Чтение онлайн

Было ли это восстание стихийным, сказать трудно. Во всяком случае, нет никаких сведений о его подготовке. Надо, однако, отметить два важных момента. Во-первых, повстанцы совершенно ясно поставили своей целью полностью отделиться от Римской империи. Багауды 80-х гг. III в. не собирались отделяться от Империи. Недаром их вождь принял всю титулатуру римских императоров, что подчеркивало их принадлежность к существующему государству, от которого они ожидали справедливости. О целях багаудов начала V в. определенно сказать трудно. В значительной степени их движение сводилось к разбою, хотя на северо-западе Галлии оно привело на некоторое время к фактической независимости местных общин. Движение багаудов 30-х гг. было явно и сознательно сепаратистским. Эти багауды стремились создать на занятой ими территории (может быть, и во всей Галлии, по крайней мере, в той ее части, которая еще находилась под контролем имперского правительства) свое государство. Они отказались от римского гражданства, и в глазах римлян они являлись такими же или почти такими же варварами, как и готы. Однако для римлян существовало очень большое различие между собственно варварами и багаудами. Вторгнувшиеся на территорию Империи варвары, как и те варвары, которые оставались за пределами государства, все же юридически являлись «врагами» (hostes), и с ними можно было заключать договоры (foedera), в то время как багауды были «разбойниками» (latrones), с которыми всякие переговоры исключались и движение которых можно было только подавить. Во-вторых, был очень удачно выбран момент восстания. В это время обострились отношения западного римского правительства с варварами, особенно с бургундами. Те фактически разорвали прежний договор и объявили себя совершенно самостоятельными. То же самое сделали вестготы. Все это для римлян явно было более важным, чем мятеж в сравнительно далекой Арморике.

В скором времени выделились вожди (principes) восстания, одним из которых был некий Тибаттон. Участвовали ли они в подготовке восстания (если оно было не стихийным), неизвестно. Наличие лидеров позволяет говорить о некоторой организованности повстанцев. Сначала восстание охватило так называемую Дальнюю Галлию [13] . Однако довольно быстро оно вышло за пределы этого региона. Там к нему присоединились рабы. Все эти повстанцы приняли старинное название «багауды». Хотя у нас нет никаких сведений о конкретных успехах багаудов, один факт, что восстание не только не было быстро подавлено, но и распространилось на значительную часть страны, говорит об этих успехах. Затем, однако, положение изменилось. Аэций разбил бургундов, а затем, натравив на них гуннов, добился полного уничтожения Бургундского королевства. Это позволило направить римские силы против багаудов. Эту армию возглавил Литорий, подчиненный Аэцию. Значительную часть войска Литория составляла гуннская кавалерия. Только с ее помощью в 437 г. восстание было подавлено. Часть его вождей была уничтожена, другие, включая Тибатгона, взяты в плен. Подавление восстания сопровождалось убийствами и грабежами, совершаемыми в первую очередь гуннами [14] . Римская власть в Арморике была восстановлена.

Вскоре после подавления восстания армия Литория двинулась на юг, чтобы освободить от вестготской осады Нарбонн. Чтобы в этих условиях предотвратить новое восстание, Аэций дал земли для поселения в Дальней Галлии аланам [15] . Эта группа аланов во главе с королем Гоаром уже три десятилетия находилась в Галлии, хотя, как кажется, твердых мест для своего поселения, как вестготы и бургунды, не получила. Теперь такие земли вместе с их жителями им были предоставлены к северу от Лигера. Появление здесь аланов, однако, только обострило ситуацию. Произвол аланов, сгонявших людей с их земель, вызвал сопротивление землевладельцев. Регион снова был охвачен военными действиями. Перевес оказался на стороне аланов, которые не только подчинили себе сопротивлявшихся, но и захватили их имущество. Кто были domines terrae, собственностью которых овладели аланы, сказать трудно. Судя по тому, что в этом регионе крупная собственность хотя и имелась, но все же не составляла главную черту сельскохозяйственного пейзажа, можно полагать, что среди этих domines были также средние и мелкие землевладения. Римская власть не вмешивалась в эти события. Это обстоятельство отражало общую ситуацию в Западной Римской империи. Правительство могло сосредотачивать свои усилия только на наиболее, с его точки зрения, угрожаемых участках, предоставляя на остальной территории местным жителям самим справляться со своими проблемами. Армориканцы. не получая никакой помощи от властей, обратились за поддержкой к епископу Автессиодура (совр. Оксерр) Герману. Перед нами фактически тот же обычай провинциальной клиентелы, который существовал во времена республики, когда бесправные и угнетаемые провинциалы выбирали себе патрона из числа известных им полководцев или магистратов (либо промагистратов), которые несколько отличались от остальных в лучшую сторону. Только теперь вместо римских нобилей речь шла о местных магнатах или чаще епископах. Обращение к Герману тоже было неслучайным. Кроме того, что он был епископом, известным своей набожностью и искренней религиозностью, он происходил из местной влиятельной семьи, вскоре после подавления восстания в Арморике во втором десятилетии V в. являлся дуксом Tractus Armoricanus и, по-видимому, в этом качестве приобрел определенный престиж среди местного населения. Он защищал своих сограждан в переговорах с префектом претория для Галлии. К тому же он только что совершил второе путешествие в Британию, чтобы помочь местным христианам, и, по-видимому, независимо от реальных результатов своей миссии считался умелым дипломатом. Эта миссия Германа удалась. Хотя Гоар, как и все аланы, был язычником, он все же уступил просьбам епископа и согласился отвести свое войско с части, по крайней мере, захваченных земель, выдвинув, однако, условие, чтобы это соглашение было утверждено императором или Аэцием. С этой целью Герман направился в Равенну, и на какое-то время мир вернулся в Арморику [16] .

