Чтение онлайн

У вампира есть тело, причем свое собственное. Он не жив и не мертв; его скорее можно назвать живущим в смерти. Он - некая аномалия, своеобразный гермафродит, гибрид в мире призраков, изгой среди порождений ада.

Еще языческий поэт поучал своих слушателей и читателей, что смерть это сладостная награда в виде вечного покоя, благословенное забытье после тяжких трудов и борьбы, которыми сопровождается жизнь. Немного найдется на свете того, что прекраснее" и того, что печальнее песен наших современных язычников, утешающих скорбь своих сердец задумчивыми грезами о вечном сне. Сами наши язычники, вероятно, этого не знают, но свою безысходную, хотя и изысканную, тоску они унаследовали от певцов последних дней Эллады создателей насквозь пронизанных усталостью, и все же гармоничных песнопений - тех людей, для которых в небе уже не загоралась заря надежды. Но мы-то определенно знаем и твердо уверены в том, что "созрели первые плоды для спящих: Христос воскрес". И тем не менее Грэй, сам наполовину грек, тоже, видимо, обещает своим крестьянам и батракам в качестве награды после жизни, исполненной неурядиц и тяжких трудов, милое сердцу забытье и вечный сон. Суинберн радостно благословляет богов.

За то, что сердце в человеке

Не вечно будет трепетать,

За то, что все вольются реки

Когда-нибудь в морскую гладь.

Эмилия Бронте страстно желает одного лишь забытья:

О, я смогу забыться, спать,

Не думая о том,

Как будет снегом меня засыпать,

Как будет хлестать дождем!

Флеккер в абсолютном отчаянии причитает:

Я знаю: глухи мертвые - и не услышат,

Хоть сразу сотни соловьев рассыплют трели...

Я знаю: слепы мертвые - и не увидят,

Как в страхе друг большие их глаза закроет,

И нет у них сознанья...

Еще прекраснее, чем воспевали ее поэты, описана смерть у прозаика, соткавшего утонченные образы: "Смерть, должно быть, так прекрасна. Лежать в мягкой бурой земле, когда у тебя над головой колышутся травы - и слушать безмолвие. Не знать, что такое вчера и что такое завтра. Позабыть о времени. Бедные, жалкие души! Какими сухими, какими пустыми становятся подобные устремления, когда задумаешься о страстных, сияющих словах Маленького Цветочка: "Для блага общего хотелось мне бы перенести на землю небо". И еще: "Даже в лоне Блаженной Грезы ангелы нас охраняют". Нет, я никогда не смогу никоим образом отдыхать до скончания мира. Но как только ангел скажет: "Время прекратило свое существование", - вот тогда я и отдохну, тогда я смогу возрадоваться: ведь число избранных станет полным".

Итак, мы видим, что даже для тех, кто придерживается языческих, самых безысходных, самых ошибочных взглядов, идеалом являются забвение и покой.

Так какая же ужасная судьба у вампира, который лишен возможности спокойно отдыхать в своей могиле и который по воле злого рока обречен выходить из нее и терзать живых!..

