Чтение онлайн

Остальные иррегулярные кавалерийские части — «caвapxa-и чарики», формировавшиеся из ополченцев других афганских племен, призывались под знамена только в случае особой необходимости. При осуществлении известного принципа Ахмад-шаха — «брать воинов с Запада, а деньги с Востока>, многие районы, населенные пуштунами, освобождались от уплаты налогов. За это в случае войны они выставляли отряд воинов определенной численности и в полном вооружении. Такие отряды были обязаны посылать в армию шаха гагиани, оракзаи, юсуфзаи, баннучи, племена Хоста и др. Некоторые племена в мирное время платили налоги, но во время войны эти налоги заменялись поставкой отряда воинов; например, племя марват во время войны взамен обычного налога верблюдами отправляло в армию шаха 200 всадников.

Иногда прибегали к созыву родо-племенных ополчений — «улусов» или «лашкар-и кауми», которые создавались либо из добровольцев, либо путем принудительной мобилизации мужского населения; у юсуфзаев в этих случаях выставлялся один пеший воин с каждого плуга или один конник с двух плугов. Для сбора ополчения вождю племени обычно посылали указ шаха; иногда созыв племенных ополчений возлагался на мулл, которые призывали добровольцев принять участие в священной войне. Ядром ополчений являлись дружины ханов племен.

Части племенных ополчений строились по родовому принципу: воины каждого клана образовывали отдельный отряд, находившийся под командой своего хана или малика. Обычно командиром соединения, состоявшего из нескольких таких племенных отрядов, назначался какой-либо знатный дурранийский сардар.

Уклонившихся от явки на сбор племенного ополчения подвергали штрафу или другому наказанию обычно по решению хана или малика племени. Племенные ополчения, формировавшиеся в основном из представителей беднейших слоев населения, почти целиком состояли из пехоты. Иногда эти ополчения использовались и для общественных работ.

Несмотря на свою многочисленность, племенные ополчения зачастую не обладали высокой боеспособностью. В дальних завоевательных походах использование их было затруднено тем, что ополченцы не могли на длительный срок оставлять свое хозяйство. С большим успехом они использовались для отражения неприятельских вторжений. Необходимо также учитывать, что воины лашкар-и кауми были сравнительно плохо вооружены. По свидетельству Кашираджа Пандита, 200 или 300 тыс. бойцов афганских нерегулярных войск, принимавших участие в сражении под Панипатом, имели меньше лошадей и оружия, чем 29 тыс. кавалеристов Ахмад-шаха. Из отрядов нерегулярной пехоты лучшими считались контингенты ополченцев восточнопуштунских племен — момандов, юсуфзаев, афридиев, хаттаков, мухаммадзаев и других, которые славились своей храбростью, хладнокровием и меткостью при стрельбе. Во время одного из вторжений в Панджаб шаха Замана племена Хайбера поставили н армию этого шаха 10 тыс. воинов, из которых 2 тыс. были пехотинцами-афридиями [39] . В сражениях иррегулярные части играли вспомогательную роль: «Было обычным, что, после того как регулярные войска нападали и разбивали врага, эти нерегулярные части накидывались на противника с саблями в руках и заканчивали уничтожение» [40] . Их использовали также для грабительских набегов и блокады неприятеля. Иногда небольшие отряды иррегулярной пехоты располагались в крепостях для несения гарнизонной службы.

Дружины ханов и ополчения племен, составлявшие по численности большую часть вооруженных сил державы Дуррани, никогда полностью не подчинялись власти шаха и были весьма слабо связаны между собой. Родо-племенные связи определяли как сильные, так и слабые стороны нерегулярных частей афганской армии. Придавая отдельным афганским отрядам внутреннюю сплоченность, они в то же время разъединяли их в масштабе всей армии. Последнее обстоятельство таило в себе огромную опасность, так как в тех случаях, когда афганское войско начинало терпеть поражения, отдельные отряды выходили из-под власти шаха и армия разваливалась.

В некоторых завоеванных провинциях (Балх, Шикарпур, Панджаб) Ахмад-шах основал афганские военные колонии, жители которых в случае необходимости были обязаны нести службу при отрядах регулярной армии, дислоцированных в этих вилайетах. Под знамена колонистов призывали только в случае непосредственной военной угрозы тому району, где они были поселены. Иногда в их отряды включали также местных жителей-мусульман (в Панджабе).

В военное, а иногда и в мирное время правители вассальных ханств и эмиратов выставляли определенные контингенты в армию афганских шахов. В случае необходимости Ахмад-шах собирал под свои знамена войска из Сирхинда, Панджаба, Синда, Белуджистана, Дераджата и Южного Туркестана [41] . Известно, что пехотинцы из Белуджистана в мирное время служили в Кашмире, а кавалерийские отряды под командованием Насир-хана Белуджа участвовали в походах Ахмад-шаха Дуррани в Индию и Хорасан; в 1768 г. эти отряды отличились при подавлении восстания Насруллы-мирзы, сына Шахроха, и Али Мардан-хана, правителя Тебеса. В походах на Мешхед Ахмад-шах использовал также отряды туркмен. В индийских кампаниях этого завоевателя принимали участие крупные контингенты узбеков и хорасанцев [42] . В некоторых войнах Тимур-шаха на стороне афганцев сражались войска наваба Бахавалпура. Небольшой отряд в армию афганских шахов выставлял правитель Систана.