Мир, однако, сохранялся недолго. Во время пребывания Германа в Равенне или незадолго до его туда прибытия Тибаттон явно бежал из заключения и поднял в Арморике новое восстание. На этот раз на его подавление двинулся сам Аэций и, может быть, под его командованием Меробауд, который до этого успешно сражался в Испании против тамошних повстанцев, которые тоже именовали себя багаудами. Восстание явно было плохо подготовлено и довольно быстро подавлено. Было лив этих условиях ратифицировано соглашение между Германом и Гоаром, точно неизвестно. Сам Герман в это время умер в Равенне, повстанцы подверглись жестоким репрессиям, Тибаттон был убит, но о действиях аланов уже ничего не известно. Они, видимо, все же предпочли соблюсти достигнутое соглашение независимо от позиции Равенны и поселились в районе Ценаба (совр. Орлеан).

В скором времени вспыхнуло новое восстание багаудов, возглавляемое неким врачом по имени Евдоксий [17] . О фигуре этого Евдоксия мы почти ничего не знаем, кроме того, что он был врачом и обладал довольно искусным умом. По-видимому, его деятельность позволила ему приобрести некоторый престиж среди окружающих. Когда это восстание началось, мы не знаем, известно лишь, что в 448 г. Евдоксий бежал к гуннам, которые к тому времени заняли позицию, враждебную Западной империи и Аэцию [18] . По-видимому, с этим восстанием связана оборона города Туронов (Тура), в которой отличился будущий император Майориан. Это может говорить о довольно широком масштабе восстания. В 448 г. восстание, видимо, было подавлено. Подавление восстаний багаудов становилось частью общего «восстановления Галлии», произведенного Аэцием.

Прошло всего три года, и в 451 г. армориканцы участвовали в битве на Каталаунских полях против гуннов. В отличие от вестготов, которые являлись самостоятельными союзниками римлян, армориканцы выступали в качестве вспомогательных частей (auxiliares) в составе римской армии. Однако названы они вместе с франками, саксами, бургундами и другими племенами, которые не находились под римской властью. Говоря в этой же связи о брионах (олибрионах), историк подчеркивает, что они ранее были римскими воинами, а теперь находились в составе вспомогательных войск. Таким образом, римляне и auxiliares противопоставляются друг другу. Армориканцы наряду с другими племенами Кельтики и Германии названы nationes. Поэтому вполне можно предположить, что к 451 г. армориканцы по отношению к Империи стояли на том же уровне, что «внешние варвары». Их уже явно перестали считать «разбойниками». Отсюда вывод, что они. вероятнее всего, освободились от римской власти. Страх перед грозным вторжением гуннов, о грабежах и убийствах которых они уже знали по своему недавнему опыту, мог склонить их вступить в армию Аэция. С другой стороны, и Аэций перед лицом грозящей опасности должен был забыть свое прежнее отношение к багаудам и признать их достойными воевать с врагами наряду с другими nationes. Вероятно, их стали считать такими же федератами, как и варваров. Если это так, то не исключено и заключение договора (foedus), аналогичного другим подобным договорам, в силу которого армориканцы получали официальное право на самоуправление и неуплату налогов, а они, в свою очередь, официально признавали верховную власть императора и обязанность воевать по его приказу. Впрочем, это — лишь гипотеза, основанная не на фактах, а на логическом рассуждении. Когда же в 80-х гг. того же V в. франкский король Хлодвиг завоевал последние римские владения в Северной Галлии, Арморика практически осталась вне сферы его действий. Последнему римскому правителю этой области Сиагрию она уже совершенно ясно не подчинялась. По-видимому, перед лицом гораздо более грозной опасности западное правительство решило оставить эту беспокойную область, как несколько десятилетий ранее сделало с Британией.