Первым делом можно было бы вкратце исследовать, каким образом возникала вера в вампиризм, и здесь вполне уместно заметить, что тщательные изыскания в связи с экстрасенсорными, паранормальными явлениями, оказавшиеся в последние годы столь плодотворными, и даже современные научные открытия подтвердили сущностную правдивость множества древних свидетельств и старых поверий, еще вчера отвергаемых людьми благоразумными как проявления крайней чувственности эффектных, напыщенных фантазий. Можно сказать, что истоки веры в вампиризм, хотя и очень смутные, неоформленные и несвязанные друг с другом, восходят к древнейшим временам, когда первобытный человек пытался проследить таинственную взаимосвязь души и тела. Человек наблюдал разделение индивида на эти две составляющие, и, благодаря своим наблюдениям, пусть грубым и незрелым, сталкивался с таким феноменом, как бессознательное - в том виде, в каком оно представлено в сновидениях и особенно в смерти. Человеку оставалось лишь размышлять о существовании этого самого нечто, утрачивая которое, навсегда покидаешь живой, бодрствующий мир; приходилось задаваться вопросом: возможно ли при некоторых обстоятельствах, пока что ему неизвестных, скрытых от него, продолжение той жизни, той личности, которая, очевидно, пере-, шла куда-то в другое место, в какое-то иное состояние. Вопрос этот был вечным и, более того, глубоко личным, поскольку затрагивал тот опыт, которого человек и не надеялся избежать. Вскоре ему стало ясно, что процесс, именуемый смертью, - это всего лишь переход в иной мир; вполне естественно, что мир потусторонний воображался очень похожим на уже знакомый, привычный мир - с той лишь разницей, что в потустороннем мире человек будет пользоваться влиянием на те силы, с которыми в течение своей земной жизни он вел нескончаемую войну за власть. Возможно, мир иной расположен не так уж далеко, и не стоит полагать, будто люди, перешедшие в него, утрачивают интерес и привязанность к тем, кого они совсем недавно оставили на земле. Несмотря на то, что нам не случается зримо ощутить присутствие покойных родственников, мы должны о них помнить так, как мы помним о ком-либо из нашей семьи, кто отправился в обычное путешествие на неделю, месяц или год. Естественно, к тем, кому возраст и положение давали право на уважение и почет со стороны окружающих, следует относиться с тем же вниманием - даже оказывать еще более высокие почести, чем при жизни: ведь теперь власть этих людей таинственным образом усилилась, и они будут активно карать за любую непочтительность и пренебрежение. Следовательно, как отдельная семья почитала отца - хозяина дома - и при жизни, и после смерти, так и все племя стало поклоняться великим людям - вождям и героям, чьи деяния и подвиги принесли благо не только их семьям, но и всему клану. У племени шиллук, которое живет на западном берегу Белого Нила и которым управляет король, по-прежнему сохраняется культ Ньяканга - героя, основавшего династию и поселившего этот народ на его нынешней территории. Считается, что Нья-канг был человеком, причем в действительности он не умер, а просто скрылся из виду. Однако он не обладает божественностью в полной мере, тогда как великий бог шиллуков, Джу-ок, не имеет формы, невидим и присутствует абсолютно not-всюду. Он гораздо величественнее и выше Ньяканга и царствует на тех самых высоких небесах, где до слуха его не доносятся людские молитвы и он не может обонять сладостный запах приносимых ему жертв.

Шиллуки поклоняются не только Ньякангу, но и каждому из своих королей, после того как тот умирает, и могила монарха становится святилищем. Повсюду в деревнях есдъ множество усыпальниц, за которыми присматривают специальные старики и старухи. В каждой из таких усыпальниц совершаются тщательно разработанные ритуалы, практически идентичные повсеместно. И в самом деле, можно сказать, что основным элементом религии шиллуков является культ умерших королей5.

Другие африканские народности также поклоняются своим королям, отошедшим в мир иной. Народ баганда, чья страна Уганда расположена в верховьях Нила, считает своих покойных правителей равными богам и в их честь воздвигает храмы, которые содержатся с величайшей заботой. В прежние времена, когда умирал король, убивали сотни людей, чтобы их души могли прислуживать душе властелина. Вот весьма показательная иллюстрация веры этих людей в то, что король со своей призрачной свитой в состоянии возвращаться на землю в телесной форме (достаточно плотной, чтобы осуществлять такую сугубо материальную функцию, как поглощение пищи). В определенные торжественные дни на заре у ворот храмов начинают бить в священные тамтамы, и туда стекаются толпы поклоняющихся, которые несут корзины с едой, дабы король со свитой не остались голодными, ведь в противном случае монарх может разгневаться и покарать весь народ6.

В районе Кизиба на западном берегу озера Виктория-Ньянза религия местных жителей тоже сводится в основном к культу умерших королей. Хотя в данной религии и представлено верховное божество Ругада, создавшее мир, людей и животных, даже жрецы этого народа мало что знают о нем; ему не приносят жертвы, а жрецы выступают в роли посредников между людьми и покойными монархами7.

