Чтение онлайн

Период существования варварских королевств был временем одновременно и завершения старой античной эпохи, и началом новой, средневековой. Темпы упадка и распада старых структур и вызревания новых средневековых в разных странах были различны. Это относилось и к политическим структурам. Проследить, как и в каких условиях все это происходило в конкретных странах. — цель данной книги.

Под этим названием мы объединяем те части Западной Римской империи, власть над которыми императоры утратили еще до их захвата варварами. Это были Северо-Западная Галлия (Tractus Armoricanus) и Британия.

Tractus Armoricanus. Это — обширная территория на северо-западе Галлии между нижними течениями Гарумны (Гаронна) и Секваны (Сена), распространялась она и на значительную часть долины Литера (Луара). Освобождение этой территории было делом рук так называемых багаудов, или бакаудов. Все специалисты признают слово «багауды» кельтским, имеющим корень *baga = война. Однако его точный перевод вызывает споры. Его переводят то как «разбойники», то как «бродяги», то как «борцы». В любом случае важны два аспекта этого слова: во-первых, это именно кельтское, а не латинское слово, и, во-вторых, оно в любом случае означает людей, «выломившихся» из обычного социального порядка.

Галлия принадлежала к наиболее романизованным странам, входившим в Римскую империю, но ее романизация была очень неравномерной. Во второй половине I в. Плиний писал, что Нарбоннская Галлия по имени провинция, но совершенно подобна Италии. Однако через сто лет Иреней, епископ Лугдуна (Лион), одного из самых значительных городов западной части Империи и почти пограничного с Нарбоннской Галлией, писал о кельтах и варварском языке, на котором они говорят. Во многих местах еще сохранились общины, восходившие к доримскому времени. И социальный, и культурный кельтский субстрат был еще очень значителен в римской Галлии. Романизация Галлии была неравномерна, и этот субстрат в разных ее частях имел различное значение и силу. Наименее романизованной была северо-западная часть страны. В Арморике еще сохранялись родо-племенные отношения.

Кризис Ранней империи и последовавшая за ним «военная анархия» тяжело отразились на Галлии. Варвары не только усилили давление на рейнскую границу, но и не раз прорывались через нее, разрушая и грабя внутренние районы страны. Пираты, в основном саксы, разоряли галльское побережье, иногда проникая по рекам в более глубинные районы. Одно время Галлия вовсе отделилась от Римской империи, и в ней возникло сепаратное государство о главе со своими императорами. Императоры Клавдий и Аврелиан ликвидировали эту Галльскую империю, воссоединив ее снова со всей Империей. Это, однако, не принесло спокойствия. Внутренняя борьба в Галлии продолжалась еще несколько лет. Была даже сделана попытка восстановить Галльскую империю, но император Проб сумел разбить претендентов. Все эти внешние и гражданские войны привели к разорениям, к резкому ухудшению положения населения. В этих условиях наблюдается то, что в науке порой называют «кельтским возрождением». Его хорошо видно в керамике: сосуды римского типа заменяются иными, воспроизводящими формы и украшения доримского времени. Другое проявление этого «возрождения»: возобновление почитания местных божеств и соответствующих ритуалов. Неслучайно снова появляются сведения о, казалось бы. давно исчезнувших друидах. В менее романизованной части Галлии города, которых и так там было сравнительно немного, приходят в упадок. На первое место выдвигается сельская округа. Это подтверждается интересным явлением. Здесь исчезают из употребления старые названия городов. Теперь чаще стали говорить не о городе, а о civitas, центром которой этот город был, а сам город как бы смешивается с округой. Так. Лютецию стали называть Цивитас паризиев (Париж), Дурокортор — Цивитас ремов (Реймс), Августорит — Цивитас лемовиков (Лимож) и т. д. А позже и слово civitas выхолит из употребления и города называют просто — Паризии, Треверы, Ремы и т. д. Поэтому совсем неудивительно, что повстанцы, выступившие в 80-е гг. III в., стали называть себя кельтским словом «багауды» [5] .

Неизвестно, когда точно и в каких обстоятельствах вспыхнуло восстание бага-удов. Скорее всего, это было связано с ситуацией, сложившейся в Галлии в 80-е гг. После гибели императора Проба в 282 г. варвары (вероятнее всего, это были аламаны и франки) начали снова вторгаться в Галлию. Для борьбы с ними новый император Кар направил своего сына Карина, дав ему титул цезаря. Эта новая война не могла не сопровождаться грабежами и убийствами. В такой обстановке вполне могло начаться восстание. Основной его силой явилось крестьянство.

