Чтение онлайн

– Всему миру известно, – начал опять гость, – какого жениха ты хочешь для дочери. Ты знал моего отца: от Дербента до Анапы не было человека храбрее, сильнее и выше его. Когда, бывало, поднимется во весь рост, луна задевает макушку его головы.

– Правда, – отвечал Джан-Клич, – велик был твой отец: сам его видел, и старики говорят, что горы ему по плечи, но, когда мой отец вставал во весь рост, твой проходил под его ногами…

– Пожалуй, – перебил его гость, – не будем считаться отцами, скажу я лучше о себе. Собрав пять тысяч панцирников, скакал я с ними до Дона, разграбил русские села и отогнал пять тысяч коней. Они там, в долине, возьми их в калым за дочь, я сделал то, чего никто еще не делал на свете – от Дербента до Анапы.

– Ты сделал славное дело, но Кунчук сделал больше тебя: со ста панцирниками он ворвался в Анапу, убил пашу, сжег город, освободил невесту и ускакал обратно. Будь моим гостем, но мужем моей дочери не будешь.

На следующий день является новый гость и претендент.

– Переплыл я Терек один, без товарищей, – начал пришедший, – ночью прокрался мимо караульных в станицу, переколол сонных двадцать человек, отрезал у каждого правую руку, поджег станицу, вышел, никем не замеченный в общей суматохе, а тебе принес двадцать рук – вот они, перечти!.. Я сделал то, чего никто не делал, – отдай мне дочь свою.

– Видел я пожар станицы, – отвечал Джан, – и слышал, что ты это сделал, но Хевсур Аната-Швилп сделал больше тебя. Из мести за смерть отца он днем пришел в кистинский аул, в дом старейшины, окруженного семейством, на вопрос: зачем явился? – Аната отвечал: за твоей головой в отмщение за смерть отца. Старейшина захохотал, но Аната одним взмахом кинжала снял с него голову, схватил ее, пробился к выходу из сакли, прошел весь аул сквозь толпу кистинов, поражая насмерть всех встречных, убил тридцать человек, скрылся в горы и, весь израненный, истек кровью на пороге родной сакли, принеся домой голову убийцы отца… Будь моим гостем, но мужем моей дочери не будешь…

Много являлось молодых князей рассказать о своих подвигах Джан-Кличу, но не было между ними ни одного, достойного руки прелестной Шекюр-Ханум.

Однажды Джан-Клич отпустил всех своих узденей и нукеров (служителей) на разбой за Терек и только сам остался в доме. Дверь в кунахской неожиданно скрипнула, Джан-Клич обернулся – перед ним стоял статный молодец.

– Добро пожаловать, что нужно? – спросил он незнакомца.

– Пришел за твоей дочерью, – отвечал тот.

– Ого, какой молодец! А знаешь ли, что сотни славнейших молодцов и удальцов со всего света домогались этой чести и никто не смог получить?

– Знаю и смеюсь над ними! А я получу то, за чем пришел.

– Неужели?.. Что же ты сделал такого, что дает тебе право быть счастливее сотни твоих предшественников?

– Пока ничего, но сделаю…

– Когда сделаешь, тогда и приходи.

– Не гони! Увидишь, что сделаю, но прежде скажи: сам-то ты храбр ли, силен ли?

– Слава Аллаху! – отвечал Джан с достоинством. – В нашей семье еще не было труса, и имени Улудая боятся от Дербента до Анапы! А силен ли я?.. Вот дедовские панцири, подыми, если можешь… Я ношу их на себе…

– О да! Ты храбр и силен. Ни тебя, ни предков твоих никто еще не побеждал?..

– И не будет такого счастливца, – отвечал с самодовольством Джан-Клич.

– Неужели?

И незнакомец вскочил, выхватил кинжал и приставил к груди Улудая.

– Слушай, – сказал он ему, – сопротивление бесполезно, ты один. У меня – посмотри в потолок – двенадцать нукеров целят в тебя.

Взглянул Улудай вверх и видит двенадцать дул, направленных в него сквозь крышу сакли.

– Я могу сделать то, – продолжал незнакомец, – чего еще никто никогда не делал: могу убить одного из Улудаев, убить тебя… Хочешь, сделаю?

– Нет, не хочу.

– Но ты согласен, что могу сделать то, чего еще никто не сделал?

– Совершенно согласен.

– Итак, я выполнил условие и теперь могу жениться на твоей дочери.

– Выполнил, и я сдержу данное мною слово, но это еще не все.

– А что еще?

– Чтобы стать мужем моей дочери, надо исполнить то, что она потребует.

– Как так? Об этом не было объявлено.

– Нет, извини, условие записано в Коране андреевского эфенди Сулеймана.

Делать нечего, претендент вместе с отцом отправились к красавице. Прекрасная Шекюр-Ханум сидела на своей половине на парчовых подушках, окруженная старухами. Красавица приветливо встретила молодого и статного князя.

– Мне легко угодить, – сказала она сладким голосом и с лукавой улыбкой посмотрела на него.

Князь отвечал, что готов для нее исполнить даже самое трудное дело.

– Сделай самую обыкновенную вещь, – сказала красавица. – Если ты назовешь и сделаешь сто дел и не отгадаешь задуманного мною и известного этим трем старухам, то я не буду твоей женой.

– Изволь… я совершу намаз.

– Раз! – провозгласили старухи и черкнули углем на стене.

– Сделаю пять омовений.

– Два! – посчитали старухи.

– Пообедаю.

– Три!

– Украду лошадь из конюшни соседа.

– Четыре!

Сколько ни называл князь, но угадать не мог, и самое обыкновенное дело так и не было названо.

– Ступай подумай, – сказала княжна, – а то скоро и ты потеряешь право на мне жениться.

Опечаленный, вышел князь из сакли невесты. Смеркалось, можно было ожидать скорого возвращения узденей и нукеров Джан-Клича, и тогда, конечно, жениху пришлось бы поплатиться за свой дерзкий поступок.

Князь опять вернулся в саклю невесты, называл ей самые обычные дела, дошел до девяноста девяти и все не мог угадать. Положение было критическим. Как бешеный выбежал молодой князь из сакли невесты: голова его горела, холодный пот обдавал все тело, члены дрожали.

На дворе он слышит топот, видит чернеющих вдали узденей Джан-Клича: смерть неизбежна.

– И я погиб и мои храбрые товарищи! – вскричал он. – Пусть и она погибнет от моего кинжала – не доставайся же никому!

Князь с гневом бросился к сакле, но в это время из-за угла показалась старуха: она подозвала к себе князя, шепнула ему что-то на ухо и поспешно скрылась.

Тот вбежал в саклю Шекюр-Ханум, но от волнения не мог выговорить рокового слова, а только показал на конец кинжала и баранью шкурку, которою обтягивается грудь черкешенок.

– Я твоя! – радостно воскликнула княжна и протянула ему обе руки.

– Будь осторожен, не порань груди в первый день брака, – сказал Улудай… [75]

Брак у мусульман бывает трех родов: постоянный, временный брак и брак с невольницей. Постоянным браком каждый мусульманин может сочетаться с четырьмя женами. Временный брак допускается только у шиитов и может быть заключен на несколько лет или на определенное число сближений мужчины с женщиной. Брак с невольницами разрешается только тем, кто по бедности не может содержать жену свободного происхождения.