Чтение онлайн

Экспедиция в Темзу была проведена с блестящим успехом с 19 по 23 июня; особенно удачны были действия у Ширнесса, где все английские корабли, арсеналы и запасы были уничтожены. Зарево было видно в Лондоне. Из-за неблагоприятного ветра голландцам не удалось уничтожить 30 военных и коммерческих судов, стоящих у Грэйвсэнда. Большие затруднения представляло форсирование цепного заграждения, которое все же удалось голландцам. Де Рюйтер, Корнелиус де-Витт и много других адмиралов принимали лично участие в этих разнообразных экспедициях, сражениях на шлюпках и мелких судах, и им следует приписать большую долю успеха. Монк с войсками вышел из Лондона; в столице царила паника, многие начали спасаться бегством. Монку оставалось еще сделать массу распоряжений для защиты страны, выполнявшихся небрежно и наспех, например, затопление судов и т. п. Англичане понесли громадные потери в людях. 24 июня де Рюйтер был уже вне Темзы.

Де Рюйтер еще раз доказал свои высокие нравственные качества, запретив убивать мирных граждан и захватывать их имущество. Голландцы высказывали к этому большое желание, так как в прошлом году англичане, во время экспедиции к голландским берегам, разрушили до основания все близлежащие рыбацкие селения.

Последовала блокада Лондона и Темзы, проведенная 80 кораблями де Рюйтера; цены в Лондоне повысились до небывалых размеров. Чтобы произвести еще более сильное давление на Англию, де Рюйтеру было приказано еще раз подняться вверх по Темзе. В начале июля он дошел до Грэйвсэнда; операция против Гарвича, однако, совершенно не удалась, хотя там уже успели высадить десант в 2000 человек. На Темзе в августе произошел еще ряд стычек, в которых чаще всего брандеры действовали против брандеров; англичане потеряли при этом дюжину, голландцы – половину этих судов. Обратный выход голландцев из Темзы может считаться образцом военно-морского искусства.

Де Рюйтер тем временем беспокоил частью своего флота западные острова Ла-Манша и острова Сцилли. Хотя мир был заключен 21 июля в Бреде и его ратификация последовала через пять недель и война в отечественных водах должна была продолжаться лишь до 5 сентября, де Рюйтер получил приказание крейсеровать до конца апреля перед устьем Ла-Манша. Сильная заболеваемость и свежая погода заставили его флот уже 10 октября вернуться в отечественные воды.

Итак, после долгих переговоров мир в Бреде был заключен 21 июля 1667 года.

Несмотря на успехи последних лет, Голландии пришлось заключить мир на невыгодных для нее условиях: она потеряла некоторые колонии, должна была снова обязаться первой производить салют английскому флагу, приспускать свой флаг перед английским и спускать марсели. Однако крупным судовладельцам и коммерсантам удалось добиться ограничения этих оскорбительных для самолюбия нации правил. Франция немедленно заключила мир с Англией.

В организационном отношении Голландия сделала успехи лишь в тактическом делении флота: мы видим три эскадры, разделенные, в свою очередь, на три отряда.

Нанятые для войны и перевооруженные купеческие суда уже больше не встречаются в боевой линии, голландцы строят суда большого водоизмещения, с более мощной артиллерией.

Неудовлетворительная организация государства, а также военного и морского управления, влияла на все морское ведомство, что при постоянно повторяющейся недисциплинированности и своеволии флагманов и капитанов имело неблагоприятные последствия. Виною всему была сама политическая организация страны, благодаря которой весь государственный контроль и даже самое управление государством находилось в руках богатых коммерсантов и судовладельцев. Ложная, часто чрезмерная расчетливость, зависть одного к другому, боязнь политических осложнений не давали возможности развиться настоящему воинскому духу даже в военное время. Энергичные решения предпринимались всегда в последнюю минуту. Государственные люди и, во главе их, Йохан де-Витт, а также адмиралы, понимали эти ошибки, но большинство граждан, к голосам которых прислушивались, действовали с завязанными глазами… Они не могли и часто не хотели смотреть вперед и предугадывать события. Волокита, царившая в пяти адмиралтействах, старая взаимная зависть, стремление работать лишь для своих неотложных нужд, оставались все теми же. Улучшения в Голландии выразились еще и в том, что там перестали на зиму разоружать суда и распускать команду.

