Чтение онлайн

Известие об убийстве Лазарева поразило как громом все население Тифлиса. По азиатскому обычаю, грузины были уверены, что император, прогневавшись на преступницу, повелит истребить город и наказать жителей, его населяющих. Грузины пришли в уныние, и князю Цицианову стоило много хлопот и стараний, чтобы убедить народ в том, что для Грузии прошли времена шаха Надира и ему подобных азиатских властителей, что среди образованных народов проступок одного лица не влечет за собою уничтожения целого общества. Грузины успокоились и 22 апреля толпою спешили на похороны генерал-майора Лазарева, успевшего заслужить истинное расположение и любовь народа, сожалевшего о его печальной смерти [87] .

О случившемся в комнатах царицы тотчас же дали знать князю Цицианову и коменданту. Все кроме главнокомандующего поспешили прибыть на место. Князь Орбелиани начал уговаривать царицу не противиться и бросить кинжал, но она не отвечала ему ни слова; тогда полицеймейстер Сургунов завернул свою руку в толстую папаху (шапку), подошел к царице и вырвал у нее кинжал. Следившая за всем происходившим царевна Тамара с кинжалом в руках бросилась на Сургунова, но промахнулась и ранила в правое плечо свою мать. Мария схватилась за кинжал, бывший в руках у дочери, чтобы, как сама говорила, умертвить себя и Сургунова, но обрезала только себе руки и тотчас же была обезоружена, а вместе с нею обезоружен был и царевич Джибраил.

Несмотря на все случившееся, царица все-таки была отправлена в тот же день из Тифлиса.

По отъезде ее, и по осмотре комнаты, найдены скрытые в постели заряженные ружья и пистолеты.

Между тем Тучков в ту же ночь отправился исполнять свое поручение. Дом, в котором жил царевич Баграт, находился почти за городом и, окруженный неровным местоположением, представлял все удобства скрытного приготовления к бегству. В одной из лощин Тучков заметил несколько вьючных лошадей и мулов, которых велел задержать. Войдя в дом, он нашел царевича в многочисленном обществе грузинских дворян, всех, по обычаю их, вооруженных. Вызвав Баграта, он объявил ему волю Цицианова. Царевич просил одной милости: не разлучать его с женою, и без затруднения покорился судьбе своей.

Рота егерей и другая, мушкетерская подполковника Монтрезора, окружили жилище царевича, и до рассвета все приготовления к отъезду были совершенно окончены.

«19 апреля, рано утром, – пишет Тучков, – мы выступили из Тифлиса. Отъехав верст пять, мы остановились для отдохновения. В это время посланный от князя Цицианова квартирмейстер полка Лазарева привез мне бумаги и сумму денег от главнокомандующего. Цицианов уведомил меня кратко о смерти Лазарева, убиенного царицею, и приказывал, дождавшись в Мцхете прибытия князя Орбелиани с царицею Мариею и ее семейством, обращаться с ними не как с особами царского дома, но как с преступниками; предписывал также присоединить к себе прикрытие, имеющее прибыть с князем Орбелиановым, и, препроводя членов царского дома чрез Кавказские горы до Владикавказа, сдать их коменданту Моздокской крепости полковнику Протопопову, коему велено нас встретить во Владикавказе. На пути же разрешал брать войска в подкрепление моего отряда в случае надобности.

Через несколько часов по прибытии в Мцхет князь Орбелиани присоединился к нам с царицею, ее семейством и прислугою. Мы ночевали вместе, и Орбелиани сообщил мне подробности о смерти Лазарева, как в то время донесли о том Цицианову».

Царицу приказано было отправить в Воронеж без всяких почестей [88] , как пленницу и смертоубийцу, и там ожидать дальнейших повелений императора Александра об ее участи. Из опасения, чтобы Мария не наложила на себя руки, князь Цицианов не приказал давать ей ножа даже и во время обеда [89] .

Во время ночлега в Мцхете в подкрепление Тучкову прислан был еще один батальон его же полка, так как известно было, что царица Мария еще гораздо ранее послала к тагаурцам 1000 руб., с тем чтобы в случае вывоза ее в Россию они не пропустили через ущелье ни ее, ни конвоя. Горцы решились препятствовать провозу царицы и если представится возможность, то освободить ее.

