальцы впились в предплечья:

— Ты хоть понимаешь, что я пережил за это время? Может ты уже свалила куда-то или вообще руки на себя наложила?

От такого заявления я даже несколько обалдела:

— Совсем с головой не дружишь? — Перешла на ты, поскольку дальше выкать не видела смысла.

— Да это вы, бабы, вечно с головой не дружите! Там Красавчик понял, что дров наломал, если бы не коляска, то уже бы и на одной ноге припрыгал. И Тим пол ночи не знал куда себя девать. Хорошо, что Глеба увезли туда, где и связи нет, а то бы точно все коту под хвост пошло.

— Вы хоть маме не догадались позвонить? — Первое, что пришло в голову. Мужчины мужчинами, а родителю нечего нервы трепать.

— Догадались, но напугать не успели. Саша позвонил, твоя мама ему и рассказала, что ты звонила со стационарного. — Он выдохнул со злостью и проорал. — Но это было уже в пять утра!

В пять утра! Это, называется, “не напугали”!

Я опять дернулась, но Борис держал крепко и смотрел жгуче, раздражение на пополам с расчетливым интересом, а потом склонился и прижался губами, углубляя поцелуй, превращая его в захватывающее, горячее приключение с укусами, сплетением дыханий и невозможностью отказаться.

Это не был поцелуй влечения, желания или даже интереса.

Борис пытался разделить свою злость, скинуть ее и успокоиться. Я же… Я поступала аналогично, только к злости примешивался страх будущего, обиды, горечь. Не предательства, можно ли назвать предательством произошедшее?

С трудом разорвали связь, тяжело дыша, не отрывая взглядов.

— Нам надо остановиться…

— Надо. — Он согласно кивнул. — Выплеснув эмоции, Борис снова применил к себе образ холодного медицинского работника. Он отстранялся, глаза заволакивало льдом.

— Вещи собрала? Да? Тогда одевайся, позавтракаем по дороге.

Непрерывная, утомительная, со срывами, проклятиями, радостями, надеждами и бесконечной усталостью. Суета.

Так бы я охарактеризовала весь последний месяц после перелета, как и сам перелет. Последнее событие, которое я бы могла, пусть и с натяжкой, но охарактеризовать, как “спокойное” — это был завтрак с Борисом в небольшом кафе.

Уже успокоившийся мужчина с упоением жевал омлет, а я ковыряла блинчики с творогом, больше налегая на кофе.