Чтение онлайн

В донских полках был огромный некомплект в строевых лошадях, а в полках пехоты недоставало 700 человек, пополнить которых было нечем, так как все рекруты шли на укомплектование армий, назначенных для отражения полчищ Наполеона, готовившегося вторгнуться в Россию. Главнокомандующему на Кавказе предоставлено распоряжаться только теми средствами, которые были под рукою; ему вменено в обязанность приостановить наступательные действия и обратить исключительное внимание на переговоры с тегеранским двором [33] .

Полагаясь во всем на Бога и опираясь на своих помощников, Ртищев принялся за дело с свойственною его летам осторожностью и ознаменовал свое пребывание на Кавказе заключением мира с Персиею. Блистательные дарования и действия Котляревского неразрывно связаны с этим событием и с расширением нашего владычества в Закавказье…

Прибыв 20 апреля в Тифлис, Ртищев в тот же день вступил в управление краем и командование войсками. Последние, большими или меньшими отрядами, были раскинуты на всем протяжении от Черного до Каспийского морей. Так, в Мингрелии, Гурии и Имеретин находился отряд из пяти с половиною батальонов [34] и донского Балабина полка, под начальством генерал-майора Симоновича. Резервом ему служили расположенные в Карталинии семь рот пехоты [35] и донской Поздеева 8-го полк, под командою полковника Печерского. Пять рот [36] с двумя орудиями находились в Тифлисе, по одной роте Суздальского полка были в Анануре и Пасанауре – пунктах весьма важных для поддержания беспрепятственного сообщения с Кавказскою линиею. Кабардинский пехотный [37] и донской Данилова полки были расположены в Кахетии. Замок, принадлежавший царевичу Давиду и построенный над р. Алазанью, занят двумя ротами; селения Магаро и Караагач – батальоном Кабардинского полка. Вместе с тем, для лучшей охраны и облегчения войск при обороне, сделано распоряжение о вырубке леса по обеим сторонам дорог, ведущих в Балачауры, Тионеты и Ахмети, а также по Сигнахской дороге до г. Телава.

Защита крепости Ахалкалак и обеспечение границы нашей с Турциею возложены на отряд генерал-майора князя Орбелиани [38] , которому, сверх того, поручено прикрывать Сомхетию и Шурагельскую провинцию, если бы персияне сосредоточили свои силы против них, для чего и иметь сообщение с стоявшим в Памбаках отрядом генерал-майора Лисаневича [39] .

Последний, имея в своем распоряжении пять батальонов и два донских казачьих полка, занимал важнейшие пункты Памбакской и Шурагельской провинций, а именно: селения Караклис, Бекант и Гумри. В первых двух селениях строились укрепления, а в Гумри исправлялась существовавшая там каменная батарея. Под защиту этих укреплений должны были собираться жители, в случае неприятельского вторжения.

Прикрывая своим отрядом большую часть Грузии, генерал Лисаневич имел свои фланги обеспеченными: с одной стороны отрядом генерал-майора князя Орбелиани, а с другой – отрядом генерал-майора Клодта фон Юргенсбурга, стоявшего между Чардахлами и Шамхором, с тремя батальонами пехоты, одним казачьим полком и половиною батарейной роты [40] . Войска эти должны были защищать Шамшадыльский и Елисаветпольский округи. В Елисаветполе находились три роты Севастопольского полка, и гренадерская рота того же батальона поставлена в г. Нухе.

Далее, в Карабаге стоял генерал-майор Котляревский с шестью батальонами и казачьим полком [41] . В Баку и Дербенте находились особые гарнизонные батальоны, а в Дагестане, для защиты Кубинской провинции и Кюринской крепости, был особый отряд, под начальством генерал-майора Хатунцева [42] . Сверх того, в Баку находился еще Каспийский морской батальон, назначенный собственно для десанта, если бы представилась необходимость сделать высадку или воспрепятствовать персиянам строить в своих портах суда [43] . За этим наблюдала каспийская флотилия, суда которой были расположены: корабль «Гром» и корвет «Казань» у острова Capo; бриги «Ящерица» и «Змея» – у Ленкорани; люгер «Горностай» – у гиллянских берегов, а люгер «Щегол» и транспорт «Осетр» стояли на Бакинском рейде.

Из обзора расположения войск и очертания нашей границы видно, что положение генерал-майора Котляревского в Карабаге было самое затруднительное потому, что, куда персияне ни направили бы свои неприязненные действия, они не могли миновать Карабага. Сознавая свое аванпостное положение, Котляревский настолько зорко следил за неприятелем, что большая часть воззваний, посылаемых персиянами в наши мусульманские провинции, попадались в его руки. В конце мая и начале июня деятельность персидского правительства в этом отношении была весьма плодовита, и прокламации в огромном числе распространялись между населением.

