Чтение онлайн

Еще ранее движения Глазенапа шамхал присоединил к нашему отряду свои войска и отправил в Дербент преданных ему лиц, работавших в его пользу. Они разглашали, что значительный отряд русских войск вступил уже в Дагестан и послан для разрушения города, так что единственное спасение для дербентцев есть покорность и предание себя великодушию императора. Последствием таких рассказов было волнение жителей, борьба партий, враждебных друг другу, и ссоры, едва не доходившие до драки.

Пользуясь всеобщим замешательством, Глазенап ускорил свое движение и скоро подошел к Дербенту. Страшась наказания, знатнейшие лица города просили Ших-Али-хана выйти навстречу русскому начальнику и покориться. Хан отверг предложение и намерен был запереть городские ворота, никого не выпускать из крепости и защищаться в ней с небольшой горстью наемных войск, собранных из разных мест Дагестана. Тогда один из главнейших беков, Али-Пенах, собрал себе партию, выгнал Ших-Али-хана из города и 21 июня отправил к Глазенапу тринадцать человек почетных депутатов с объявлением, что город и народ повергает себя во всегдашнее подданство русскому императору.

Прибыв в урочище Куцу, где находился наш лагерь, депутаты просили прислать как можно скорее русские войска в обеспечение жителей от нападения Ших-Али-хана.

Изменнический поступок бакинского хана с князем Цициановым был у всех в памяти, и Глазенап, опасаясь измены, не решался удовлетворить просьбе депутатов; но шеф 16-го егерского полка, генерал-майор Лихачев, уговорил его.

Зная переменчивость характера азиятцев, Лихачев убедил Глазенапа воспользоваться случаем и отправить вперед небольшое число казаков для занятия города. Он говорил, что всякая медленность здесь не у места и что колеблющаяся нерешительность может произвести недоверие к русскому войску. Глазенап предложил Лихачеву самому отправиться в Дербент.

– Честь – мой бог, – сказал он при прощании с окружавшими его, – я умру, если должно, чтобы я умер, заботясь о пользах отечества своего.

Сев на лошадь, он скрылся в ночной темноте с шестью депутатами, шестьюстами казаков и с одним орудием. Ему приказано было прежде всего занять замок Нарын-Кале, где был ханский дом.

Проехав в одну ночь около шестидесяти верст, Лихачев на рассвете явился под стенами Дербента и отправил депутатов в город с объявлением, что русские войска прибыли для его защиты. Жители огромной толпой вышли навстречу русским, и скоро между отрядом и городом образовалась живая улица, среди которой генерал-майор Лихачев проехал в замок Нарын-Кале [80] .

На следующий день весь отряд, около одиннадцати часов утра, подошел к Дербенту, где народ встретил его с хлебом и солью, а почетные старшины поднесли Глазенапу ключи крепости [81] . 23 июня, при огромном стечении народа, было совершено благодарственное молебствие, а на следующий день все жители приведены к присяге в главной мечети города.

Ших-Али-хан скрылся в горах, а потом переехал в Кубу, где кутил и пьянствовал. Он просил прощения и отказывался навсегда от ханства Дербентского, с тем чтобы ему даны были средства к существованию. Никто не верил ни чистосердечности его раскаяния, ни обещаниям, неоднократно нарушенным, и для хана не было уже возврата. Мегдий шамхал Тарковский в короткое время приобрел такое влияние в Дербенте, что жители сами просили об утверждении его своим ханом. В этом отношении агенты его действовали весьма ловко [82] .

– Русские не имеют постоянства, – говорили они дербентцам, – и сколько раз они ни выступали в поход на Персию, всегда ворочались назад. Хотя вы и выгнали своего хана, но после возвращения русских потерпите от него притеснения. Полезнее всего для вас просить себе правителем шамхала, который защитит вас от всех притязаний бывшего хана.

Представители народа явились к генералу Глазенапу с просьбой утвердить Мегдия шамхала Тарковского ханом Дербентским. Глазенап обещал удовлетворить желание народа, и тем охотнее, что находил такое назначение в интересах России и согласным с видами нашего правительства.

«Будучи ханом, – писал он о шамхале, – все замыслы и предприятия соседственных горцев собственно уже тогда для своей пользы всегда будет открывать, имея на то способы и оные превращать в ничтожество. А Ших-Али-хана, конечно, поймает живого и доставит к нам; ежели не успеет в сем, то постарается, по своему обычаю, его умертвить. Сей есть самой развратной жизни человек» [83] .

