Чтение онлайн

Ближе других к Ширвани стоял тогда генерал-майор Небольсин с своим отрядом, только что возвратившимся из Карабагской экспедиции, и расположенным на реке Курак-Чае. Как только Несветаев получил первую просьбу Мустафа-хана Ширванского и узнал, что Аббас-Мирза переправился через реку Куру, он предписал генерал-майору Небольсину прогнать неприятеля и для того следовать через Аскарань к Джавату. Движение это не могло состояться скоро, за неимением запасного провианта, заготовление которого производилось весьма медленно. Хотя в елисаветпольский магазин, как ближайший к расположению отряда, и было доставлено пшеницы до ста четвертей, но она тотчас же была разобрана полками и командами на текущее продовольствие, а магазин оставался по-прежнему пустым.

Причиной большой медленности в заготовлении продовольствия войскам было, во-первых, затруднение в перевозке хлеба по местности пересеченной и гористой, где доставка производилась большею частью на вьюках, а во-вторых, и то, что хлеб приобретался преимущественно в зерне и помол его производился самими нижними чинами на небольших азиятских мельницах. При самом усиленном наряде солдаты могли в течение дня намолоть такое лишь количество муки, которое было едва достаточно на трехсуточное довольствие. Купить хлеба у местных жителей было невозможно, по неимению его, и, следовательно, обеспечение отряда продовольствием могло быть произведено только доставкой готового хлеба из Грузии. От скорости доставки зависело скорое или медленное выступление отряда Небольсина, не могшего предпринять продолжительного похода без значительных запасов провианта.

Движение к Джавату, по необитаемым и непроходимым местам, представляло немалые затруднения; расстояние это, при тогдашнем состоянии дорог, могло быть пройдено отрядом не менее как в двадцать переходов, и, следовательно, вопрос о продовольствии становился капитальным и самым существенным. Имея в виду, что у Небольсина не было ни провиантских, ни лазаретных фур, ни лошадей, Несветаев приказал выслать из Шамшадыля на Курак-Чай 850 вьючных быков с погонщиками, а из Грузии отправить туда же 60 арб для перевозки больных.

Заготовление запасов было единственной причиной, почему куракчайский отряд не мог двинуться с места ранее половины сентября [91] . Чтобы ускорить движение, Несветаев просил хана Ширванского доставить провиант для войск, посылаемых ему в помощь [92] . Мустафа в ответ на это писал, что заготовить больших запасов провианта теперь невозможно, так как персияне, ворвавшись в его владения, разоряют уже Шиллиан, защищаемый братом его Измаил-беком. Тогда генералу Небольсину приказано было сформировать летучий отряд из тысячи человек с пятью орудиями, который и был отправлен, под командой полковника Карягина, к переправе через реку Куру у местечка Зардоб, лежавшего на границе Ширвана.

Местечко Шиллиан было окружено с трех сторон озером и потому доступно только с одной стороны. Двинувшись со стороны Зардоба, мы запирали неприятелю отступление, и потому, если бы персияне, узнав о движении нашем в этом направлении, не приняли боя и, по одному только слуху о прибытии русских войск, ушли из Ширвана, то отряду полковника Карягина приказано было, переправившись через реку Куру, остановиться у Берды, на реке Тертере [93] . Простояв на этом месте некоторое время, Карягин должен был возвратиться обратно на реку Курак-Чай [94] ; в случае же сопротивления персиян гнать их к Араксу.

Дойдя до Зардоба, полковник Карягин захворал и не мог следовать далее. Оставшийся старшим по нем подполковник Лисаневич принял команду над отрядом, взял 250 человек 17-го егерского полка, с двумя орудиями, и выступил с ними, 30 сентября, к Джавату, на соединение с войсками хана Ширванского.

Генерал-майор Небольсин писал Мустафе, что следом за Карягиным выступил бы и сам, но ожидает от хана пособия при переправе через реку Куру, прибытия аманата, проводников и известия об обеспечении его отряда продовольствием в ширванском владении. Не упоминая ни слова о провианте, Мустафа отвечал, что 11 сентября Аббас-Мирза со всем своим отрядом снялся из окрестностей Ак-Су и направился к реке Куре. «Покорнейше прошу, – писал хан, – день и ночь, не делая отдыха и ночлега, спешить сюда на крыльях поспешности; я надеюсь, что дела примут желаемый оборот» [95] .

