Чтение онлайн

Страна эта находится в переходном состоянии: закоренелые дикие обычаи еще не оставлены народом, а цивилизация бросила свой первый луч и произвела смешение понятий, обычаев и верований.

Основанием общественного устройства страны служили, как и у других горских племен, все те же родовые союзы, которые представляли собою как бы административные единицы, на которые была разделена вся страна. Поводом к образованию союзов послужило анархическое состояние общества и необходимость защиты, что, при отсутствии правительственной власти, естественным образом служило соединению в одно целое населения данной местности, для ограждения совокупными силами своих прав от покушений извне и для составления взаимного поручительства об имущественном обеспечении. Каждый из образовавшихся таким образом союзов составлял одно целое, жил собственной внутренней жизнью и действовал сообща в тех вопросах, которые касались обеспечения своих личных и имущественных прав или мер, принимаемых для охранения внутренней и внешней безопасности. В состав такого союза входили все сословия известной местности, с теми правами и обязанностями относительно друг друга, которые с давних пор были освящены сначала необходимостью, а потом привычкой, обратившейся в обычай. Необходимость в противодействии большей силе, для действия против внутренних и внешних врагов, заставляла родоначальников союзов или родов соединяться по нескольку в одно целое. Понятно, что при таком соединении один род или даже отдельное лицо являлись преобладающим над всеми остальными. Подобное преобладание было тем более естественно, что при постоянно тревожном и напряженном состоянии общества защита его была возможна только при предоставлении одному лицу распорядительной власти. Такое исключительное положение некоторых родов и особенность лежавших на них обязанностей способствовали выделению их из всего населения известного участка и обусловили за ними некоторое уважение со стороны остального общества. Уважение это, переходя из рода в род, дало начало некоторым правам, предоставленным отдельным родам самим обществом, которое, с течением времени укрепляя их, как бы само признало некоторые роды привилегированными и стоящими выше остального населения.

Оттого в абхазских племенах преобладал не только аристократический элемент, но и существовала смесь феодальной системы вместе с удельною. Общества абхазского племени, не входящие в состав собственно Абхазии, как то: цебельда, самурзакань, джигеты, медовеевцы и проч., составляли аристократические республики, в которых княжеские и некоторые самостоятельные дворянские роды, господствуя над низшими сословиями, и в том числе над второстепенными дворянскими родами, сами существовали на тех же началах безвластия, которое составляло отличительную черту черкесских племен. По политическому значению народных сословий все различие между черкесским и абхазским обществом состояло в том, что в первом пользовались политическими правами и составляли республику три сословия: князья, дворяне и тфокотли, а в последнем два: князья и самостоятельные дворянские фамилии. Но между этими двумя племенами было другое существенное и важное различие: это преобладание в абхазских племенах аристократического элемента. Господствующее сословие у этих племен составляют князья, которые, по народным обычаям, поставлены были в обществе так высоко, что не только считались неприкосновенными для людей прочих сословий, но суд даже и не определял пени за убийство князя, как бы не допуская и мысли о возможности посягательства на их особу и искупления убийства их какою бы то ни было ценой. В случае убийства князя кем-либо из низших, хотя бы нечаянно, адат осуждал на истребление весь род убийцы. Хотя подобные приговоры давно не исполняются, но хранятся и выставляются князьями как доказательство их высокого положения в обществе. Подвластные князя обязаны были защищать его, выходить, по его требованию, с оружием и мстить за него. Со своей стороны, князь обязан был защищать своих подвластных от обид и охранять их собственность. Он был судья и посредник в раздорах и тяжбах своих подвластных, за что и получал известную плату в свою пользу.

Собственно в Абхазии существовало, кроме особы владетеля, восемь главных видов сословий: тявада — князья; амиста в Абхазии и жноскуа в Самурзакани, дворяне; ашнахмуа, или просто шинакма [7] (телохранители владетеля), анхае (в Самурзакани пиош) и азаты — все три составляли нечто вроде среднего сословия. Собственно же зависимым сословием были амацюрасгу (в Самурзакани мойнале); ахуйю (в Самурзакани дельмахоре) и ахашала.

Все эти сословия были подчинены центральной власти, сосредоточенной, до некоторой только степени, в лице владетеля Абхазии и Самурзакани. Сан владетеля принадлежал фамилии князей Шервашидзе, в которой он и переходил по наследству старшему в роде, по прямой линии мужского пола.

На попечении правительственной власти Абхазии и Самурзакани прежде всего лежала обязанность ограждать население от внешних врагов и обеспечить своих подданных от нарушения личных и имущественных прав каждого. Такая обязанность правительства обусловливалась географическим положением страны, характером внешних сношений и, наконец, особенностью условий внутренней жизни населения. Прилегая непосредственно к вольным и независимым обществам, Абхазия была театром беспрерывных военных предприятий и хищнических вторжений со стороны этих обществ, угонявших скот, грабивших жителей и уводивших в плен абхазцев. С другой стороны, преступник, не могший оставаться в Абхазии из опасения преследований, находил себе среди тех же племен надежное убежище, и, наконец, горные пастбища, лежавшие на границе Абхазии и Самурзакани с вольными обществами, служили местом постоянных ссор и кровавых столкновений во время летней пастьбы скота. Ко всему этому надо прибавить, что до появления русской власти и дадианы мингрельские не упускали удобного случая вторгнуться с востока в Абхазию, как страну им неприязненную.

Разорение страны и бедствия от подобных вторжений еще более усиливались от недостатка единства в народе, не имевшем сил воспрепятствовать вторжениям. Внутреннее устройство страны основывалось, как мы видели, на существовании многих отдельных союзов, противодействовавших административной централизации; обычай кровомщения, существовавший в Абхазии в значительных размерах, и, наконец, обычай ассаства, или произвольного переселения каждого из одной общины в другую, послужили к развитию самоуправства и установили безнаказанность за такого рода преступления, которые не оправдывались и самими туземцами.

