Чтение онлайн

Справедливости ради, следует сказать, что почин воскресенских авторитетов не нашел понимания у криминальных лидеров других регионов страны. На их территории ровным счетом ничего не изменилось, разве что масштабы наркоторговли возрастали год от года. Да и в Воскресенске нововведение долго не продержалось: уж слишком прибыльным был наркобизнес, и занимались им в 1990-е годы весьма влиятельные в воровском мире люди.

Неудивительно, что в одной только Московской области за пять лет, с 1992 по 1997 год, нелегальный оборот наркотиков увеличился в 12 раз! Причем на смену традиционным наркотикам растительного происхождения пришла сильнодействующая иностранная «химия». В те годы практически все синтетические наркотики ввозились в страну из-за рубежа. Например, популярные у молодежи таблетки «экстази» наркокурьеры доставляли из Голландии, Польши и Германии.

А вот еще любопытные цифры. Если в 1980 году по всему Советскому Союзу количество преступлений, связанных с наркотиками, едва дотягивало до 10-тысячной отметки, то в 1997-м их число перевалило за сто тысяч. Если в 1991 году на каждые сто тысяч населения в стране насчитывалось четыре наркомана, то в 1997-м — уже двадцать. Если в том же 1991-м в органах милиции было зарегистрировано всего три человека, употреблявших героин, то спустя шесть лет их количество возросло до полутора тысяч. А по уровню доходов наркобизнес к 1997 году почти сравнялся с такими суперприбыльными отраслями криминальной экономики, как нелегальная торговля оружием, подпольный ликеро-водочный промысел и теневой автобизнес.

Распространением отравы в годы реформ плотно занимались этнические преступные группировки. Так, метадон в Москве и Московской области сбывали азербайджанцы, героин — таджики и нигерийцы. Старой доброй марихуаной занимались преимущественно кавказские товарищи.

Наркобизнес приносил фантастические доходы. Один грамм героина в 1998 году стоил 170 долларов, кокаина — 190 долларов, гашиша — три-четыре бакса. Маковая соломка, самый дешевый и самый доступный для рядового потребителя наркотик, шла по цене 145 долларов за килограмм. Эти цифры могли варьироваться в зависимости от региона. Причем если в начале 1990-х годов цены на отраву в большинстве российских регионов были значительно ниже, чем в Европе, то к концу десятилетия они сравнялись. А значит, Россия, особенно такие густонаселенные регионы, как Москва и Московская область, окончательно попали в орбиту интересов международной наркомафии.

Засадить за решетку акул теневого наркобизнеса было делом почти безнадежным. Как правило, все они, даже в случае если попадались с поличным, легко уходили от наказания. Известного подмосковного авторитета Сашу Сухумского, например, в 1997 году взяли за перевозку и хранение наркоты на территории Волоколамского района. Посидев пару дней в местном изоляторе, Саша заплатил восемь миллионов рублей в качестве залога (до приснопамятной деноминации, напомним, миллионерами в России было полстраны) и спокойно вышел на свободу, чтобы снова заниматься любимым ремеслом. У Саши, между прочим, на тот момент было восемь судимостей и 24 года отсидки — в общем, матерый человечище!

Таких Саш в Московской области было хоть пруд пруди. Все сбытчики наркоты обязательно ходили под бандитской «крышей» и регулярно отстегивали деньги в воровской «общак». В те годы практически в каждом районе Московской области существовал свой очаг наркомании, где в любое время дня и ночи можно было прикупить любой наркотик. Наиболее известные наркоточки — поселки Немчиновка (Одинцовский район) и Дружба (Мытищинский район), а также город Красногорск, окрестности Ивантеевки и, конечно, люберецкая Пехорка. Эта деревушка в годы демократических реформ снискала славу наркоцентра всероссийского масштаба.

Критическая ситуация с наркотиками сложилась в Тверской области. Там сбытом наркоты занимались цыгане. Кстати, к концу 1990-х годов именно цыганские кланы вышли на второе место после среднеазиатов по масштабам распространения героина и прочих сильнодействующих наркотических средств.

Еще в конце 1980-х основным источником дохода для цыган являлись спекуляция и гадание. Не гнушались они и мелким воровством. Ситуация коренным образом изменилась в начале 1990-х, когда цыганские кланы переключились на более доходный бизнес — торговлю наркотой. О масштабах цыганской наркоторговли видно на примере Тверской губернии, где проживало примерно четыре тысячи цыган, а наркомания среди молодежи к концу XX столетия достигла угрожающих размеров. В одном только небольшом городке Кимры, например, за сутки сбывалось до одного килограмма наркотических веществ. В течение двух лет стараниями цыганских наркобаронов на иглу подсела практически вся местная молодежь, на городском кладбище не успевали рыть могилы для 20-летних парней. В геометрической прогрессии росло в благосостояние цыганских наркобаронов. Свидетельство тому — роскошные особняки, отстроенные цыганами на живописных волжских берегах.

Цыганскую наркоагрессию удалось остановить благодаря энергичным мерам, предпринятым тверской милицией и сотрудниками Госнаркоконтроля — специального антинаркотического ведомства, образованного в начале нулевых на базе распущенной Налоговой полиции. Стоило только упрятать за решетку нескольких цыганских баронов и перекрыть каналы поступления наркотиков, как оставшиеся на свободе цыгане тут же ретировались, побросав свои роскошные особняки. Правда, через некоторое время начали всплывать уже в других регионах России.

Например, в Томской области цыгане быстро монополизировали местный рынок наркотических средств, вытеснив даже своих непосредственных конкурентов — таджиков и кавказцев. В Новосибирской области цыгане держали два десятка точек, где можно было в любое время суток не только купить любой наркотик, но и прямо здесь же его употребить. Дело дошло до того, что жители одного из пригородных поселков, который цыгане превратили в гигантский наркопритон, буквально силой вышвырнули непрошеных гостей, не дожидаясь, когда в ситуацию вмешаются правоохранительные органы.

На рубеже двух тысячелетий цыгане обнаглели настолько, что попробовали сунуться и на столичный наркорынок. Однако туда их не пустили более влиятельные и мощные преступные кланы. И тогда цыганские наркобароны стали активно осваивать Подмосковье, особенно ближнее. В Мытищах, Дедовске, Люберцах, Перловке и других городах, примыкающих к Москве, цыгане начали активно скупать дома, оформлять их на своих малолетних детей, чтобы избежать конфискации и устраивать там пункты продажи наркотиков. За отравой туда стали приезжать наркокурьеры и мелкооптовые торговцы со всего Подмосковья и даже из соседних областей.

Особенности цыганского наркобизнеса хорошо известны и почти не изменились за прошедшие двадцать лет. В торговлю наркотиками вовлекаются обычно все члены цыганских семей. Перевозку и сбыт осуществляют в основном женщины и дети, мужчины выполняют охранные функции. При этом на случай задержания цыган с поличным заранее оговаривается линия поведения каждого наркокурьера, включая способы быстрого уничтожения наркотических средств и тактику общения с представителями правоохранительных органов.

Каждый цыганский наркоделец имеет хорошо налаженные каналы поставок наркотиков, а также свою сеть розничных продавцов. При этом одни цыганские кланы специализируются на эфедрине и марихуане, другие — на героине.

Внутри цыганских родов существует жесткая иерархия и круговая порука, поэтому оперативно-следственная работа там крайне затруднена. К тому же у большей части цыган нет никаких документов, удостоверяющих личность. А при задержании практически все цыгане отказываются давать показания, ссылаясь на незнание русского языка.