Чтение онлайн

Полемику с классицистами «фосфористы» продолжили в ежегоднике «Поэтический календарь», где впервые был опубликован стихотворный цикл Аттербума «Цветы» (1812). В образных зарисовках — «Гиацинт», «Роза», «Подсолнечник», «Лилия» — поэт пытается осмыслить «философский характер» цветка, рассказать «языком цветов» о различных человеческих темпераментах: так, например, солнцелюбивый подсолнух олицетворяет натуру энергичную, неудержимо стремящуюся к земным радостям.

В «Поэтическом календаре» Аттербум поместил также отрывки из оставшейся неоконченной сказочной пьесы «Синяя птица» (1814), в которой часто обращается к романтической символике. Действие ее разворачивается в любимом романтиками средневековье, элементы европейской культуры причудливо смешаны в ней с волшебными, сказочными, взятыми из родного скандинавского мифа.

В 20-е годы, после посещения Германии и Италии, Аттербум создает свое наиболее значительное произведение — волшебную пьесу «Остров блаженства» (I и II, 1824—1827), которая представляет собой сложную переработку фольклорных сказочных мотивов. Не предназначавшаяся для сцены, она была, по определению самого автора, «драматически диалогизированным повествованием с лирическими сценами». Аттербум в романтическом плане переосмысляет сказку о герое, попадающем в заколдованное царство: конунг Астольф стремится к «вечнозеленому острову поэзии», госпожа которого Фелиция одаривает мечтателя вечной молодостью. Любовь Астольфа и Фелиции, выражающая возвышенный эстетический идеал жизни, непрочна. Астольф возвращается к людям, но не может остаться с ними, ибо его королевство стало республикой, а политический либерализм, считал Аттербум, несовместим с царством прекрасного. Согласно воззрениям Аттербума-христианина, искусство, забывшее свое божественное происхождение, неминуемо должно прийти в упадок. Спасает его лишь соединение красоты с благочестием. В «Острове блаженства» Аттербум обогатил образ лирического героя, а шведский стих — новыми поэтическими размерами.

Велики заслуги Аттербума в литературоведении: в его шеститомном собрании биографий «Шведские пророки и скальды» (1841—1855) содержатся литературные портреты шведских писателей от Стьернхьельма до Ленгрен.

К уппсальскому кругу поэтов принадлежал также Юхан Стагнелиус (1793—1823). Уже в самом начале своего творческого пути он наряду с традиционными, идущими еще от XVIII в. классицистическими одами пишет баллады и песни в «национальном духе», созданные под влиянием «Голосов народов в их песнях» Гердера. Заинтересовавшись северной стариной и фольклором, Стагнелиус обращается к опыту Эленшлегера и пишет по образцу античной трагедии драмы из древнескандинавской истории «Сигурд Ринг» и «Висбур». Особенно привлекает Стагнелиуса история христианства; к 1817 г. относится его эпическая поэма «Владимир Великий», рассказывающая о крещении Руси, прославляющая царя Александра I и политику Священного союза. Основным произведением поэта стал его сборник религиозно-философской поэзии «Лилии Сарона» (ч. I—III, 1821). Мотивы презрения к мирской жизни, меланхолия, экзальтация, аскетические настроения — ведущие в драме «Мученики», вошедшей в этот сборник. Драма «Вакханки, или Фантазмы» (1822) — последнее произведение Стагнелиуса, приближающееся по форме к опере или оратории, написана по образцу античной трагедии. Ее герой — платонический мистик Орфей — предчувствует появление Христа. Однако мифологическая канва сюжета сохраняется — Орфей погибает от рук почитателей Диониса.

Если «фосфористы» были чисто литературным обществом, то писатели национального крыла шведского романтизма группировались вокруг организованного в 1811 г. «Готского союза» — объединения историков, филологов, археологов и просто любителей старины; они ставили перед собой задачу изучения прошлого страны и древнескандинавского литературного наследия. Члены этого союза во многом опирались на труды выдающегося деятеля шведского Просвещения Улофа Далина, создававшего в своих произведениях идеальные образы языческих предков скандинавов — деятельных, сильных, мужественных и, подобно «естественному человеку» Руссо, добродетельных. Далину также принадлежит интерпретация мифологии древних скандинавов в духе Просвещения. Хотя энтузиазм членов «Готского союза» и принимал подчас наивную форму, но в его программе содержалась важная мысль — дать шведской историографии, литературе и искусству национальное направление. Союз привлекал в свои ряды и художников, устраивал выставки картин на тему из северной мифологии, чем немало способствовал формированию шведской живописи и скульптуры.

Печатным органом союза стал журнал «Идуна» (1811—1824, 1845), в основу его программы была положена «высокая патриотическая идея — оживить памятники Севера» (Тегнер). В журнале наряду с научными исследованиями печатались и произведения современных поэтов (первые песни «Саги о Фритьофе» Тегнера, стихотворения Гейера, Никандера, Бескова, Афцелиуса, Аттербума).

Один из основателей союза, Пер Линг (1776—1839), пропагандировал у себя на родине творчество Эленшлегера, изучал «Эдду» и скандинавскую мифологию. В поэме «Гюльфе» (1814) аллегорически изображаются события современности. Ратуя за «северную романтическую поэзию», Линг стремился воплотить национальную идею в художественные образы, создать обобщенную картину скандинавской мифологии в романтическом духе. Так возникли содержащие отдельные удачные песни эпические поэмы «Асы» (1816—1833) и «Тирфинг». Вдохновленный примером Эленшлегера, Линг создал в 20-е годы цикл пьес из национальной истории от периода язычества до Реформации. Линг-теоретик, преподаватель Лундского университета, оказал значительное влияние на молодого Тегнера.