Вооруженные отряды вассальных княжеств не включались, в армию шахов Дуррани в качестве органической составной части. В вопросах комплектования, организации, вооружения, снаряжения и оплаты своих вооруженных отрядов вассальные князья были совершенно самостоятельны. Даже многочисленные воинские контингенты, которые выставлялись в армию шаха вассальными правителями, сохраняли в период пребывания на службе у шаха полную автономию. Командовали ими собственные военачальники, а афганские шахи осуществляли только общее руководство боевыми операциями.

О вооружении воинов афганской армии во времена Ахмад-шаха и его преемников мы располагаем следующими сведениями.

Вооружение солдат регулярных отрядов осуществлялось по иранским и могольским образцам. Кавалеристы имели мушкет или карабин, копье и саблю. Многие из них, а гвардейцы поголовно, носили кольчуги. Кавалеристы — гуламы авангарда имели пики с серебряными и позолоченными наконечниками, а часть офицеров — пистолеты. Оружие насакчи — солдат — полевой жандармерии — состояло из боевого топора, сабли и кинжала.

Современные индийские историки считают, что кавалерия Ахмад-шаха была лучше вооружена и располагала большим количеством огнестрельного оружия, чем сильнейшая из индийских армий того времени — армия маратхов [43] . Солдаты-пехотинцы имели мушкет с сошкой, меч или саблю.

Конные ополченцы племени дуррани были вооружены иранской саблей и мушкетом, а некоторые также копьями, кинжалами и боевыми топорами. Во времена Ахмад-шаха многие имели щит, но к началу XIX в. он почти вышел из употребления. Ружья обычно были укороченными, большого калибра и иногда снабжались штыком. Полное вооружение одного конного воина стоило около трех туманов [44] .

Гильзаи были вооружены так же, как и дуррани. Восточные пуштуны (юсуфзаи, хаттаки, марваты и др.) имели индийские сабли, щиты, кожаные панцири, мушкеты и копья, а также луки и стрелы. Афридии и воины некоторых племен, жившие близ Кабула, вместо сабель вооружались особыми боевыми ножами длиною около 90 см [45] .

Ополченцы-таджики из Кухистана были вооружены ружьями, пистолетами «шер-бача» и короткими кинжалами.

Так как большую часть армии составляла кавалерия, то вопросам ремонта конского состава уделялось большое внимание. Лошади, главным образом туркменской и узбекской породы, отличались выносливостью и быстротой и были способны совершать длительные переходы; они ходили под легким деревянным седлом, сиденье которого подбивалось хлопком и покрывалось кожей, а у командиров регулярной и нерегулярной армии — бархатом или парчой; под седло клалась подушка из войлока или шерсти; употреблялась уздечка; мундштуков не знали. В 80-х годах XVIII в. хорошая кавалерийская лошадь стоила в Афганистане 50–60 рупий [46] .

Гуламы — гвардейцы шаха — обычно ездили на лошадях, принадлежащих их повелителю. Все остальные воины были обязаны иметь собственных коней; если же лошадь выдавалась им из казны, то стоимость ее постепенно удерживалась из жалованья (так же как и стоимость полученного от государства снаряжения и оружия).

Перед началом кампании, иногда накануне сражения, устраивались военные смотры, как правило, в присутствии шаха [47] .

Во время похода впереди главных сил двигался сильный авангард, состоявший обычно из кавалерийского корпуса, в который включалось до одной четверти всей армии [48] . Авангард собирал сведения о противнике, захватывал продовольствие и фураж и в случае необходимости завязывал бой в ожидании подхода остальной армии. С тыла главные силы прикрывались небольшим арьергардом. На марше каждый отряд двигался отдельно. Воинам было строго запрещено покидать свое место и следовать в рядах другого отряда; виновных в нарушении этого правила подвергали суровому телесному наказанию. Обычно перед началом очередного дневного перехода гуламы шаха выстраивались четырьмя колоннами в конном строю вокруг палатки шаха; в тот момент, когда шах садился в седло, тысячи гвардейцев хором приветствовали своего повелителя: «Благословенно имя бога! Милость бога Его Величеству шаху!» Поэтому приветствию вся армия узнавала, что шах сел в седло, и трогалась в путь. Шах ехал, окруженный своими гуламами. Средний дневной переход составлял около 25 км, причем за днем марша следовал день отдыха, Но в случае необходимости афганская армия могла совершать длительные форсированные марши и покрывать за короткий срок большие расстояния. Так, в феврале 1762 г., желая неожиданно напасть на сикхов, Ахмад-шах прошел со своей армией за два дня свыше 100 миль — от Лахора до северной части Сирхинда [49] . В 1764 г. армия Ахмад-шаха прошла за две ночи и один день 80 косов [50] . В таких случаях впереди армии высылались небольшие кавалерийские разъезды, которые собирали сведения о противнике и вырезали всех встречных, чтобы никто не смог предупредить врага о приближении афганских сил и чтобы ни один шпион, посланный противником, не вернулся живым.