Чтение онлайн

версия не учитывает, что мусульманам христианский крест был

также ненавистен, как и иконы, но никогда за весь период иконо-

борчества в Византии вопрос отказа от креста и его изображения

вообще не стоял1.

Нередко говорят о влиянии на иконоборчество христианских

сект, во множестве существовавших на Востоке, откуда был родом

сам император, и где он провел свою молодость. Действительно, здесь можно найти много общего. Как известно, некоторые край-

ние монофизиты отвергали почитание святых икон — например, так называемые фантазиасты или афтартодокеты, последова-

тели Юлиана Галикарнасского. Не допускали иконопочитания и

павликиане — очень сильная и многочисленная секта. Они прямо

отождествляли все вещественное и телесное со злом и грехом и от-

вергали не только иконы, но и фактически отменяли православное

богослужение. По мнению специалистов, влияние этих ересей и

сект, христианских и христианского происхождения, пожалуй, нуж-

но считать определяющим в становлении иконоборчества. В пользу

этой версии говорит и тот факт, что иконоборчество зародилось в

среде малоазиатского епископата. Несколько епископов малоази-

атских выработали доктрину иконоборчества и познакомили с ней

императора Льва III, настойчиво убеждая его в необходимости вер-

нуть «истинную» веру и благочестие2.

Нет никакого желания и смысла разбирать «материалистиче-

ские» объяснения иконоборчества, связанные, обычно, с заочно

и неоправданно навязываемым современными исследователями

императору Льву III мотивом секуляризации церковной собствен-

ности. Достаточно напомнить, что борьба императоров с монаше-

ством началась гораздо позднее — уже в годы самостоятельного

царствования Константина V. И правовые акты родоначальника

Исаврийской династии едва ли могут вызвать чью-то критику в

данном контексте.

1 Болотов В.В. История Церкви в период Вселенских Соборов. С. 583, 584.

2 Асмус Валентин, протоиерей. Лекции по истории Церкви. Лекция № 12.

31

И С Т О Р И Я В И З А Н Т И Й С К И Х И М П Е Р А Т О Р О В

Как известно, попытки частично ограничить право Церкви

на приобретение земельных угодий, получение выгоды от своих

земель, передаваемых в собственность третьим лицам по мни-

мым сделкам, и пресечь иные злоупотребления, возникающие из

этого, были предприняты еще при императоре св. Маврикии. Но

под влиянием горячо протестовавшего столичного клира и недо-

вольного императором Римского епископа он отказался от своей

идеи. Лев III был гораздо последовательнее. Согласно главе 4 ти-

тула XII «Эклоги», «Святейшей столичной церкви и благочести-

вым учреждениям ее ведомства, и приютам, и домам призрения, и странноприимным домам запрещается передавать вечное право

на недвижимость за исключением только мест, пришедших в со-

стояние разрушения. Им разрешается только производить об-

мен недвижимости с ведомством императорского дома». Таким

образом, если Церковь не нуждалась в том или ином земельном

участке, она не могла произвести отчуждение его в частные руки, но обязана была передать его в государственную казну, в состав

владения императорского дома. Однако это было единственное

ограничение в отношении Церкви, и оно не касалось монастыр-

ского имущества.

Безусловно, конфискация монастырских земель в отношении

непокорных царской воле обителей имела место. Однако это были

редкие случаи, которые не дают оснований говорить о системных

попытках секуляризировать церковное имущество. Напротив, в

полемике со своими противниками сторонники иконопочитания

печалятся, что те «все свое время посвящают не пастырской дея-

тельности, а обработке монастырских имений». Кроме того, значи-

тельная часть монастырских владений в Малой Азии и на Балканах

располагалась в разоренных войной местностях. Правительство

императора Льва III не знало, что делать с обширными необрабо-

танными землями, и ему было явно не до того, чтобы увеличивать

пустующие площади за счет массовой конфискации монастырских

землевладений1.

Если речь и может идти о каком-то материальном аспекте в

деятельности первого императора-иконоборца, то он касался не

столько монастырского имущества, сколько тех лиц, которые бе-

жали от воинской повинности, нередко принимая ангельский чин

вовсе не для монашеского подвига. Как считают, в это время в Ви-

1 «История Византии» / Под ред. С.Д. Сказкина. Т. 2. С. 53.

32

И С А В Р И Й С К А Я Д И Н А С Т И Я

зантии насчитывалось около 100 тыс. монахов — огромная цифра.

Достаточно для сравнения сказать, что в России в конце XIX века

при 120 млн. населения насчитывалось 40 тыс. монахов1. Можно

представить себе тот колоссальный дефицит рабочих и солдатских

рук, который испытывала Римская империя. Естественно, царь

предпринял меры по недопущению уклонения от государствен-

ных обязанностей теми лицами, которые для отвода глаз уходили

в монастырские обители.

Один исследователь писал по этому поводу: «Церковная жизнь

в Византии до такой степени многообразно переплелась с граж-

данской, Церковь взяла на свою долю так много материальных

средств Империи, что ни один император, имевший определенные

политические задачи, не мог при их проведении не столкнуться с