Подобным же образом племена банту в Северной Родезии до сих пор признают верховное божество по имени Леза, чья сила проявляется в бурях, в грозовых тучах и проливных дождях, в раскатах грома и вспышках молний; однако это божество недосягаемо для людей, ему бесполезно молиться и приносить жертвы. Поэтому боги, которым поклоняются эти племена, четко подразделяются на два класса: духи покойных вождей, публично почитаемых всем племенем, и духи родственников - их в частном порядке чтит каждая семья, глава которой выполняет в данном случае жреческие функции. "Среди народа авемба нет специальных усыпальниц для таких чисто семейных духов, культ которых существует в любой отдельной хижине и которым семья приносит в жертву овцу, козу или дичь, причем дух получает кровь, проливаемую на землю, тогда как все члены семьи вместе вкушают плоть жертвы. Для верующего авемба вполне достаточно поклоняться духу кого-либо из ближайших родственников (дедушки с бабушкой, или покойных отца с матерью, или же дяди по материнской линии). Из всех "духов родственников человеку следует выбрать для поклонения кого-либо одного, которого он по тем или иным соображениям считает особенно близким себе. Например, прорицатель может сообщить человеку следующее: его последнее заболевание вызвано тем, что он не выказывал уважения духу своего дяди. Соответственно, этот человек должен позаботиться о том, чтобы принять своего дядю в качестве духа-покровителя. В знак подобного уважения можно посвятить одному из духов своих предков корову или козу"8. Этот обычай весьма показателен, и следует обратить особое внимание на два момента. Во-первых, умершего - вернее, его дух - не просто стараются умилостивить. Он еще и вкушает крови, которую специально проливают ради него. Во-вторых, если покойного не чтить должным образом, он в состоянии наслать болезнь, т. е. обладает определенной злотворной силой, в частности, способностью мстить. Смысл идеи, лежащей в основе этих обычаев, не очень-то отличается от сути образа вампира из преданий - чудовища, жаждущего крови: его пагубное воздействие на человека также ведет к болезни и истощению.

Весьма похожие идеи распространены среди гереро - одного из племен группы банту в германской Юго-Западной Африке. Согласно верованиям гереро, Нджамби Карунга, великое благое божество, превышающее высоко на небесах, слишком удалено от людей, чтобы до него доносились их молитвы, отчего ему не поклоняются и не приносят жертвы. "И бояться они должны своих предков (овакуру), ведь это предки гневаются на человека, угрожают ему и способны наслать на него несчастье... Именно с целью завоевать и сохранить их благосклонность, отвратить их гнев и немилость - короче говоря, чтобы умилостивить предков, и приносят им гереро множество жертв. Не из благодарности они это делают, но от страха, не от любви, а от ужаса"9. Преподобный Г. Фиэ - миссионер, работающий среди этого племени, - пишет: "Все религиозные обычаи и церемонии овагереро основаны на предположении о том, что покойные после смерти продолжают жить, оказывая огромное воздействие на земное существование, обладая властью над жизнью и смертью человека"10.