К нему присоединились дезертиры, разбойники и другие деклассированные элементы. Центром восстания стал укрепленный форт близ впадения реки Матерны (Марны) в Секвану (Сена) — Castrum Bagaudorum [6] . Карину удалось если не подавить восстание, то, по крайней мере, ослабить его остроту. Однако смерть на Востоке сначала его отца, а затем брата Нумериана и провозглашение императором Диоклециана в 284 г. заставили Карина со всеми своими войсками двинуться против нового претендента на власть. В этих условиях восстание явно приняло новый размах.

Во главе восстания встали Элиан и Аманд. Аманд даже объявил себя императорам и даже стал выпускать свои монеты с полной императорской титулатурой [7] . Выпуск монет ясно говорит, что в распоряжении повстанцев оказались довольно значительные ресурсы, позволившие начать чеканку. Из своих сторонников Элиан и Аманд создали настоящую армию, сделав земледельцев пехотинцами, а пастухов— кавалеристами. В своей тактике багауды в большой мере копировали вторгавшихся в Галлию варваров, считая, по-видимому. эту тактику наиболее успешной в борьбе с императорской армией. Избрание восставшими старинного кельтского слова в качестве самоназвания говорит о том, что они мечтали о восстановлении доримских порядков, представлявшихся им «золотым веком» свободы. Однако вопрос о целях самих предводителей вызывает споры. Монеты Аманда по своим типам не отличаются от обычных римских, и ничего специфически местного, тем более старинного кельтского, в них нет. Изображения и легенды их реверсов — типично римские. Из божеств здесь представлены только Венера и Юпитер. Конечно, не исключено, что под видом этих римских божеств здесь изображены кельтские боги. Однако сами изображения — совершенно римские. Вполне возможно, что Элиан и Аманд просто использовали растущее недовольство широких масс галльского населения для захвата власти ими самими, что в условиях общей смуты казалось вполне достижимым [8] . Именно эти их претензии на власть то ли во всей Империи, то ли хотя бы в Галлии могли испугать Диоклециана и заставить его принять строчные меры. Однако сам он был занят казавшимся более грозным вторжением квадов и маркоманов в Паннонию и, следуя примеру Кара, направил в Галлию своего друга Максимиана, тоже дав ему титул цезаря.

Кампания Максимиана против багаудов оказалась короткой. Максимиан не стал вступать с повстанцами в открытое сражение, но различными маневрами отрезал их от всех баз продовольствия, обрекая их на голод. К голоду присоединилась эпидемия чумы. Голод и болезнь сделали свое дело. Багауды были осаждены в своем укреплении. На помощь Максимиану пришлось призвать командира британского флота Караузия, который своими кораблями дополнил сухопутную блокаду. В результате в скором времени багауды вынуждены сдаться. Неожиданно Максимиан проявил некоторое милосердие. Конечно, репрессии были довольно жестокими, но размах их оказался не таким масштабным, как ожидалось. Видимо, в сложившейся ситуации Максимиан решил не особенно ожесточать местное население, чтобы не ослаблять свой тыл, поскольку после подавления восстания он столкнулся с тем. что Караузий. гордый своими победами не только над багаудами, но и над пиратами, сам провозгласил себя императором.

Восстание багаудов было подавлено. Казалось, что и само это имя исчезло из памяти. Конечно, в Галлии и позже случались различные беспорядки, но о том, что мятежники или разбойники называли себя багаудами, ничего не слышно. Это название неожиданно снова появилось в начале V в. Видимо, все это время память о багаудах все же жила в широких массах галльского населения. И когда положение в Галлии снова обострилось, возродились и багауды.

В канун нового, 407 г. новые массы варваров, вандалы, аланы и свевы перешли Рейн и вторглись в Галлию. Римских войск на границе практически не было, а попытка франков помешать переправе не удалась. Варвары стали разорять страну. В этих условиях многие люди, и прежде всего крестьяне, стали покидать свои селения, в которых они чувствовали себя совершенно незащищенными, и объединяться в отряды, которые сами часто занимались разбоем. Эти отряды могли быть довольно значительными. Когда после неудачной кампании против узурпатора Константина императорская армия под командованием Сара отступала в Италию, то она не смогла пройти через Альпы, т. к. путь ей преградили багауды. Только после того как Сар отдал багаудам всю полученную в Галлии добычу, багауды предоставили его армии свободный проход. Конечно, армия Сара была армией побежденных, но она все же оставалась довольно значительной, и тот факт, что она не смогла прорваться в Италию, говорит о силе багаудов. Речь явно идет уже не о какой-нибудь разбойничьей шайке, а о почти армии, сила которой, по крайней мере, равнялась силе римского войска. К сожалению, никаких сведений о действиях багаудов в этом регионе в более позднее время нет. Правда, много лет спустя здесь действовали некие варги, которые занимались разбоем, в том числе похищением богатых женщин, которых можно было бы продать или отпустить за выкуп. Связаны ли варги с багаудами, неизвестно.

