Чтение онлайн

Они так и не поговорили утром. И теперь Фил рассказывала Коннору все, что произошло в этот суматошный день — и о своем видении, о демоне Сирине, о спасении Миранды Голд, и о том, как и почему появился Гор. Коннор сидел на диване рядом с ней, заложив руки за голову, и внимательно слушал. Когда Филлис сказала о намерении Темных Сил захватить монастырь, он повернулся к ней и переспросил:

— Захватить монастырь?

— Да. Гор сказал, что они хотят создать неприступную крепость на земле.

Коннор нахмурился. Нападение на монастырь…Вот почему Верховная Жрица сказала, что времени нет. Она знала. Что ж! «Я ведь, в принципе, все уже решил для себя, — подумал Коннор. — Но как быть с Фил? Сумеет ли она понять, что я не скрываю от нее ничего плохого? Я не смогу обманывать ее, но и сказать ничего не могу». Он посмотрел на девушку. Она сидела, примостившись у него под боком, и глядела на него так, будто если и были у них какие-то проблемы, он мог бы решить их все сразу. Коннор обнял Фил и прижал к себе. Она провела пальцем по его щеке.

— А ты?

Коннор вопросительно округлил глаза.

— По-моему, у тебя тоже есть что рассказать мне? Да, Кон?

Коннор вздохнул. Он знал, что если ничего не расскажет Филлис, и между ними останется какая-то недосказанность, то их отношения будут постепенно разрушаться недоверием. Как он объяснит ей свое отсутствие, когда будет нужно перемещаться к порталу? Кто знает, что взбредет в голову Филлис — с учетом его прошлых прегрешений? С одной стороны — надо ей сказать. С другой — он помнил предупреждение Верховной Жрицы о возможности охоты не только на него, но и на тех, кто его окружает. Подвергать любимую такой опасности он не мог. Так что получается — лучше бы ничего не говорить. Коннор опять вздохнул.

— И что означают эти вздохи? — пытливо заглянула ему в глаза Филлис.

Коннор провел рукой по ее шелковистым волосам и поцеловал их. Девушка обхватила его щеки ладонями и внимательно посмотрела в глаза.

— Кон… Ты что-то хочешь скрыть от меня, да?

И Коннор решился. Конечно, общая гостиная — не самое подходящее место для таких разговоров. Но, возможно, больше у него не будет времени для объяснений.

— Фил, — притянув девушку за плечи, начал он. — Я хочу попросить тебя…Не спрашивай пока ни о чем. Я просто не могу, не имею права рассказать тебе о том, что будет происходить. Если можешь, просто прими все как есть.

— Но Коннор… — Филлис тревожно смотрела на возлюбленного. — Ты…ты опять что-то затеваешь?

— Нет-нет, родная. Успокойся, — он крепче прижал ее к себе. — Ничего опасного не будет. Просто я…возможно, сменю профессию.

Филлис вытаращила глаза и вывернулась из-под его руки.

— Ты сменишь профессию? О, господи! И почему так таинственно? Тебе надоело быть юристом?

Коннор тихонько засмеялся и опять притянул ее к своей груди.

— Наверное, надоело.

Фил, прижавшись к нему, затихла. Но потом решительно освободилась от его объятий и села прямо.

— Коннор! Скажи мне серьезно: нет ли каких-то сил, каких-то… — она не нашла подходящего слова и тряхнула головой. — Словом, не повторится ли опять…

— Нет, — твердо ответил Коннор и тоже выпрямился. — Никогда не повторится. Если бы я хоть на секунду усомнился в этом, я бы убил себя.

Филлис пристально посмотрела ему в глаза. Коннор ответил ей прямым и решительным взглядом. Помедлив немного, она опять прильнула к нему и замерла.

— Все будет хорошо, дорогая, — ласково произнес Коннор, осторожно поглаживая ее по плечам — Все будет хорошо. Просто у меня есть определенные обязательства, которые я должен выполнить.

. — Какие-то дурацкие обязательства, которые не дают человеку возможность быть полностью счастливым, — пробурчала Филлис.

— Да…Но иногда именно они помогают нам идти дальше и удерживает на краю пропасти, в которую так легко упасть и почти невозможно подняться. Лежать разбитым на дне и чувствовать, как уходит жизнь… Жизнь, которая не прожита так, как хотелось бы — в счастье и радости, в любви и понимании.

— Наверное, ты прав, — вздохнула Фил. — Но это — горькая правота.

— Будем считать, что это горькое лекарство, которое нам поможет выздороветь от лихорадки.

Она подняла голову:

— Это ты о нашей любви?

— Нет. Это я о своих метаниях, — засмеялся Коннор, крепче прижимая ее к себе.

— А если я не хочу выздоравливать? Если наша мечущаяся лихорадка мне нравится?

Коннор взял лицо девушки в свои ладони и теперь уже грустно улыбнулся:

— Лихорадка рано или поздно проходит. Человеку нужна ровная, нормальная температура, которая дает ему возможность жить полной жизнью, не боясь осложнений.

Филлис положила голову ему на грудь и замолчала.

— Наверное, ты прав, — опять повторила она через некоторое время. — Но я не жалею о том, что перенесла лихорадку. В этом бреду было столько…столько такого… — она не смогла найти слова, передающие ее ощущения. Вместо этого она поцеловала его легким поцелуем, едва касаясь губ.

Филлис сделала это так, что у Коннора защемило сердце. Господи! Он ощущал такую невыразимую нежность к этой девушке, к той, которая ему дороже всех магических сил Вселенной!

Дайана, выслушав миссис Рединг, сидела на диване, застыв от потрясения. То, о чем говорила ей Джина, было немыслимым! Невероятным! Просто фантастическим! Магия! Женщина замерла от волнующего предчувствия: вот она — новая жизнь, новое предназначение! Неужели она, Дайана Дрейк, может вот так круто изменить свою жизнь, свою судьбу? А малышка Филлис? Боже мой, ее дочь — Будущая Верховная Жрица старой магии! Дайана прижала ладони к вискам, закрыла глаза и потрясла головой. Все это пока никак не укладывалось в сознании. А сама Джина? По тому, о чем и как рассказывала миссис Рединг, Дайана догадывалась: в этой новой и фантастической для нее жизни, Джина наверняка занимала не последнее место в иерархии Жриц старой магии.

— Я не буду тебя торопить. Подумай, дитя мое! — негромко и проникновенно говорила миссис Рединг. — Каждый из нас должен выполнить свое предназначение. Твой путь был предрешен задолго до того, как ты появилась на свет. Сможешь ли ты теперь принять свою новую судьбу?

— Все это так неожиданно… — растерянно произнесла миссис Дрейк.

— Разве мы не говорили с тобой об этом каждый вечер? — мягко улыбнулась Джина.

— Да…Но…Одно дело, когда это были разговоры вообще. И совсем другое, если я…Если мне…