Религия овамбо - еще одного племени группы банту - развивает практически те же идеи. Вся религия сводится к почитанию душ умерших людей вернее, к их ублажению. После смерти каждого человека остается призрачная форма, продолжающая каким-то образом (не совсем четко определенным) существовать на земле, и у этого призрака есть власть над живыми людьми. Прежде всего, это возможность насылать различные болезни. Духи простых людей способны влиять только на членов своих собственных семей; души же вождей и великих воинов обладают гораздо более широкими возможностями: они в состоянии приносить пользу или причинять вред всему племени. В некоторой степени они могут даже управлять силами природы и обеспечить богатый урожай, заботливо вызывая дождь: ведь под чутким руководством подобных великих духов явно не будет ни крайней нехватки, ни переизбытка материальных благ. Более того, эти духи способны отвращать болезни, но с другой стороны, если почувствуют себя обиженными, могут наслать на племя мор и голод. Следует особо отметить, что овамбо испытывают не совсем обычные страхи и опасения перед душами умерших колдунов. Единственный способ помешать размножению подобной опасной категории духов - это отрубать трупам конечности: такую меру предосторожности необходимо предпринимать сразу же после смерти колдуна. "Так уж заведено: отрубать покойнику руки и ноги и отрезать язык, чтобы лишить дух умершего возможности двигаться и разговаривать. Подобное расчленение тела делает бессильным и беспомощным призрак покойного, который в противном случае был бы могучим и свирепым"11. Позже вы увидите, что в числе прочих видов расчленения к обезглавливанию и, особенно, к протыканию тела колом, за невозможностью полной кремации, прибегали как к самым эффективным средствам в борьбе с вампирами. Интересно, что, согласно теософам, вампиром становится лишь тот, кто при жизни был адептом черной магии. Как заявляет мисс Джесси Аделаида Миддлтон, "в вампиров превращаются ведьмы, колдуны и самоубийцы"12.

Каноник Кэллэуэй зафиксировал очень интересные детали культа аматонго (предков) у зулусов13. В отчете об обычаях туземцев он пишет следующее: "Чернокожие не почитают без разбора всех аматонго, т, е. всех покойников своего племени. Вообще говоря, покойному главе семьи поклоняются его дети ведь они не знают древних предков, не знают ни их

имен, ни их хвалебных титулов. Но любое важное дело они начинают и заканчивают молитвами своему покойному отцу, которого почитают как главу семьи, ибо помнят его доброту, которую он проявлял к ним при жизни. Подобное отношение поддерживает их и сейчас. Они говорят: "Он по-прежнему точно так же будет относиться к нам и после смерти. Мы не понимаем, почему он должен проявлять заботу к кому-либо еще, кроме нас. Нет, он будет заботиться только о нас". Вот как обстоит дело, хотя в каждом племени поклоняются многим аматонго и окружают высокими заборами их могилы, чтобы защитить их. Но в культе аматонго на первом месте для зулуса всегда стоит отец. Он остается драгоценным сокровищем, даже уйдя из жизни". Создается впечатление, что среди зулусов поклоняются в первую очередь тем, кто умер совсем недавно, особенно отцам и матерям семейств. Естественно, что о духах давно умерших соплеменников постепенно забывают - ведь время идет, и воспоминания о них исчезают вместе с теми людьми, которые знали покойных и возносили им свои молитвы, но затем и сами последовали за этими аматонго в Мир иной. Как мы уже отмечали, почти в каждом случае мы сталкиваемся с признанием того, что существует некая высшая сила - явно духовная сущность, которая никогда не была человеком и поклонение которой (в тех редких случаях14, когда подобное почитание воспринимается как желаемое или даже вполне возможное) совершенно отличается от культа мертвых, будь то семейные предки или некоторые династии древних королей. Конечно, в африканском пантеоне есть множество других богов, и, хотя туземцы не допускают, что эти боги были когда-то людьми и, разумеется, в своей ритуальной практике проводят четкое различие между поклонением подобным божествам и культом духов и призраков - тем не менее, почти во всех таких случаях есть подозрение, а порой даже уверенность в том, что эти боги были в прошлом героями, легенды о которых, вместо того чтобы с годами угасать, становились все более яркими и роскошными, пока монарх или воин не превращался просто в божество. Похожий процесс наблюдается в языческих религиях повсюду в мире, и относительно политеизма народа баганда преподобный Дж. Роскоу отмечает: "Главные боги, видимо, были ранее людьми, которые отличались своими умениями и храбростью и которых соплеменники впоследствии обожествили, наделив сверхъестественными способностями"15.