Эпизод с задержкой армии Сара относится к концу 407 г. или, скорее, уже в 408 г. Однако еще до этого в других местах Галлии происходили восстания, которые привели к фактической ликвидации римской администрации и действия римского права на определенной территории. Когда в 407 г. армия Константина покинула Британию и переправилась в Галлию, там уже существовала какая-то территория, не признававшая римскую власть. Скорее всего, это была Арморика [9] . Эта территория была наименее романизованная. Здесь больше, чем в других районах Галлии, сохранились доримские кельтские порядки. Константин успешно воевал и с варварами, и с войсками императора Гонория, и ему удалось более или менее восстановить стабильность и порядок в Галлии, но сил одновременно подавить восстание в Арморике у него уже не хватало [10] . И после разгрома Константина и восстановления власти западного императора в Галлии эта территория так и осталась свободной, там не действовали римские суды и чиновники, а суд вершили крестьяне. Аристократические противники даже утверждали, что здесь господа стали рабами своих слуг, а богачи уже из-за одного своего богатства считались в судах виновными. Видимо, можно говорить о реальной независимости сельских общин, которые и стали основными ячейками местной жизни. Размеры этой территории точно установить трудно, но часть, по крайней мере, долины Нигера (Луара) входила в нее [11] . Лишь к 417 г. восстание было подавлено. Силы, подавившие восстание, возглавил Экзуперанций. Позже он станет префектом претория для Галлии, но какую должность он занимал в 417 г., неизвестно. Сам он происходил именно из долины Лигера, так что вполне возможно, что под его руководством были собраны силы местных магнатов, и именно они, а не регулярные римские войска подавили восстание. Однако и после этого ситуация на северо-западе Галлии оставалась весьма серьезной. В 418 г. «сильный человек» западного правительства Констанций заключил договор с вестготским королем Валлией, по которому вестготы поселились в Юго-Западной Галлии, практически у южных границ Арморики. Одной из целей этого обоснования варваров было, видимо, стремление правительства сделать из них дополнительную силу, которая в случае необходимости могла бы сдержать повстанцев, если бы восстание в Арморике вспыхнуло вновь. Может быть, для предотвращения новых восстаний и защиты этой территории от продолжавшихся нападений германских пиратов Констанций создал особый дукат Армориканского тракта — некий вид военного управления этой областью.

Однако если западноримское правительство надеялось таким образом решить проблему Арморики, то оно ошибалось. Подавление восстания и поселение вестготов на некоторое время стабилизировали обстановку. Но через некоторое время здесь снова началось восстание. Галлия во все большей степени становилась ареной самых различных войн, несущих с собой убийства, разорения, грабежи. Западная империя, теряя одну область за другой и терпя все большую нужду в средствах, увеличивала налоги, стремясь за счет еще оставшихся подданных компенсировать потери. В Галлии это привело к усилению налоговой тяжести именно в северных и западных ее регионах, оставшихся вне арены действий варваров. Произвол чиновников и судей увеличивал тяжесть ситуации. Это еще больше разоряло в особенности низшие и средние слои галльского населения. Грань, отделявшая свободных бедняков от рабов, становилась очень тонкой, и угроза порабощения постоянно висела над крестьянами. В то же время римская административная система уже была не в состоянии действовать столь же эффективно, как это было раньше. Все это способствовало повышению активности галльских крестьян. Многие предпочитали, если так можно выразиться, «пассивную активность»: они бежали под покровительство варваров, которых в Галлии становилось все больше. В Арморике же дело дошло до нового открытого выступления [12] . Здесь вновь выступили багауды. Багаудское движение. по-видимому. никогда не было полностью подавлено. К багаудам, как и к варварам, бежали отчаявшиеся крестьяне. Теперь багауды выступили как активная повстанческая сила. Арморика находилась сравнительно далеко от арены особенно ожесточенных войн с варварами. Однако туда, по-видимому. уже начали прибывать эмигранты из Британии. Остров к тому времени был полностью оставлен римскими властями и войсками и все более подвергался вторжениям пиктов и скоттов с севера и запада, а затем к ним прибавились нападения на побережье англов, саксов и ютов. В этих условиях, не получая никакой помощи от власти и не имея достаточных сил для сопротивления, британцы начала переселяться в Арморику. Этот процесс переселения из Британии в то время только еще, кажется, начался, но он уже мог чувствоваться местным населением. Армориканцы оказались между двух огней — произволом римских чиновников и британцами, в своем стремлении найти новую родину начавшими вытеснять местных жителей. Оказавшись в таком положении, они в 435 г. восстали.