Как говорилось в самом начале, освобождение Арморики было результатом движения багаудов. Хронист ясно связывает с багаудами и Тибаттона и Евдоксия.

В том, что багауды принадлежали к низшему слою населения свободного населения — humiliores, нет никакого сомнения (даже если к ним могли по тем или иным причинам примыкать представители высшего слоя) [19] . Латинские авторы называют багаудов rustici, rusticani, agrestes, т. е. крестьянами. Во время выступления Тибаттона за ними пошло и значительное количество рабов (servitia). Надо подчеркнуть, что никакой связи с варварами движение багаудов не имело. Ни в Галлии, ни в Испании, где в 441 г. тоже появляются багауды, они не действовали на территории, занятой варварами (вестготами, бургундами, свевами, франками). Более того, варварские войска или самостоятельно, или в рядах римской армии активно использовались для подавления действий багаудов [20] . Это ясно говорит о том, что багаудское движение являлось чисто внутренним феноменом. Конечно, оно проявилось в результате резкого ослабления римской власти, в том числе и в ходе варварских вторжений, но непосредственно с этими вторжениями оно связано не было. Частота повторяющихся восстаний в первой половине V в. ясно говорит о существовании не просто недовольства произволом римских властей (особенно судей) и тяжестью налогов или страха перед варварами, но широкой базы багаудского движения. Территориальный ареал этого движения показывает связь этой базы с наличием сильного кельтского элемента. Уже одно настойчивое использование названия «багауды» подтверждает эту связь. Резкое ослабление римской государственной машины в первой половине V в. имело своим результатом «снятие», хотя, может быть, и неполное, покрова романизации и выдвижение на первый план кельтского субстрата [21] . Едва ли в повторных выступлениях багаудов надо видеть чисто национальное движение. Но существование этой составляющей представляется весьма вероятным. Видимо, национальные и социальные мотивы в этом движении были соединены воедино.

Однако и этой констатацией (или, по крайней мере, предположением) едва ли можно обойтись. В Житии св. Маврикия рассказывается, что воин Фиванского легиона Маврикий, являясь христианином, убедил своих товарищей не сражаться против багаудов. выступивших под руководством Аманда и Элиана, поскольку те тоже являются христианами, за что солдаты, нарушившие воинскую присягу, но сохранившие свою христианскую веру, были казнены Максимианом. Независимо от того, имел ли место этот солдатский мятеж или нет (ни один другой автор об этом не говорит), мнение о христианстве багаудов III в. не может быть принято. Самая ранняя часть пассиона св. Маврикия была написана лугдунским епископом Евхерием в 443–450 гг., т. е. в разгар движения багаудов. Тридцатью годами раньше Орозий не только ничего не знал о христианстве багаудов, но и называл их выступление гибельным мятежом и отмечал воинскую доблесть Максимиана [22] . Так что представление о христианском характере багаудского движения возникло только уже в V в., и те багауды, которые подняли восстание в 435 г., были, по-видимому уже христианами. В Испании естественными местами сбора багаудов были церкви [23] . То же самое могло иметь место и в Галлии. Сказания о мученичестве св. Маврикия и его товарищей распространялись преимущественно в районах действий багаудов. Там же позже появились и стали довольно популярными легенды о христианских багаудах. Имя Бакауда (реже Багауда) в VI–VII вв. было распространено, в том числе и среди высшего духовенства, в Италии, Испании, Далмации. По-видимому, какое-то понимание христианства как учения о равенстве могло стать важным идеологическим компонентом багаудского движения [24] .

