Чтение онлайн

Возвращаясь к Крымской войне 1853–1856 гг., в которой корпусная организация русской армии себя никак не проявила, Николай Николаевич объяснял это особыми условиями этой войны и неумелым руководством войсками со стороны главнокомандующего А.С. Меншикова. Он считал, что корпуса в русской армии следует иметь не только во время войны, как это определялось Положением о полевом управлении войск в военное время 1868 г., но и в мирное время (одновременно он решительно возражал против отрядной организации, объединения корпусов в отряды, предусмотренных положением в случае необходимости [208] ). Таким образом, авторитетный главнокомандующий войсками гвардии и Петербургского военного округа поддержал тех генералов и ученых, которые выступали за восстановление в русской армии корпусов, упраздненных в связи с милютинской военно-окружной реформой.

Предлагая воссоздать корпуса, Николай Николаевич не мог не затронуть вопроса о соотношении корпусной и военно-окружной организации. Он не отрицал полезности создания военных округов, особенно в военно-хозяйственном отношении и в разгрузке Военного министерства от чрезмерной ноши управления всей жизнью войск из центра. Вместе с тем он настойчиво предлагал уже в мирное время выделить корпуса в отношении строевого управления из круга ведения военно-окружных управлений. То есть речь уже фактически шла о превращении военно-окружной системы в своеобразный придаток корпусной организации. При этом оставалось неясным, кому будут подчиняться корпуса: военному министру, начальнику Главного штаба (получающему независимость от военного министра) или какому-то «особому лицу»?

Нужно напомнить, что еще во время подготовки военно-окружной реформы Д.А. Милютин не был безоговорочным противником корпусной организации, поскольку считал ее необходимой начиная с момента объявления мобилизации, что и было воплощено в Положении о полевом управлении войск в военное время (1868). Но опыт Франко-прусской войны действительно заставлял Д.А. Милютина задуматься о целесообразности иметь корпусную организацию военно-сухопутных сил в мирное время. В пользу желательности этого говорил и такой факт из опыта этой войны, как резко возросшая роль активного взаимодействия трех родов оружия (войск) – пехоты, кавалерии и артиллерии, согласования их усилий с инженерными и другими специальными войсками. Отработка такого взаимодействия в мирное время в рамках пехотных и кавалерийских дивизий в силу их организационной обособленности и ограниченного штатного устройства была крайне затруднительна. Этот недостаток устранялся через соединение дивизий в более крупные формирования – корпуса. Но военный министр, выстроивший дивизионную организацию войск округов, не мог сразу пойти вспять и согласиться на объединение дивизий в корпуса. Тем более он никак не мог пойти навстречу предложениям об особом статусе корпусов в армии, что, собственно, грозило разрушением всей военно-окружной системы местного военного управления и одновременно новой перестройкой центрального управления.

В начале 1872 г. Д.А. Милютин убедил Александра II в необходимости созвать специальные закрытые совещания для обсуждения мероприятий по укреплению армии, в том числе по вопросу усовершенствования военно-окружной системы. В этих совещаниях, начавшихся лишь в 1873 г., участвовало до 30 человек: великие князья наследник Александр Александрович, Николай, Михаил, Владимир и Константин Николаевичи, почти все министры, начальник Главного штаба генерал от инфантерии Ф.Л. Гейден, председатель Военно-кодификационного комитета генерал от инфантерии А.А. Непокойчицкий и другие деятели Военного министерства, генерал-фельдмаршал А.И. Барятинский, командующие войсками военных округов: Варшавского – Ф.Ф. Берг, Московского – А.И. Гильденштуббе, Западно-Сибирского – А.П. Хрущов, Харьковского – А.П. Карцов, Киевского – А.Р. Дрентельн.

На совещаниях 1873 г. с учетом растущего милитаризма в Европе были предварительно решены вопросы об увеличении численности армии, о введении в России всесословной воинской повинности, о преобразовании резервных и расширении местных войск и др. В то же время разгорелся спор о военно-окружной системе и создании корпусов. Давний противник милютинских реформ А.И. Барятинский вновь подверг критике военно-административные преобразования 1860-х гг. как рожденные вследствие «письменных занятий» и нанесшие большой вред строевым войскам и «боевому началу» [209] . Как и Николай Николаевич, он считал восстановление корпусов неизбежным. Великий князь главнокомандующий Кавказской армией Михаил Николаевич пошел дальше всех: он предложил ликвидировать военно-окружную систему. По его мнению, для лучшей подготовки к войне следовало создать несколько армий, состоящих из корпусов.

