Чтение онлайн

В своих стихах аль-Джамиль, как и аль-Ахрас, предстает воином-поэтом, умеющим разжечь в сподвижниках неутолимую ненависть к врагам и выйти победителем из кровопролитного сражения. Образы его поэзии безыскусны, лишены традиционной орнаментики. Восхищаясь мужеством и военной сноровкой бедуинов, аль-Джамиль только с ними связывал надежды на освобождение. Горожане, по его мнению, — изнеженные и покорные — не способны на сопротивление. Хотя аль-Джамиль, подобно аль-Ахрасу, обрисовывал положение в Ираке в самых мрачных тонах, тем не менее он был уверен в скором освобождении.

Наиболее заметный след в иракской литературе того времени оставил ближайший сподвижник аль-Джамиля по антиосманской борьбе Махмуд Шихаб ад-Дин аль-Алюси (1802—1854) — поэт и прозаик, филолог и богослов. События жизни, полной взлетов и падений, легли в основу четырех художественных сочинений аль-Алюси, изданных после его смерти: «Странное и удивительное вдали от родины и развлечение души в поездке, пребывание на чужбине и при возвращении», «Опьянение универсальным знанием при путешествии в Стамбул», «Опьянение вином при возвращении в Град спокойствия» и «Макамы аль-Алюси» (1857). Его «Макамы» относятся к эпистолярной литературе. Это собрание назидательных эпистол подчинено единому замыслу: аль-Алюси адресовал их своим сыновьям, желая поделиться с ними жизненным опытом, подготовить их к критическому восприятию действительности. Все прозаические произведения аль-Алюси написаны традиционным саджем (рифмованной прозой). На примере произведений аль-Алюси видно, как иракская проза постепенно расчленялась на научную и художественную. Он приблизил иракскую литературу к действительности, насытив свои произведения конкретными сообщениями. Аль-Алюси создал предпосылки для возникновения новой художественной прозы, раздвинув жанровые рамки макамы, в которую вплетены путешествия, послания, назидания, биография, мемуары: в зарождавшейся иракской прозе жанровые формы еще не успели обрести своего четкого выражения.

Хотя преемственность литературных поколений в Ираке никогда не прерывалась и на литературной арене там постоянно возникали крупные фигуры, эволюция идей и образов в той стране была крайне замедленной. Лишенные контактов с носителями культур других народов, иракские литераторы обретали поддержку только в своем, арабо-мусульманском культурном наследии, ни один местный литератор не был известен за пределами своей страны. Однако заслуги иракских писателей первой половины девятнадцатого века весьма значительны, поскольку именно они направили общественную мысль в русло национально-освободительного движения и просветительской идеологии.

*Глава пятая*

КУРДСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

К началу XIX в. многодиалектная курдская литература представляла собой довольно пеструю картину. Классическая поэзия, развивавшаяся на северном диалекте курманджи и достигшая в XVII в. своего высшего расцвета, уже с середины XVIII в. стала клониться к упадку. К концу XVIII в. литература на курманджи порывает с характерными для нее народными традициями и становится достоянием узкого круга суфийских шейхов и придворных поэтов курдских феодалов. Тематика литературы на курманджи к началу XIX в. ограничивается рамками интимной лирики, панегирических и религиозно-мистических стихов.

Продолжает свое существование в XIX в. и литература на диалекте горани, выражающая главным образом идеи, взгляды, настроения секты «людей истины» (ахли-ль-хакк); основная тематика поэзии на горани — религиозно-философская, проникнутая глубоким мистицизмом, а также любовная и пейзажная лирика. Наиболее выдающимся поэтом, писавшим на этом диалекте, был вдохновенный певец природы Маулави (1806—1882).

В XIX в. возникает и получает дальнейшее развитие литература на южном диалекте — сорани, который до этого времени никогда не был в курдской среде языком литературным. Впоследствии литература на сорани выдвигается на первое место. Эта литература зародилась в районе Сулеймании, бывшей в течение двухсот лет столицей одного из сильнейших курдских княжеств — Бабанского эмирата, который, невзирая на номинальную власть Османской империи и Ирана, сумел не только сохранить фактическую независимость, но и играл немаловажную политическую роль на всем Ближнем Востоке. До нас дошло мало произведений курдских поэтов описываемого периода, хотя, вероятно, существовала богатая поэзия на этом диалекте. Так, один из крупнейших курдских поэтов XIX в. Хаджи Кадыр Койи пишет о «бесчисленном множестве» современных ему курдских поэтов, живущих «в степях Киркука и в горах Авромана», и называет имена Фикри, Ранджури, Кейфи, Эмин Бек Дазайи Машви, Вафаи и др.

Для новой литературы были характерны: некоторый отход от традиционной тематики (воспевание любви, панегирики, религиозно-мистический экстаз), желание по возможности упростить поэтический язык, приблизив его к народному, а главное — попытки отразить насущные нужды и чаяния народа. Несмотря на относительно благоприятные условия на территории Бабанского эмирата, политическая обстановка в целом была крайне трудной для курдов: частые столкновения бабанских правителей с османскими властями, непрерывные восстания курдов в различных вилайетах, неизменно жестоко подавлявшиеся османскими и иранскими правителями, создавали крайне тяжелые условия для отстаивания права на существование литературы на родном языке.