Арморика находилась относительно далеко от основных районов действий варваров. Ее жителям, правда, приходилось иногда иметь дело с вестготами, но для самих вестготов это направление их акций являлось второстепенным. После поражения вестготской армии во главе с братом короля Фредериком от римлян и, может быть, аланов на Нигере вестготы практически прекратили военные действия в этом регионе. Однако вскоре армориканцам пришлось иметь дело с британцами. Они уже начали появляться в Арморике в первой половине V в., но позже их натиск становится все более мощным. По мере наступления германцев в Британии кельты все активнее переселяются через море в Арморику. В скором времени британцев там стало так много, что полуостров Арморика стал называться Британией. Так уже в конце VI в. его называл Григорий Турский. Важнейшим фактором была явно географическая близость и удаленность от основной арены варварских нашествий. Но роль могло играть и соображение этнической близости, поскольку и британцы, и армориканцы были кельтами. Если это так, то сами армориканцы были, как кажется, другого мнения. Сами сравнительно недавно боровшиеся с римской властью и добившиеся освобождения от нее, они теперь в противовес пришельцам стали себя называть римлянами, хотя те и другие были кельтами. Однако на этот раз преимущество было не на их стороне. Большая часть полуострова была занята пришельцами из Британии. Границей между этой новой Британией и территорией «римлян» стала река в восточной части полуострова. «Римляне», обитавшие восточнее этой реки, подчинились франкским королям, в то время как на полуострове образовались самостоятельные политические единицы, позже объединившиеся в Бретонское графство. Освобождение Арморики от римской власти не привело к появлению там собственной государственности.

Британия. Освобождение Британии от римской власти тоже не связано с варварскими вторжениями. Однако это произошло в совершенно других условиях, чем в Северо-Западной Галлии. Британия была самой удаленной от центра европейской провинцией Империи. Собственно говоря, Британия никогда не была полностью римлянами завоевана. Ее северная часть (Каледония) так и осталась независимой, несмотря на неоднократные попытки различных римских императоров завершить завоевание. Хотя порой римским армиям и удавалось проникнуть вплоть до самого северного окончания острова, к подчинению его северной части это не привело. Император Адриан в 20–30 гг. II в. был вынужден построить специальный вал поперек всего острова, чтобы отгородить римскую провинцию от независимой Каледонии. Позже его преемник Антонин Пий построил новый вал к северу от вала Адриана, включив таким образом район между ними в провинцию. В результате валы стали подлинной границей Империи в Британии. Однако полностью предотвратить вторжения живших на севере пиктов эти валы не смогли. Пикты, а затем и скотты не раз прорывались через них, и это вело к новым войнам на острове. После одной такой войны император Каракалла в 211 г. фактически оставил вал Антонина, так что римская Британия снова была ограничена валом Адриана. Пикты не раз прорывались через этот вал. Скотты, переправляясь из Ирландии, нападали на западное побережье Британии. Со второй половины III в. южное и восточное побережья острова стали разорять сакские и франкские пираты. Римляне были вынуждены держать здесь значительные военные силы, которые к 200 г. доходили до 50 тысяч человек. Но это спасало не всегда. Так, в 367 г. в римские владения вторглись пикты, скотты и аттакотты. Часть населения римской Британии, измученная произволом местных чиновников, поддержала варваров. В борьбе с ними римляне потерпели поражение, потеряв некоторых своих командиров и даже комита побережья, ответственного за оборону британских берегов, Нектарида. Северные варвары прорвались до Лондиния и даже прошли дальше. Еще сложнее стало то, что римская армия несла потери не только в боях с врагом, но и из-за дезертирства. Положение столь осложнилось, что весной 368 г. в Британию пришлось направить новую армию во главе с уже прославившимся полководцем Феодосием. Феодосий переправился в Британию и, разбив врагов, занял Лондиний. Однако окончательный перелом произошел только тогда, когда Феодосий сумел мягкими мерами и обещанием полного прощения вернуть дезертиров в армию и уже с такой пополнившейся армией в течение двух кампаний 368 и 369 гг. нанести варварам окончательный удар. Римская власть в Британии была восстановлена. Восстановлены были также разрушенные города и крепости, в том числе укрепления вала Адриана.

Романизация римской Британии была относительно слабой и неравномерной. Более далекие и менее плодородные земли, непривычный климат, воспоминания о долгих войнах, преувеличенные слухи о дикости местных жителей — все это останавливало потенциальных переселенцев. Поэтому колонистами здесь были преимущественно ветераны, да и ветеранские поселения в большинстве районов концентрировались ближе к местам расположения войск. Виллы римского типа располагались почти исключительно вокруг немногих городов и вдоль дорог. Несмотря на усилия римских властей заставить местное население покинуть укрепленные поселения на высотах, те продолжали существовать. В городах этой зоны римляне и аборигены тоже жили раздельно. А население тех городов, которые развились из племенных или родовых центров, вообще было чисто местным, не считая заезжих торговцев и чиновников римской администрации. Британия позже была разделена на пять провинций, объединенных в диоцез Британию. И каждая провинция в огромной степени состояла из отдельных civitates, которые фактически сохраняли старый родоплеменной характер. На западе даже civitates, как кажется, не было, и люди жили еще более мелкими родовыми общинами. В западных районах местные кельтские языки не только продолжали существовать, но и были широко распространены. Трудно сказать, говорили ли вообще местные жители по-латыни.