«Вы изволите требовать, – писал Мустафа в другом письме Несветаеву, – для большей доверенности в аманаты одного из детей моих родных, равно и одного верного моего чиновника в проводники, дабы показать удобное место на переправе для сделания живого моста и прочих нужд непобедимого войска. Хотя все сие справедливо, но, по некоторым случаям, прислать аманата невозможно, – первое потому, что сказанные дети очень малолетние, и им нужны кормилицы и слуги; второе потому, что шекинское и персидское войска окружают меня наподобие кольца и, при сем случае, не время тех детей прислать…

Мой же совет есть тот, чтобы по частям не присылать войска, а чтобы со всем войском прибыли б вы вскорости с полной доверенностью; но вы не подумайте, чтобы я был вероломный нарушитель обещания своего, как прочие мухамедане. Благодарение Богу, всем известно, что я, со всем семейством, имуществом и владением своим, предался в том обещании и присяге, которые мной даны князю Цицианову; я разорил владение свое и оказал себя персидскому шаху противным для того только, чтобы не оказаться к службе его императорского величества лживым до пролития крови и нарушителем своего обещания. А потому опытного не следует испытывать, я от вас не отчужден; дело сие, клонящееся к наказанию неприятеля, буде исполнено будет, то с обеих сторон как оказаны будут услуги его императорскому величеству, так и земля его очистится от мерзости неприятельской, следовательно, не хорошо вам медлить, а нужно в скорости прибыть со всем войском» [96] .

Переправившись через реку Куру у Менгечаура, Небольсин вступил в шекинское владение в то время, когда персияне, разорив Ширванское ханство и встретив сопротивление со стороны самого хана, перешли обратно через реку Араке и ушли на Муганскую степь. Хотя они отступили весьма удачно, не были отрезаны и избежали встречи с нашими войсками, тем не менее Баба-хан был недоволен действиями своих военачальников. Он упрекал Пир-Кули-хана в том, что тот не дал помощи его сыну Аббас-Мирзе и сидел спокойно в Ахаре. «Такового твоего поступка мы не одобряем, – писал повелитель Персии, – потому что мы ожидали от тебя, в случае какого покушения русских войск на тамошние края, что ты, без повеления нашего и без всякой нужды в войске, можешь наказать их даже с десятью человеками и искоренить все злонамерие их, а не то, чтобы ты, как чужд, сидел в Ахаре» [97] . Баба-хан сообщал Пир-Кули-хану, что он приказал собрать «ловящих львов» еще 10 000 человек, из которых 3000 пеших отправить гилянской стороной, а 7000 кавалерии по Хамсийской дороге; что все эти войска соберутся под начальством сына его Аббас-Мирзы на Мугани и что к ним присоединятся дагестанские народы [98] .

Соединения этого, однако же, не последовало. С одной стороны, пребывание русских войск в Дербенте, а с другой – движение отряда генерала Небольсина устрашали хана Казикумухского, и он предпочел оставаться в своих горах, не трогаясь с места. Предположение о нападении на Дербент было оставлено Сурхаем, и генерал Глазенап имел теперь полную возможность привести в исполнение мысль о покорении Баку. Главнокомандующий настаивал, чтобы город покорен был непременно в сентябре и чтобы самостоятельность ханства была уничтожена.

Ханство это, занимая несколько верст в окружности, примыкало с одной стороны к Каспийскому морю, а с прочих сторон – к Дагестану и ханству Шемахинскому или Ширванскому, полное спокойствие в которых могло быть соблюдено только со введением русского управления в Баку. Сверх наказания бакинского хана за изменнический поступок с князем Цициановым, покорение этого ханства признавалось необходимым еще и потому, что Баку был крайний и важнейший пункт при установлении предположенной границы по рекам Куре и Араксу [99] .