Говорят, что кафры верят, будто люди, которые вели распутную жизнь, после смерти способны возвращаться по ночам в телесной форме и, нападая на живых людей, ранить их или даже убивать. Вероятно, этих призраков во многом привлека

ет кровь, позволяющая им легче достигать своих целей, и даже несколько красных капель могут помочь им оживить свои тела. Поэтому кафр испытывает величайший ужас перед кровью и старается никогда не проливать на землю ни одну каплю крови из носа или из пореза; если же таковое случится, то кровь нужно немедленно засыпать. А если кровью испачкано тело, то человек обязан устранить скверну с помощью тщательно разработанных очистительных церемоний16. По всей Западной Африке туземцы заботливо стараются уничтожить любую свою кровь, случайно пролитую на землю, а если в связи с этим пачкается кусок ткани или деревяшка, то данные предметы подлежат тщательному сожжению17. Африканцы открыто признают, что их задача - не допустить, чтобы хоть капля крови попала в руки колдуна, который может использовать ее в дурных целях; важно также не дать завладеть ею злому духу, который с ее помощью способен воссоздать для себя материальное тело. Такой же страх перед колдовством распространен и на Новой Гвинее, где туземцы, получившие ранение, аккуратно собирают тряпки, которыми перевязывали раны, и сжигают их или забрасывают далеко в море: подобные факты зафиксированы многими миссионерами и путешественниками18.

Мало кто из людей до сих пор не осознал того таинственного значения, которое придается крови, и примеры таких верований можно найти в истории любой страны. В том же духе высказывались и китайские исследователи, писавшие о колдовстве19; так полагали и арабы20; об этом хорошо известно и из древнеримских преданий21. Даже по отношению к животным считалось, что душа животного и, значит, сама его жизнь - в его крови, или, точнее, кровь это и есть его душа. Вот перед нами божественное установление (Левит, XVII, 10-14): "Homo quilibet de domo Israel, et de advenis qui peregrinantur inter eos, si comederit sanguinem, obfirmabo faciem meam contra animam illus, et dispertam earn de populo suo, Quia anima carnis in sanguine est: et ego dedi ilium vobis, ut super altare in eo expietis pro animabus vestris, et saguis pro animae piac-ulo sit. Idcirco dixi filiis Israel: Omnis anima ex vobis non comedet sanguinem, nee ex advenis, qui peregrinantur apud vos. Homo quicumque ex ffliis Israel, et de advenis, qui peregrinantur apud vos, si venatione atque aucupio ceperit feram vel avem, quibus esci licitum est, fundat sanguinem eius, et operiat ilium terra. Anima enim omnis carnis in sanguine est: unde dixi filiis Israel: Sanguinem universae carnis non comedetis, quia anima carnis in sanguine est: et quicumque comederit ilium, interibit" ("Если кто из дома Из-раилева и из пришельцев, которые живут между вами, будет есть какую-нибудь кровь, то обращу лице Мое на душу того, кто будет есть кровь, и истреблю ее из народа ее, потому что душа тела в крови, и Я назначил ее вам для жертвенника, чтобы очищать души ваши, ибо кровь сия душу очищает; потому Я и сказал сынам Израилевым: ни одна душа из вас не должна есть крови, и пришлец, живущий между вами, не должен есть крови. Если кто из сынов Израилевых и из пришельцев, живущих между вами, на ловле поймает зверя или птицу, которую можно есть, то он должен дать вытечь крови ее и покрыть ее землею, ибо душа всякого тела есть кровь его, она душа его; потому Я сказал сынам Израилевым: не ешьте крови ни из какого тела, потому что душа всякого тела есть кровь его: всякий, кто будет есть ее, истребится"22). Древнееврейское слово, которое переводится как "жизнь"23, имеет также значение "душа" - в данном отрывке и особенно во фразе "душа всякого тела есть кровь его", и в Исправленной версии библии имеется пометка на полях: "евр. душа". И коль скоро сама сущность жизни - более того, душа и дух каким-то таинственным образом заключены в крови, мы получаем исчерпывающее объяснение того факта, почему вампир вынужден стремиться оживить и омолодить свое мертвое тело путем высасывания крови из тела своих жертв.