Развитие новой литературы задерживалось и отсутствием национального литературного наследия — все предшествующие курдские бабанские поэты, находившиеся под сильным влиянием арабской и персидской классической поэзии, писали в духе классических традиций, используя для своих произведений языки арабский, персидский и турецкий.

Начало литературной традиции на сорани связано с именем поэта Нали (Хадыра Ахмеда Нали, 1800—1856). Хорошо сознавая, что национальная литература может успешно развиваться лишь на родном языке, Нали и его последователи Салим (1800—1866) и Курди (1812—1852) ратовали за очищение поэтического языка от арабизмов и персизмов. Они стремились создавать простые и ясные образы. Поэтому их стихи, написанные, правда, в формах арабско-персидской классической поэзии, были близки и доступны курдскому читателю. Используя форму аруз и соблюдая традиции классической ближневосточной поэзии, поэты передавали в своих стихах национальный дух и колорит. Особенно характерно это было для Нали, стихи которого нередко можно было принять за произведения фольклора, благодаря их простоте и ясности их образности и лексики.

Катастрофа, разразившаяся над родиной поэта, — гибель Бабанского эмирата под натиском османских войск — нашла живой отклик в произведениях Нали и его современников. Поэт и его последователи воспевали подвиги и славу курдских героев, прославляли былое могущество курдских княжеств и оплакивали их крушение, тосковали об утраченной родине (большинство курдских бабанских поэтов, в том числе и Нали, вынуждены были скитаться на чужбине), а также резко выступали против иранских и турецких поработителей. Салим скорбит о трагической гибели Бабанского эмирата в знаменитом стихотворении «Оставьте меня»: «О, сердце, в назидание взгляни на судьбу века, // Взгляни, что сделали турки и рок с народом, говорящим по-курдски!».

Еще большую остроту и социальную направленность получают антиклерикальные мотивы в поэзии Шейха Реза Талебани (1842—1909) — основоположника сатирической курдской поэзии. Его творчество, проникнутое резкой непримиримостью к социальному неравенству и несправедливости, обличающее продажность и корыстолюбие власть имущих, лицемерие и ханжество духовенства, сыграло огромную роль в формировании прогрессивных демократических взглядов в курдском обществе. Поэт высмеивает уродливые проявления социального неравенства: «Коли есть у голого бедняка // Один-единственный недостаток, он известен всем, // А у богача с толстой мошной будь хоть целая сотня пороков — все они скрыты».

Патриотические, антиклерикальные мотивы в поэзии последователей Нали, их стремление создать литературу на родном языке, которая служила бы интересам народа, тенденция к очищению и демократизации поэтического языка отчасти были продолжением творческих исканий, связанных с именем Ахмеда Хани (XVII в.), отчасти же явились естественным порождением общественно-политической и духовной жизни курдов первой половины XIX в.

Одним из самых крупных поэтов был Хаджи Кадыр Койи (1816—1897) — певец курдских восстаний, просветитель и демократ, творчество которого проникнуто стремлением пробудить национальное самосознание курдов, поднять их на борьбу с национальным угнетением, бесправием и отсталостью. Хаджи Кадыр Койи находился еще под сильным влиянием традиций арабско-персидской классической поэзии. Постепенно он начинает отходить от нарочито сложной поэтической формы, упрекая в этой слабости своих современников: «Так много развелось поэтических приемов, // Что смысл стиха затерялся в них, // Отсутствие смысла перестало быть позором».

В это время поэтом создано множество лирических газелей, воспевающих красоту и чары возлюбленной. Стихи поэта, адресованные народу, написаны ясным, живым языком, поэтические образы близки простому читателю, он часто обращается к курдскому фольклору, заимствуя из него многие образы. Поэт открыто говорит о том, что мечети превратились в очаги и источники разврата, ссор и скандалов, а медресе стали местом сборища пьяниц и гуляк.

Антиклерикальные настроения и открытые выпады Хаджи Кадыра Койи в адрес духовенства привели к острому конфликту с влиятельными кругами курдского общества. Поэт был вынужден покинуть родину и провести оставшиеся годы жизни на чужбине. Он переезжает в Стамбул, где входит в тесный контакт с семейством Бедырхана — одного из наиболее выдающихся деятелей курдской культуры, известного поборника прогресса и просвещения. Здесь поэт знакомится с распространенными в то время среди прогрессивной турецкой интеллигенции идеями Французской революции и просветительства, оказавшими огромное влияние на его дальнейшее творчество. Говоря о роли личности Бедырхана в формировании творчества Хаджи Кадыра Койи, его биограф Гив Мукриани пишет: «Койи выпил из рук Бедырхана вино любви к народу». Большое влияние на формирование мировоззрения Хаджи Кадыра Койи оказали также и произведения писателей Танзимата, с которыми он познакомился в Стамбуле.