– Наша грузинская баба, – говорил дворянин Давид Казбек душетскому капитан-исправнику, – да убила вашего русского генерала… Наша фамилия, – прибавлял он, – в горах немало значит!

Душетский исправник советовал ему воздержаться от подобных замечаний, но это не остановило Казбека.

– И тебя через два дня не будет, – хвастался он [90] .

С рассветом, приняв все предосторожности, Тучков следовал без остановок через Душет, Ананур и, пройдя хребет Кавказских гор, дошел до селения Казбека без всякого приключения. В Казбеке остановился он на сутки для отдыха, где на другой день явились к нему 30 человек гребенских казаков, которые, будучи посланы на линию, не могли пройти через находящееся впереди Казбека Дарьяльское ущелье, занятое горскими жителями в значительном числе. Присоединив и их к своему отряду, Тучков двинулся далее и целый день не встречал на пути никакого сопротивления. На другой день, рано утром, построившись в боевой порядок, он подошел к Дарьяльскому ущелью с барабанным боем. Горцы поддались на эту хитрость, и, открыв слишком рано огонь, указали тем места своего расположения. Чтобы скрыть себя несколько от выстрелов, Тучков придвинулся к самой подошве гор. Наши солдаты бросились в дефиле, но при повороте дороги вправо, где находился мост через реку Терек, нашли его сильно обороняемым с обеих сторон неприятелем. Впереди этого моста был другой мост, устроенный на изгибе и одной стороной примыкавший к крутому утесу гор.

«Окрестности Дарьяла, – говорит Тучков, – где мы теперь находились, были мне давно известны, и я знал, что главное затруднение состоит в переходе чрез сии два моста». Разделив отряд на три части, одну, составленную из егерей и спешенных гребенских казаков, Тучков послал штурмовать высоты влево, а сам, перейдя мост под сильным ружейным огнем горцев, послал третий отряд в правую сторону очистить прилегающие горы. Обе колонны, взобравшись на вершины, прогнали оттуда тагаурцев, а Тучков успел в это время перейти второй мост. За мостом он соединил вместе весь отряд и в тот же день достиг до селения Балты, где и ночевал. На другой день отряд прибыл во Владикавказскую крепость, где Тучков и сдал своих спутников моздокскому коменданту Протопопову.

На обратном пути отряда в Тифлис тагаурцы, имевшие одну цель своих неприязненных действий – освобождение царицы, – нигде не показывались.

По приезде в Воронеж царица Мария была заключена в монастырь. Хотя она вскоре затем и обратилась с просьбою к императору Александру, объясняя свою невинность в деле убийства генерала Лазарева, но просьба эта, как и многие другие, оставлена без ответа. Только после восьмилетнего заключения царице было дозволено оставить монастырь и переселиться на жительство в Москву [91] .

Экспедиция генерал-майора Гулякова в Джаро-Белоканы. Движение к броду Урдо. Взятие Белокан и Джар. Последствия экспедиции: принятие джаро-белоканцев в подданство России. Построение при броде Урдо Александровского редута на Алазани

С отправлением царицы Марии в Россию не уничтожились интриги, веденные лицами царской фамилии. Царевичи Александр, Юлон и Теймураз по-прежнему не переставали волновать народ и в то же время сами искали посторонней помощи. Александр возбуждал лезгин к вторжению в Грузию и к нанесению, по возможности, большего разорения его отечеству. Он хотел убедить население, что Россия не в силах защитить страну от внешних врагов, что она не в состоянии дать благосостояние народу, добровольно ей покорившемуся, и тем заставить своих соотечественников пожалеть о времени правления фамилии Багратионов.

Царевич не достиг исполнения своих желаний, но своими действиями причинил много бедствий отечеству, его воспитавшему. По его просьбе и подговорам лезгины, и без того всегда бывшие самыми беспокойными соседями, беспрерывно небольшими партиями и в разных местах вторгались в Грузию. Расположенные на границах наши войска не могли уследить за каждою мелкою толпою преимущественно конного неприятеля, и потому князь Цицианов принужден был сделать распоряжение, чтобы в местах лесистых и наиболее подверженных неприятельскому нападению устраивались засеки шириною не менее сажени, а в местах открытых рылись волчьи ямы в три ряда и в шахматном порядке [92] .