Активным деятелем союза был историк Эрик Густаф Гейер (1783—1847). Еще до начала издания «Идуны» он писал стихи на темы из национальной истории, а в 1813 г. создает трактат «О силе воображения», ставший манифестом шведского романтизма. В нем Гейер утверждал, что воображение — основное условие формирования личности, а гениальность есть высшее проявление воображения. Гейер высказывает мысль о том, что личность формируют движения души и чувства. Он утверждает, что жизнь — это свободное искусство, и вслед за Руссо провозглашает свободу основным принципом воспитания, высшей целью которого он считал сильного и мужественного человека, патриота, отдающего свои силы служению обществу.

Этот идеал Гейер воплощает в стихотворении «Родина мужей», напечатанном в первом номере «Идуны». Древний Север как бы противопоставляется здесь буржуазной Швеции XIX в., действительность которой не способствовала развитию личности в героическом плане, как оно мыслилось романтиками. Своеобразная, грозная красота богатырских характеров наиболее ярко проявляется в переломные моменты — Гейер, как и Эленшлегер, ставит проблему ломки жизненного уклада, смены религий и мировоззрений в эпоху борьбы отмирающего язычества и побеждающего христианства. Он создает собирательные образы Последнего Скальда, с величавым достоинством взирающего на закат своего мира, но не изменившего своим убеждениям, и Викинга, чей неукротимый дух борца со стихиями привлекателен своей первобытной силой. Но не они, а Свободный Крестьянин является воплощением идеала Гейера. Человек, сеющий хлеб на своей земле и защищающий эту землю, — основа основ жизни нации.

Сотрудничая с большим знатоком и собирателем фольклора А. А. Афцелиусом, Гейер возрождает традиции народной песни в «литературной» поэзии, пишет баллады. Стремление выявить выразительность стиха, слить его звучание с мелодией побеждает в лирике Гейера 30-х годов. В стихотворениях Гейера преобладают зарисовки родной природы, элегические настроения («Вечер», «На море», «Речь и молчание»,

«Моя музыка»). Суета утомительной городской жизни противопоставляется величественной, проникнутой торжественным молчанием красоте природы («Салон и лес», «Ночное небо», «Слова старого гимна»).

Романтическое понимание народного характера проявилось также и в наиболее значительном научном труде Гейера, ставшем учебником для поколений деятелей шведской культуры — «Истории шведского народа» (1832—1836). Одной из последних его работ был том «Воспоминаний» (1834), где, описывая детские годы, автор уделяет большое внимание фактам, различным подробностям повседневных событий.

В творчестве Эсайи Тегнера (1782—1846) шведский романтизм достигает своего расцвета. На становление Тегнера-поэта оказали влияние английские поэты Мильтон и Макферсон. В меланхолической юношеской лирике Тегнера заметен след сентиментального Лиднера с его «монастырской романтикой» и эленшлегеровской исторической драмы. Национальное признание пришло к Тегнеру с созданием патриотической поэмы «Военная песнь ополчения» (1808). После сближения с деятелями «Готского союза» начинается наиболее плодотворный период его творчества. Увлечение мифологией сказалось в стихотворении «Время Асов», где он еще только нащупывал возможность использования древнескандинавской метрики и лексики в современной поэзии. Вместе с тем он выступал против идеализации старины. Так, в стихотворении «Корабль богов» мифологический «Скидбладнер» символизирует не безвозвратно ушедшее прошлое древней поэзии, а устремленность творческой мысли в будущее.

Свое представление об искусстве как наиболее высокой форме идеального бытия Тегнер развил в стихотворении «Перелетные птицы», где высказал взгляды, близкие кругу Аттербума. Но, признавая необходимость борьбы «фосфористов» за новую литературу против академической школы, Тегнер тем не менее осуждал их за «германизацию», т. е. теоретизирование, склонность к туманному, завуалированному выражению мысли. Основные пункты своей эстетической программы — требование ясности изложения, выразительности и гармонии — поэт формулирует в «Эпилоге» (1820). Его представлению о сущности бытия, о мире и природе («Огонь», «Песнь солнцу») присуща идея преемственности явлений в вечном круговороте жизни во вселенной. Он чувствует свою неразрывную связь со всем человечеством, которому раскрыты дружеские объятия поэта.

В поисках героического идеала Тегнер обращается к Байрону. Свободолюбивый дух мятежного Корсара живет в главных персонажах поэмы «Аксель» (1822). Однако здесь, в отличие от поэм своей молодости, Тегнер уделяет основное внимание не деяниям «великих», а судьбе простого солдата и его возлюбленной. Показанные как бы в отраженном свете, через восприятие отдельного человека, исторические события — походы Карла XII — приобретают живость и достоверность. Обратившись к древнескандинавской «Саге о Фритьофе», Тегнер шел, по его собственному признанию, вслед за Эленшлегером и Лингом. Перед Тегнером стояла сложная задача, которую он сформулировал в предисловии к «Саге о Фритьофе»: найти образ, соединяющий в себе «благородство, величие души, храбрость как существенные черты всякого героизма», а также придать характеру Фритьофа «ту жизненную свежесть, ту отвагу, ту дерзость, которые принадлежат или по крайней мере принадлежали национальному духу».