Чтение онлайн

При этом следует отметить, что именно мелкое крестьянство издавна представляло собой опору римской государственности. В малых хозяйствах, которые редко превышали 10 югеров (2,5 га), выращивались злаки, в садах — овощи и травы, содержалось несколько голов скота, преимущественно овцы и свиньи. Доходы от этого хозяйства едва перекрывали прожиточный минимум семьи. Грабежи и разбои во время войны, бури, долгое отсутствие хозяина из-за его участия в военных походах, долги и болезни часто разоряли эти мелкие хозяйства. В любом случае они не могли конкурировать с современными методами владельцев больших имений. В отличие от крупного загородного хозяйства, которое располагалось вблизи от рынков сбыта, удобных коммуникаций и обладало достаточным потенциалом рабочей силы, мелкие крестьяне большей частью жили в удаленных от рынка районах, но тем не менее добивались успеха, благодаря низкой себестоимости производства.

Мелкое крестьянство было парализовано не столько стратегией «выжженной земли» Ганнибала или стремлением владельцев крупных имений округлить свои владения, сколько многолетними походами Рима на эллинистический восток в течение II в. до н,э., а также в Северную Африку и в Испанию. Во время этих походов погибли десятки тысяч крестьян. Показательно, что соображения о сохранении военной мощи Рима послужили для Тиберия Гракха поводом для проведения реформы, которая должна была снова усилить мелкое крестьянство. Но многочисленные «аграрные законы», которые действовали во все времена поздней республики вплоть до Цезаря, и наконец, расселение ветеранов, не смогли помочь этому сектору экономики. Остановить структурные изменения в области сельского хозяйства было невозможно.

Во времена поздней Римской республики, как никогда раньше, были благоприятными условия для ремесел, торговли, транспортного промысла и денежных операций. Из-за постоянных войн резко возросли потребности, поднялись объемы производства и возможности сбыта. Так как в Римской республике не существовало непосредственно государственной экономики, она была вынуждена передать арендным союзам откупщиков заказы на вооружение, транспорт, строительство, а также поручить им сбор налогов. Все это стало движущей силой экономического развития, но одновременно и официальной эксплуатацией провинций. Так как откупщики должны были первоначально ссужать значительные средства, их последующая прибыль была огромной, а главное — санкционированной государством.

Даже «певец» сельского хозяйства Катон научился давать в рост свои деньги. «Когда он начал зарабатывать деньги, он обнаружил, что земледелие является больше времяпрепровождением, чем доходным денежным источником. Он вкладывал свой капитал в верные, лишенные риска предприятия, покупал пруды, горячие источники, места для сукновален, приспособления для смоловарения, естественные пастбища, из чего извлекал большую выгоду... Он не пренебрег даже сомнительной ролью заимодавца для избежания морской подати и поступал следующим образом: побудил нуждающихся в деньгах создать общество кредиторов. Они совместно владели 50 или более кораблями, он через посредничество своего вольноотпущенника Квинтиона брал себе пай. Квинтион наблюдал за должниками и плавал вместе с ними. Таким образом, риску подвергались не все, а только небольшая часть кораблей, прибыль же была большой» (Плутарх. «Катон Старший»). Благодаря интеграции Рима в денежное хозяйство Средиземноморья, обогащался относительно небольшой слой всадников и вольноотпущенников. Само же развитие города Рима протекало крайне трудно. Во II в. до н.э. туда хлынули такие свободные граждане, как италики, много иностранцев, а также и рабы самых различных профессий и происхождения. При широкомасштабном строительстве города часть из них находила там работу, другие нанимались в услужение в богатые дома аристократов. Но Рим мог обеспечить только ограниченное число рабочих мест, поэтому резко возросло обнищание городского плебса, который влачил жалкое существование. Условия жизни народных масс столицы заметно ухудшились из-за постоянных пожаров, эпидемий, отсутствия жилья, долгов, зависимости от подвоза хлеба.

Со времен Гракхов не прекращались попытки унять недовольство с помощью введения нового порядка использования общественной земельной собственности, привлечения бедных свободных граждан к службе в легионах, распределения дешевого зерна и всякого рода пожертвований, однако основные проблемы не были решены. Старые связи клиентелы тоже не устояли перед лицом массового обнищания, городской плебс постоянно возрастал до непомерных величин. Его подстрекали как бессовестные демагоги, так и представители старых родов. Плебс приветствовал Мария так же, как и Суллу, Помпея, Клодия, Цицерона и Цезаря.

