Чтение онлайн

Существовали значительные различия между крупными приморскими центрами и провинциальными городами и селами. Позднеантичная экономика была в высокой степени регионализирована, и это осознавали и отражали в своем облике сами жившие тогда люди. Это отнюдь не означает, что Восточная Римская империя была бедна ресурсами (хотя некоторые из регионов, бесспорно, были беднее), но при величине территории и сложности ландшафта империи стоимость транспортных перевозок, особенно наземных, ограничивала возможность распоряжения этими ресурсами. Речь по-прежнему идет о крупных городских центрах.

Скотоводство — выращивание овец, коз, крупного рогатого скота, лошадей и свиней — было характерно для большинства сельских общин, однако некоторые регионы скорее концентрировали свое внимание на скотоводстве, чем на прочих сферах производства. Коневодство и разведение мулов являлись отраслями, особенно важными для государства, поскольку предоставляли средства перевозки для общественной почты и транспорта, а также для армии. Крупные коневодческие фермы существовали в различных областях Малой Азии (Фригии, Лидии, Каппадокии), а также в Северной Африке, Италии, Сирии. На анатолийском плато господствовало скотоводство, причем важная роль здесь принадлежала крупным поместьям, находившимся в собственности богатейших землевладельцев этого региона, и хотя, конечно, земледелие играло в нем немалую роль в обеспечении населения, крупные господа основывали свое благосостояние именно на этом типе производства. Скотоводство играло существенную роль на всей территории Восточной империи, и овцы, свиньи, козы составляли важную часть продукции многих местных сообществ, требуя к себе такого же внимания крестьянина, как и производство зерна. Скотоводство было источником не только мяса, молока, шерсти, но и кож, сырья для производства клеев, изделий из рога и кости и т. д.

Сырье другого рода — лес, камень и особенно руды металлов — добывалось в более ограниченном числе мест. Леса на побережьях Средиземноморья и Черного моря поставляли лес для кораблестроения, и существуют свидетельства того, что правительство располагало определенной стратегией эксплуатации лесов. Вполне пригодный для строительства камень можно было добывать по всей империи, однако определенные виды камня, в особенности мрамор, добывали специалисты на конкретных месторождениях. Например, пользовавшийся высоким спросом качественный мрамор из Проконнеса развозили по всему Средиземноморью. Существовала большая потребность в каменщиках и каменотесах; известно, что в V–VI вв. в Сирии на ряд конкретных работ нанимали бригады странствующих мастеров. Последовавшее падение спроса на постройки и изделия из камня в VI–VII вв. привело практически к полному упадку этого ремесла, однако богачи продолжали импортировать дорогой мрамор в течение всего периода средневековой истории, и остаточная локализованная торговля камнем сохранилась.

Из руд, месторождения которых имелись в Византии, самое большое значение имело железо, необходимое для производства оружия и инструментов. Центрами добычи железной руды являлись северо-восточная Анатолия, центральный район южного Причерноморья, Сирия, южные Балканы и некоторые другие регионы. Олово, необходимое для производства из меди бронзы и латуни, добывали в горах Тавра и частично импортировали из южной Британии. Бронза использовалась достаточно широко, как для производства разменной монеты, так и для изготовления широкого диапазона домашней утвари, инструментов и украшений. Источники меди не очень хорошо известны, но в ранневизантийский период часть потребности в ней удовлетворялась за счет месторождений Кавказа, южного Понта, северной Сирии, центральных Балкан и Испании. Жизненно важное для экономики золото добывали в первую очередь на Кавказе, и прежде всего в Армении, располагавшей богатыми россыпями, а в меньшей мере — на Балканах, хотя точное местонахождение римских и византийских копей остается неопределенным. Серебро добывали также на Балканах, в Понтийских Альпах, в Армении и горах Тавра. Правительство стремилось держать строгий контроль за экспортом драгоценных металлов. Вывоз золота и серебра был строго запрещен в течение всего существования Византийской империи, хотя успешность этой меры в разные времена была разной. Применялась в Византии и чистая нефть, добывавшаяся в небольшом количестве на месторождениях Кавказа, Грузии и южнорусских степей и употреблявшаяся в основном для производства «греческого огня» — его метали из труб, поражая неприятельские корабли. Квасцы, добываемые в Вифинии и в горах восточного Понта, применялись для получения красителей, при валянии, а также для медицинских целей, хотя добыча квасцов является изобретением относительно позднего времени.