Англия сумела уроки середины XVII столетия положить в основу своей морской организации. Там продолжали идти по верному пути, внутренний строй государства и организации флота стали еще теснее взаимодействовать, вследствие чего внутренняя сила флота и дух офицерского корпуса поднялись на большую высоту. Техника стояла в Англии выше чем в Голландии, корабли более соответствовали тактическим требованиям своего времени, они были однообразнее построены и сильнее вооружены.

В этой второй, чисто морской войне, благодаря де-Витту, голландцы сделали больше успехи в правильном понимании целей морских войн; и Англия в этом отношении не отставала. Англичане хотели быстрым наступлением на неприятельский берег овладеть Ла-Маншем и вместе с тем господствовать на море; при этом они надеялись одним могучим ударом закончить войну. В Голландии были уверены, что только выигранное сражение может обеспечить продолжительный мир.

Мы видим, что руководители обоих флотов думали со стратегической точки зрения правильно: и те, и другие имели конечной целью овладеть господством на море, полагая, что добиться его можно лишь путем побед в больших боях. В случае невозможности последних следовало блокировать силы неприятеля в его же портах.

Последний вид господства на море – единственный, наиболее приближающийся к полному уничтожению неприятельских морских сил, который мог бы его почти заменить.

Но «почти» – так как остается ряд весьма опасных военных случайностей; всякие неожиданности вовсе не исключены.

Принципы правильного ведения морской войны должны играть роль в мирное время при руководстве политикой государства или другими словами, морская стратегия обязательно должна начинаться еще в мирное время. В этой войне мы видим нечто подобное в политике союзов Голландии и ее медлительности в начале. Но все-таки мало что было сделано для усиления многочисленных голландских морских баз.

Оба противника после одержанной победы упускали из виду ее развитие; обоим это надо поставить в вину. Де Рюйтер в этом направлении действовал лучше; особенно это заметно к концу войны, когда он произвел ряд демонстраций у неприятельского берега, старался утомить противника, деморализовать население и таким образом способствовал заключению выгодного мира.

Разведывательная служба и передача приказаний немного улучшились у обеих сторон. Нельзя не отметить, что приказание принцу Руперту вернуться было послано из Лондона не с особым курьером на специальном быстроходном судне, а просто по почте; трудно поверить, но это так. На разделение английского флота неоднократно указывалось, как на грубую ошибку английского правительства; она дала себя почувствовать в четырехдневном бою.

Значение однообразного офицерского корпуса было наконец-то понято в Голландии; после войны принялись за дело серьезно. В Англии мы во всех сражениях видели его плоды.

Голландия окончательно убедилась, что морская и коммерческая война мало совместимы; Нидерланды почти совсем отказались от конвоирования; торговые плавания, а также рыболовство в открытом море были вовсе запрещены, хотя и то и другое являлось главными доходными статьями государства.

Морские базы и военные верфи также сказали во время войны свое слово. Близость главного французского военного порта с его флотом дала Карлу II повод к отсылке Руперта перед четырехдневным боем. После этого сражения близость своих верфей позволила англичанам уже через 2 месяца снова выйти в море. С другой стороны, успех де Рюйтера против Чатама имел большое значение.

Только что мы видели успехи в отношении политики, стратегии, организации и техники и убедились, что опыт предыдущей войны все-таки подействовал на развитие морских сил обоих противников; в тактическом отношении также заметны улучшения.

Кильватерная колонна в бейдевинде под малыми парусами с дистанцией в 1 кабельтов между судами (брандеры и транспорты в 1,5 милях на ветре) стала боевым строем; надо добавить, что она отнюдь не была «изобретена» герцогом Йоркским перед боем у Лоустофта. Старались, иногда без особого успеха, быстро восстановить тесно сомкнутую линию в случае ее расстройства; она оставалась руководящим боевым строем всех морских командующих, даже в случае отделения частей флота.