Тем не менее обнищание возросшего городского плебса не было решающим явлением для общественных изменений поздней республики, им стало образование войсковой клиентелы. Вследствие непрекращающихся военных кампаний во II в. до н.э. старая система гражданской милиции уже давно себя изжила. Напряженное военное положение ко времени югуртинской войны и последующей борьбы с кимбрами и тевтонами вынудило провести реорганизацию рекрутирования и набора войска. Но это не значит, что была отменена старая система конскрипций и снижен необходимый для службы в легионах минимальный ценз. Гораздо важнее был тот факт, что теперь в армию на долгосрочную службу призывалось большое число вольноотпущенников и бедных крестьян, людей, которые после окончания службы возвращались к своим прежним занятиям.

Более важными, чем расширение рекрутского набора и чем все тактические и дисциплинарные изменения, введенные реформой Мария, были социальные связи, возникшие в связи с этим, а именно личные обоюдные отношения верности между солдатами и командирами, которые позволяют говорить о войсковой клиентеле. Она превзошла прежнюю систему социальных связей между аристократическими семьями и их клиентами. Теперь такие люди, как Марий, благодаря своим высоким воинским качествам, могли не только конкурировать с большой аристократической клиентелой, но даже и превзойти ее. Войсковая клиентела все больше превращалась в инструмент политической власти.

Важной предпосылкой этого развития являлось понимание того, что имперские задачи военного руководства и политики не могли больше осуществляться под ежегодно меняющимся командованием аристократических любителей. После долгосрочного командования Сципиона Старшего во время II Пунической войны и после продления полномочий Мария в борьбе против кимбров и тевтонов было положено начало долгосрочной власти, что со времен Помпея стало уже обычным. Войсковая клиентела и выдающаяся личность — первооснова этого нового для республики явления. В поздней фазе Римской республики выяснилось, что политики, не имеющие собственной войсковой клиентелы, такие, как Цицерон и Клодий, были обречены на неудачу и, наоборот, большие войсковые соединения, например, такие, как были позже у Лепида на Сицилии, не могли отстоять свои интересы без способного военачальника. Войсковая клиентела и «колоссальная индивидуальность», по выражению Гегеля, постоянно шли рука об руку, но никогда это не проявилось столь ярко, как в случае с Цезарем.

Все вышеописанные процессы не могли осуществиться без постоянного притока рабов в римскую экономику и общество. По современным оценкам общее число рабов в Италии между Ганнибалом и Августом поднялось с 0,6 до 3 миллионов, причем в эпоху Августа общее население Италии составляло приблизительно 7,5 миллионов. Не нужно забывать, что среди многих свободных граждан различных правовых категорий содержался большой процент бывших рабов, которые получили право римского гражданства после освобождения из рабства. В любом случае после Пунических войн из-за массового обращения в рабство военнопленных, организованного рынка рабочей силы, связанного с пиратством в Средиземном море, в различные сферы римской экономики и общества влились десятки тысяч рабов.

Судьба этих рабов была различной и зависела от их квалификации и выполняемой работы. Она являлась наиболее удачной, когда рабы выдвигались на ответственные должности или интегрировались в семью. Судьба была сносной, когда они совместно работали на малых предприятиях своего хозяина и нередко превосходили его знаниями и сноровкой. Судьба их была также терпимой, когда они, работая пастухами, располагали большей свободой действий. Совершенно невыносимой она становилась тогда, когда они работали в шахтах, в рудниках, каменоломнях, на латифундиях или на галерах. На галерах им приходилось выполнять тяжелейшую работу, а в качестве гладиаторов ежедневно смотреть в глаза смерти.

Великие восстания рабов в эпоху поздней республики, особенно сицилийские войны рабов (135—132, 104—100 гг. до н.э.) и восстание Спартака (73—71 гг. до н.э.) подтверждают, что эту огромную массу рабов не сразу удалось интегрировать в римско-италийские структуры. Обычные репрессии не помогали справиться с этой проблемой. Она не решалась и после насильственного подавления восстаний. Не решалась также с помощью гуманного отношения, усиленного надзора и организации работ. Когда во время проскрипций Суллы рабов призвали доносить на своих преследуемых по политическим причинам хозяев, была поставлена под вопрос сама солидарность и общность интересов рабовладельцев. В гражданских войнах много рабов получили свободу, потому что вовремя примкнули к победителю. При Сексте Помпее наконец стало ясно, что политизированные и милитаризированные толпы рабов Италии могли отстаивать свои интересы даже перед триумвирами Марком Антонием, Октавианом и Лепидом.