Император Александр утвердил представление Глазенапа, и в сентябре 1806 года Мегдий шамхал Тарковский, владелец буйнакский и дагестанский, генерал-лейтенант русской службы, возведен, сам и потомственно, в достоинство хана Дербентского, под непосредственным покровительством и защитой России [84] . Мегдию предоставлено право пользоваться доходами с ханства, за исключением доходов с города Дербента, которые должны были поступать в казну. Он получил золотую медаль с бриллиантами, ценой в 5000 рублей; его приближенные и родственники осыпаны чинами, жалованьем и подарками, состоявшими из бархата, атласа, часов, цепочек и проч. [85] Одним словом, щедроты императора были так велики, что шамхал не мог на них не только рассчитывать, но и ожидать. «По особому к вам высочайшему благоволению, – писал впоследствии граф Гудович шамхалу, – имеете счастье пользоваться преимуществами перед всеми прочими ханами тем, что все прочие в знак подданства своего платят дань ежегодно по 8000 червонцев; вместо того, ваше превосходительство, сами от щедрот Его Величества изволите получать жалованья 6000 рублей в год» [86] .

Шамхал все-таки не был вполне доволен милостями императора и, как азиятец, был жаден и корыстолюбив до крайности. Благодаря за назначение его ханом Дербентским, Мегдий просил о пожаловании ему, в знак ханского достоинства, знамени; об освобождении дербентских деревень от всякой повинности и вноса податей и, наконец, об увеличении ему содержания, считая поручаемое недостаточным, – поелику, писал он, я имею много издержек относительно приготовления войск моих и других дел» [87] .

Главнокомандующий обещал исходатайствовать ему знамя, но отказал в прибавке содержания и в освобождении жителей от платежа податей и повинностей.

Между тем Ших-Али-хан, остававшийся все это время в Кубе, не мог, конечно, быть праздным зрителем совершающихся событий. Он набирал себе партию преданных, искал помощи у соседей, и Глазенап скоро узнал, будто бы в Кубу пришло до 4000 персидских войск с четырьмя орудиями; что Сурхай-хан Казикумухский снова набирает войска и намерен, соединившись с персиянами, идти к Дербенту и атаковать его. Хотя слухи о численности неприятеля и казались слишком преувеличенными, тем не менее за неприбытием десанта и флотилии,

Глазенап, не продолжая своего движения вперед, решился остаться в Дербенте и выждать, пока не выяснятся намерения противников.

Посланный в Кубу наш лазутчик принес известие, что в окрестностях этого города, по деревням, действительно стоят персияне, но число их не более 2000 человек; что они находятся в весьма плохом состоянии и ощущают недостаток в продовольствии, которое берут силой у окрестных жителей. Командированный в Карабаг, вместо майора Лисаневича, подполковник Котляревский доносил также, что Аббас-Мирза переправился было на нашу сторону Аракса, но 21 июля, вечером, перешел обратно и потянулся на Мугань, как слышно, с целью перевести всех тамошних жителей в Ордубат, и по просьбе Касим-бека, брата Мустафы-хана Ширванского (Шемахинского), свергнуть последнего с ханства и возвести Касима [88] .

В конце июля прибыл в Ширвань посланный Аббас-Мирзы с объявлением, что шах возложил на своего сына и наследника изгнать талышенцев из Сальян и передать этот магал (волость) в ведение ширванского (шемахинского) хана в том случае, если последний даст свое войско в помощь персиянам и будет действовать с ними против русских [89] . Мустафа, зная, что Касим давно ищет его погибели, не верил льстивым обещаниям персиянина.

Войска я не дам, отвечал он посланному; мое войско не пойдет против русских; я не буду служить шаху и Сальян от принца не хочу.

Опасаясь разорений, Мустафа просил прислать ему в помощь отряд русских войск. Эта просьба, за неимением войск, готовых к движению, не могла быть удовлетворена безотлагательно, а между тем Аббас-Мирза, находившийся с своими войсками близ Джавата, лежавшего при слиянии рек Куры и Аракса, вторгнулся в Ширванское ханство. Передовые его отряды появились близ города Шемахи и увели с собой нескольких жителей, которых Мустафа не успел переселить в горы. Последний скрылся сам на Фит-Даге, укрепленной горе, куда приехал к нему другой посланный от наследника персидского престола, с предложением покориться и с обещанием полного прощения [90] . Отказавшись и на этот раз исполнить требование Аббас-Мирзы, ширванский хан снова просил нашей помощи.