Таков был физико-географический мир Восточной Римской империи и средневековой Византии, та основа, которая ставила пределы политическим программам различных императоров или порождала их, определяя способность ромейского государства отражать нападения врагов, улаживать взаимоотношения с соседями, организовывать органы управления, набирать, кормить и перевозить войска. Конечно, не одна физическая география определяла все многообразие культурно-исторического развития страны: следует считаться и с культурными ограничениями, традициями, представлениями о том, что делать можно, а чего нельзя, также влиявшими на сложное переплетение причин и следствий, результаты которого мы называем историей. Однако равным образом не следует недооценивать фундаментальную роль климатогеографических факторов в этом процессе. Состояние дорог и коммуникаций, скорость, с которой могут путешествовать новости, ресурсы и люди, боеспособность армии, доступность определенных ресурсов, а также влияние на эти факторы климатических и сезонных вариаций имеют фундаментальное значение. Они напрямую определяют эффективность управления, количество сельскохозяйственной продукции, которое страна может использовать для собственных нужд, здоровье и благополучие крестьянства, количество произведенного и потребленного им продукта, наличие в регионе скота и т. д. Без понимания этих проблем невозможно понять историческое развитие Византии в целом.

Действенность, реальность имперской власти в Константинополе во многом определялись наличием в ее распоряжении достаточных ресурсов для постоянного содержания и поддержания в рабочем состоянии армии и административной машины. Прямое отношение к этому процессу имели также определенные социально-экономические и идеологические интересы. И соотношение между этими факторами и извлечением и перераспределением ресурсов определяет внутренние пределы и ограничения государственной власти. Методы, с помощью которых государство осуществляет свою власть и авторитет, варьируются вдоль шкалы между двумя крайностями. Одна из них состоит в концентрации власти в едином центре в руках правителя или группы правителей, которые способны эффективно контролировать государственные структуры в центре и регионах, а другая — в переходе части государственной власти к экономически, а то и политически независимым местным элитам или кланам (нобилитету или магнатам), при соответствующем делении прибавочного продукта, причем создается опасность ослабления и даже утраты эффективности государственного управления. Обе эти тенденции проявлялись в истории Византии, и во многом они объясняют, почему это государство развивалось так, а не иначе.

Основной заботой константинопольского правительства было сохранение территориальной целостности страны — без территории нет государства. Для этого, в свою очередь, необходимо было располагать двумя учреждениями: армией, способной защитить от внешних врагов и внутренних беспорядков, и фискальной системой, позволяющей извлечь из населения средства, необходимые для содержания армии и прочих государственных институтов. Позднеримское византийское общество представляло собой аграрное общество крестьян и сельских ремесленников, труд которых и являлся основным источником дополнительного продукта. На протяжении всей его истории в этом обществе доминировала система извлечения производимых излишков с помощью разного рода налогов и ренты. Существовали и другие источники дохода: продолжало существовать, например, рабство, однако уже в IV в. на Востоке оно играло в производстве лишь очень скромную роль, ограничиваясь в основном домашним и отчасти ремесленным производством. Сельскохозяйственные рабы в этот период все больше превращались в зависимых, но лично свободных арендаторов, и в результате этого процесса рабство, как экономическая реальность, исчезло. Плантационное рабство — некогда основная форма получения дохода — постепенно сменяется системой рент и налогов.