Ко всем этим неустройствам присоединялось еще и то, что среди владельческого рода происходили постоянные распри и, по самому положению правителей, не располагавших никакой общественной суммою и имевших лишь средства для собственного пропитания, чувствовался постоянный недостаток в материальных средствах, лишавший владетелей возможности осуществить какую бы то ни было правительственную цель.

«Таким образом, внешняя поддержка являлась предметом почти необходимости для возможного поддержания в стране авторитета владетельской власти. В Абхазии давали такую поддержку сначала турки, потом русские. Но и при этом условии владельческая власть давала лишь весьма слабое обеспечение внешней и внутренней безопасности, между тем потребность в той и другой, естественно, чувствовалась всегда населением, и притом самая настоятельная. Это обеспечение устроилось внутренней жизнью населения, при посредстве обычных установлений, выработанных опытом, силами самого населения. Такая связь обычая с внутренним устройством страны, обеспечивавшим населению его личные и имущественные права, составляет основу силы абхазского обычая, дающую объяснение, почему он мог жить, сохраняться независимо от частой перемены правительственной власти и смятений, возбуждавшихся членами владельческого дома, а также другими сильными родами. Устройство было далеко не идеальное. Оно вполне соответствовало почти естественному состоянию населения страны и слабости его умственного развития. Во всяком случае, внутреннее устройство страны, основанное на силах, чуждых владельческой власти, содействовало ослаблению ее авторитета, и она явилась слабой перед народным обычаем и должна была делать ему уступки».

Оттого в Абхазии владетель не был самовластным правителем, а скорее блюстителем порядка и исполнения народных обычаев, принявших силу закона. По народным установлениям правитель, называемый абхазцами ах, был только военным главой феодальной аристократии. Отношения его к князьям были только личные, без всякого права вмешательства во внутреннее их управление. Не получая определенной подати от народа и существуя только доходами со своих родовых имений и земель, владетель находился в полной зависимости от князей и дворян. Последние повиновались ему до тех пор, пока распоряжения владетеля были согласны с их видами, а в противном случае готовы были сопротивляться его требованиям.

Главнейшей обязанностью правителя было принимать меры к безопасности всего края, вести сношения и заключать условия с иностранными племенами, заботиться о внутреннем спокойствии края и принимать необходимые к тому меры. В случае неприятельских вторжений он созывал для защиты края милицию и сам возглавлял ее. Для сбора милиции в прежнее время в Абхазии существовал следующий порядок. Владетель посылал приказание по целому краю или в одну часть его приготовить милицию. Князья и дворяне передавали это приказание своим подвластным, и тогда все, способные носить оружие, приготовлялись к походу. Когда приготовление было окончено и следовало распоряжение о сборе, тогда ратники решали сами, кому идти и кому остаться, и затем выступали на сборные пункты. От похода избавлялись только старики и, если не было усиленного сбора, то и такие молодые люди, которые не были еще ни разу в делах. На сборных пунктах объявлялось о числе милиции, которое должно быть выставлено каждой деревней или околотком. Тогда милиционеры вторично делали между собою выбор и лишних возвращали домой. Освобожденные от похода должны были доставлять продовольствие и прочие предметы, необходимые для похода. Всякий такой наряд производился по распоряжению самого общества. Князья и дворяне не вмешивались в это дело, а наблюдали только за тем, чтобы из их деревень было налицо положенное число милиционеров. Князь, или дворянин, приняв начальство над своими подвластными, шел с ними на место, назначенное владетелем.

Князья были обязаны исполнять все приказания владетеля, относящиеся до общественной безопасности и военных действий, оказывать лично ему и его семейству все наружные знаки почтения и, в случае умерщвления владетеля, мстить за него, как за оскорбление народной чести. Если бы владетель был взят в плен, то выручать его, не щадя своей жизни и достояния. Особа владетеля признавалась неприкосновенной.

Владетельский дом имел свои родовые имения, которыми управлял наравне с прочими князьями и дворянами. Владетель не пользовался никакими податями и поборами с народа. Особая пеня, платимая за убийство, воровство и каждый другой беспорядок, произведенный в соседстве дома владетеля или на земле родовых его имений, – составляла единственный источник доходов.

Отсутствие определенных повинностей в пользу владетеля и часто стесненное его положение ввели в Абхазии обычай, по которому владетель пользовался правом два раза в году навестить каждого князя и дворянина. Во время таких его поездок по краю князья и дворяне обязаны были кормить его вместе со всей свитой и телохранителями. При отъезде владетеля хозяин должен был сделать ему подарок такой ценности, которая соответствовала достатку хозяина. Туземное дворянство, отстаивая свою независимость, не признавало этого подарка за обязательную повинность, но считало его только как видимый знак и способ доказать свое уважение почетному гостю.

Жажда независимости была причиною того, что при всей важности, приданной народными установлениями сану владетеля по делам внешней политики и по личному его значению, власть его во внутренних делах была весьма ограниченна. В землях и имениях, принадлежавших подвластным ему князьям и дворянам, владетель не имел права вмешиваться во внутреннее управление. Род князей Шервашидзе находился в тех же отношениях к другим княжеским фамилиям, в каких последние находились между собою, то есть на правах родовых союзов, с одинаковой ответственностью перед другими родами, которые имели даже право в случаях нарушения родом князей Шервашидзе коренных обычаев земли действовать против него силою оружия. Таким образом, владетель находился в полной зависимости от князей и дворянства и принудить кого-нибудь подчиниться его воле и требованиям он мог не иначе как при помощи тех же дворян, которых должен был сначала склонить на свою сторону просьбами и подарками.