Чтение онлайн

Стороны обменялись письмами, дающими большое поле

для анализа и представляющие несомненный интерес не толь-

ко для богословов, но и для исследователей в области церковно-

государственных отношений. Надо сказать, Григорий II довольно

убедительно раскрывает заблуждения Льва III относительно запре-

та иконопочитания. Его речь, правда, довольно груба и не всегда

учтива, хотя он неизменно именует его «богохранимым императо-

ром и во Христе братом». Более того, ради чести царского титула

апостолик отказывается анафематствовать императора: «Мы же, как имеющие право, власть и силу от св. верховного Петра, думали

также наложить на тебя наказание; но так как ты сам наложил на

себя проклятие, то и оставайся с ним»2.

Но дальше, когда речь заходит о более общих, основополагаю-

щих вопросах взаимоотношения Церкви и императора, папа явно

сбивается с логики, зачастую противореча сам себе, хотя цель его

изысканий очевидна — доказать независимость духовной власти

1 «Первое послание святого отца нашего Григория, папы Римского, к им-

ператору Льву Исаврянину» // ДВС. В 4 т. Т. 4. СПб., 1996. С. 325.

2 Там же. С. 324.

39

И С Т О Р И Я В И З А Н Т И Й С К И Х И М П Е Р А Т О Р О В

от царя и подтвердить свои прерогативы. Он с большим пиететом

высказывается в адрес «отца» Шестого Вселенского Собора импера-

тора Константина IV, приводя интересный отрывок из его послания

Римскому епископу. «Я буду заседать с ними (епископами. — А. В.) не как император, и буду говорить не как государь, но как один из

них. Мы будем следить за постановлениями архиереев и принимать

мнения тех, которые говорят хорошо, а говорящих худо будем пре-

следовать и ссылать в ссылку. Если отец мой извратил какое-либо

учение чистой и непорочной веры, то я первым предам его ана-

феме». Трудно представить больший аргумент в устах Римского

епископа в пользу того, что царь по божественному праву является

главой Кафолической Церкви и по достоинству имеет сан, почти

равный священническому.

И тут же, как будто до этого речь шла о чем-то другом, Григо-

рий II продолжает: «Ты знаешь, император, что догматы Святой

Церкви дело не императоров, но архиереев, и должны быть точно

определяемы. Для этого то и поставлены в церквах архиереи, мужи, свободные от дел общественных. И императоры, поэтому, должны

удерживать себя от вмешательства в дела церковные и заниматься

тем, что им вручено»1. И в продолжение: «Догматы — дело не царей, а архиереев, так как мы имеем ум Христов (2 Кор. 2, 14—17). Иное

дело — понимание церковных постановлений, и иное — разумение

в мирских делах».

Видно без всяких комментариев, объединив оба высказыва-

ния, что первый тезис совершенно разнится от второго. Более

того, пытаясь отстоять свою независимость в делах церковного

управления, папа готов отказаться и от вмешательства священства

в мирские дела. «Как архиерей не имеет права втираться во дворец

и похищать царские почести, так и император не имеет права вти-

раться в церкви и избирать клириков» — недвусмысленная атака

на старинные прерогативы Римских императоров назначать па-

триархов, митрополитов и даже рядовых епископов. Обращает на

себя внимание и заявленное папой совершенно «теоретическое»

положение в отношении якобы традиционного невмешательства

Римских епископов в политические вопросы. Если практика Рим-

ской церкви что-то и демонстрирует с завидным постоянством, так это совершенно иной образ мыслей, чем тот, который Гри-

горий II приписывал своим предшественникам. Впрочем, он и

1 «Первое послание святого отца нашего Григория, папы Римского, к им-

ператору Льву Исаврянину» // ДВС. В 4 т. Т. 4. СПб., 1996. С. 325.

40

И С А В Р И Й С К А Я Д И Н А С Т И Я

сам, как мы видели, не устранялся от событий, происходивших

при нем в Италии.

Завершая изложение своей «теории разделения властей», Рим-

ский епископ приводит различия между государством и Церковью.

Император, как отмечает он, казнит, наказывает провинившихся

людей, ссылает в ссылку. Церковь — уврачует их, возвращает к Го-

споду чистыми и непорочными. «Видишь, император, — вопрошает

он, — различие между Церковью и государством?» 1. Заметим, что

папа применяет термины, неизвестные римскому сознанию, по-

скольку в Римском государстве Церковь признавалась неотделимой

от Империи и являлась с ней одним органическим целым.

Затем апостолик внезапно опять сворачивает с пути, вспоминая

об отвергаемой им византийской «симфонии властей». «Но когда

все совершается мирно и с любовью, тогда христолюбивые импе-

раторы и благочестивые архиереи, в своих совещаниях, являются

одной, нераздельной силой»2. Не трудно понять, что такая разно-

голосица в двух близких по времени посланиях означает только

одно — отсутствие в Риме (пока еще) четко сформулированной

доктрины власти папы в Церкви. Основное доказательство высшей

власти папы в Церкви по-прежнему покоится на старом утверж-

дении, будто первенство апостола Петра мистически перенеслось

на Римского епископа, и потому тот является высшим среди всех

других епископов. Все остальное — эклектика, слабо сочетающаяся

друг с другом.