Существовали различные формы присвоения произведенного продукта. Крупные землевладельцы получали ренту-оброк в денежном или натуральном виде, в зависимости от договора аренды и местных экономических условий. Форма ее определялась, в частности, наличием или отсутствием в данном районе рынка, на котором производители могли продать излишки продукции. Государство получало доходы с помощью постоянно действующих налогов на землю, а также через организацию целого ряда повинностей — обслуживание лошадей и почтовых станций, добычу железной руды, текстильное производство и т. д. Аналогичным образом на местные общины возлагали строительство дорог и мостов, укреплений, содержание и постой солдат и офицеров, присланных с поручениями имперских чиновников и т. д. КIX в. государство возложило на провинциальных ремесленников такую повинность, как производство оружия и разных видов военного снаряжения. Обычным делом были дополнительные натуральные налоги «в связи с особыми обстоятельствами», взимавшиеся зерном или продовольствием. Военная служба обычно влекла за собой освобождение от дополнительных налогов и выплат, но не от государственных налогов на землю. Все поборы взимались на основе обычаев и законов и подкреплялись военной силой империи или просто угрозами и моральным давлением со стороны чиновников, представителей духовенства или частных землевладельцев. Только в последний период византийской истории, когда государство уже занимало небольшие территории на юге Балкан и Эгейских островах, внешняя торговля стала важной частью государственной экономики. Но в этот период, как уже было показано, Византия перестала быть влиятельной силой в Средиземноморье.

Накопление богатств в империи легче всего было производить в денежной форме, и государство использовало деньги повсюду, где это возможно. Но в некоторых изолированных районах, где не существовало рынка, предпочтительнее была рента натурой или услугами. Вместе с тем войска, получавшие жалованье монетой, постоянно перемещались по империи, а требования продавать армии продукты и другие товары по искусственно заниженным ценам давали государству возможность извлекать выгоду из денег и там, где не было рынка как такового. Как уже говорилось, сухопутные грузовые перевозки были очень дороги и имели смысл только для государства, которое вкладывало деньги как в медленные, так и в скоростные виды транспорта для своих собственных целей, особенно для снабжения армии и передачи информации.

Роль системы общественного транспорта, римской cursus publicus, или по-гречески dromos, оставалась ведущей на всем протяжении византийской истории. С IV по середину VI в. в ней было создано два основных подразделения — обычный регулярный транспорт (cursus clabularis или platys dromos) и быстрый транспорт (cursus velox или oxys dromos). Первый, с использованием повозок, запряженных быками, лошадьми или мулами, был предназначен для основных грузовых перевозок, а второй — для быстрой доставки курьеров или имперских чиновников в нужный район. Эта система была частично реформирована в начале правления Юстиниана I префектом Востока Иоанном Каппадокийским. В дальнейшем оба подразделения, ответственные за медленный и быстрый транспорт, по-видимому, были объединены, но и после этого существовала отлаженная система почтовых станций, с небольшим числом гужевых или верховых животных для обслуживания каждой из них, В конце V — начале VI в. почта содержалась за счет государства, покупавшего на золото товары, необходимые для ее снабжения у местных землевладельцев или иных крупных собственников. Лошадей и других почтовых животных выращивали на специальных государственных фермах, а почтовые станции обслуживались потомственными почтовыми работниками, освобожденными от всех дополнительных государственных налогов и повинностей. Использование почтовых животных строго контролировалось государством, и на это выдавались особые ордера префектами соответствующих провинций или магистрами официорум (magisters officiorum), ответственными за курьерскую почтовую связь. После административной реформы 760-х гг. было создано особое управление почтой под руководством высшего почтового чиновника — логофета.

Деятельность дромов (dromos) была тесно связана с логофетами стад, отвечавшими за фермы, поставлявшие животных для транспорта и почты, особенно за метата — конные заводы Азии и Фригии, унаследовавшими обязанности от прежних praepositus gregum, надсмотрщиков за скотом. Они отвечали за снабжение армии лошадьми и другими животными для перевозок людей и грузов. К XI в. эта система приобрела полувоенный характер, и ее содержание было возложено на соответствующие регионы, а те из хозяев, кто работал на почтово-транспортные нужды, также, как военнослужащие, освобождались от остальных государственных повинностей.