Последнюю идею развил генерал от инфантерии А.П. Хрущов, дополнив ее предложением о расположении таких четырех армий: Петербургской – от Ботнического залива до Немана, Варшавской – в Польше и примыкающих к ней с востока российских губерниях, Киевской – в районах Киевского и Одесского военных округов и Московской – на территории Московского, Харьковского и Казанского округов [210] . Эту же точку зрения по существу разделял и главнокомандующий войсками Варшавского округа генерал-фельдмаршал Ф.Ф. Берг, предлагавший сохранить в Европейской России лишь четыре укрупненных военных округа, которые в военное время преобразуются в четыре отдельные армии. Подобные проекты Д.А. Милютин в своем дневнике оценил как «чудовищные» [211] .

Видя, что Александр II, руководивший совещаниями, колеблется в своем мнении относительно выдвинутых идей, военный министр за заседании 10 марта выступил с резким заявлением. В нем он решительно отверг предложения, направленные на ликвидацию установленной системы военного управления, и предостерег от уничтожения военных округов, поскольку считал, что это будет возвращением к «прежней неурядице», к военной организации времен Крымской войны [212] . Д.А. Милютина поддержали П.П. Карцов, А.Р. Дрентельн и некоторые другие участники совещаний, высказавшие обоснованное мнение, что ревизия военно-окружной системы лишь ослабит Россию, что выгодно ее противникам. Это подействовало на атмосферу совещаний. Они в итоге завершились компромиссом: военно-окружная система была сохранена, но признано необходимым воссоздание в ближайшем будущем корпусов с подчинением их командующим войсками военных округов, а также бригадного звена в пехотных и кавалерийских дивизиях.

Утвержденное царем заключение совещаний содержало следующие главные выводы:

«1) В видах содержания войск в мирное время в большей готовности на случай войны, особенно в пограничных округах, соединять все три рода оружия в корпуса, составляя каждый из них из двух или трех пехотных дивизий с соответственным числом кавалерии и артиллерии;

2) корпусные управления должны состоять в мирное время из одних только строевых штабов;

3) корпусные командиры вполне подчиняются главным начальникам соответственных округов» [213] .

Эти решения нашли свое отражение в утвержденном Александром II 10 августа 1874 г. Положении об управлении корпусом (введено приказом военного министра от 11 августа). Этим положением предусматривалось подчинение командира корпуса в мирное время главному начальнику округа, а в военное – главнокомандующему действующей армией. Вместе с тем права главного начальника военного округа в отношении подчиненного ему корпуса были определены несколько расплывчато. «В тех войсках, где войска будут соединены в корпуса, – говорилось в положении, – сохранить за главнокомандующими или командующими войсками округа обязанность и право осматривать эти войска лично… и представлять донесения свои о сих смотрах чрез военного министра на Высочайшее усмотрение» [214] . В прямые обязанности главного начальника округа входило обеспечение снабжения корпусов всеми видами довольствия и устройство для них мобилизационных запасов, «наблюдение» за службой войск, их комплектованием и устройством.

Положение не ограничивало состав управления корпуса в мирное время только «строевым штабом», как это определялось заключением совещаний 1873 г., а предписывало включать в него также начальника артиллерии (со своим управлением) и корпусного врача. Начальник артиллерии, подчиняясь непосредственно командиру корпуса, в то же время находился в ведении начальника артиллерии военного округа. Что касается снабжения войск, то командир корпуса «ограничивается наблюдением» за ним и в случае выявления упущений «доносит главному начальнику военного округа». В военное время состав управления корпуса дополнялся корпусным интендантом, корпусным комендантом, заведующим обозом и начальником жандармской команды. В соответствии с обновленным Положением об управлении дивизией, принятым одновременно с Положением об управлении корпусом, командиру корпуса непосредственно подчинялись командиры дивизий, входящих в корпус.

Положение об управлении корпусом, как и обновленное Положение об управлении дивизией, носили далеко не совершенный характер. Особенно это относилось к определению взаимоотношений между военно-окружным и корпусным командованиями, к организации снабжения войск корпусов, к возможностям корпусных командиров (с их урезанным штатом управления) в полной мере осуществлять руководство и контроль над дивизиями. Эти изъяны в дальнейшем сказывались на повседневной жизни войск округов и качестве их подготовки.