«Прежде сего, – писал Баба-хан в своем фирмане [44] , – высокостепенный Мехти-Кули-хан Джеванширский (Карабагский), вследствие различных причин, держал себя в отдалении от царской нашей службы и, будучи испуган, дичился нас. Теперь он, признав наши монаршие милости и благосклонность капиталом своей надежды и упования, изъявляет готовность оказывать нам заслуги и повиновение и обещает искоренить, истребить, пленить и изгнать русских гяуров из Карабага.

Вследствие чего мы по монаршему нашему благоволению, забывая прежнее его отчуждение, удостаиваем его монаршей нашей благосклонности и желаем, что если он начнет враждебные действия против русских и успеет выполнить возложенные на него поручения и очистить Карабаг от гадости русских, то обещаем, согласно собственному его желанию, утвердить его в карабахском владении без малейшего вмешательства посторонних и приказать, чтобы, рассеянные по Азербайджану и прочим местам, разные семейства карабагские были опять возвращены в Карабаг и там водворены».

Мехти-Кули-хан представил этот фирман генералу Котляревскому, чтобы он, «по прочтении, узнал его содержание». Такая же точно участь постигала большую часть воззваний, и если они встречали удобную для себя почву, так это в Дагестане, где находились бывший хан Дербентский Ших-Али и Сурхай-хан Казикумухский, самые искренние агитаторы в пользу персидского правительства.

В июне посланные Ших-Али к властителю Персии возвратились обратно. Пробравшись через Табасаранские горы, они привезли ему 1500 червонцев и подарки: Сурхай-хану, брату аварского султана Гассан-хану и акушенским старшинам. Баба-хан просил их собрать как можно более войск и быть готовыми к действию с его войсками, через Ширванское ханство. Сурхай тотчас же пригласил к себе на совещание акушенских и других старшин, но решение их не соответствовало его ожиданиям. Акушенцы отказались принять прямое и открытое участие в неприязненных действиях, но готовы были пригласить охотников сражаться под знаменами Сурхая. Такое заявление не устраивало владельца казикумухского: всем охотникам надо было платить деньги, а этого хан не любил и потому решил, не связывая себя никакими обязательствами с акушенцами, послать приглашение к ахтинцам и рутульцам. Сурхай писал им, что все дагестанцы, согласись между собою, обязались клятвою собраться в одно место и идти против «беззаконных и несчастных врагов Богу и нашему закону, которые при помощи Божией будут побеждены и наказаны».

Посланный с этим письмом попался в наши руки, и вместо письма Сурхая ахтинцы получили предложение генерал-майора Хатун-цева не верить словам хана Казикумухского, но оставаться спокойными и верными тому правительству, которому они уже присягнули.

Хотя на точное исполнение этого совета и нельзя было надеяться, но можно было быть уверенным, что сведения, полученные русскими о намерениях Сурхая, заставят горцев отказаться от поголовного ополчения и оказать сильную помощь казикумухцам. Так оно было в действительности, и Сурхай успел только склонить на свою сторону уцмия [45] Каракайтагского, человека враждебного России.

На границах уцмия с давнего времени производились грабежи, разбои и захват наших товаров, отправляемых в Дербент из Кизляра и Тарков. На требование запретить подобное своевольство и доставить удовлетворение обиженным уцмий отговаривался, что народ его не слушает и он не в состоянии удовлетворить всех требований; а когда дело коснулось до совокупных действий с казикумухским ханом, то власть его оказалась настолько сильною, что он собрал значительное число войск в помощь Сурхаю.

Не желая допустить соединения союзников и предпочитая разбить их по частям, генерал-майор Хатунцев, стоявший лагерем при Калэсуаре, предпринял экспедицию во владения уцмия Каракайтагского. Он разделил отряд на две части: четыре роты Троицкого полка с одним орудием, под командою майора Нешковича 1-го, отправлены в Кураг, в подкрепление тамошнему гарнизону, для противодействия Сурхаю, если бы он попытался вторгнуться в Кюринскую провинцию; три же роты с двумя орудиями Хатунцев взял с собою в Дербент и, присоединив там 250 человек из гарнизона, в ночь на 28 июня форсированным маршем двинулся во владения уцмия Каракайтагского. Пройдя 60 верст от Дербента, Хатунцев, в пять часов по полуночи, остановился лагерем у селения Башлы, в котором насчитывалось до 200 домов и до 5000 жителей мужеского пола. Народ считал себя вольным, признавал уцмия своим протектором, но не платил ему никакой дани.