Чтение онлайн

Недавние открытия рукописей в Греции позволили установить, что Г. Хортацис был автором еще двух произведений для театра: пасторальной драмы «Панорья (Гипарис)» на сюжет «Каллисто» Луиджи Грото и комедии «Кацурбо» (изданы полностью только в XX в.). До нас дошли еще две комедии: «Стаф» неизвестного автора (издана в XIX в.) и «Фортунато» Марко Антонио Фосколо. Сюжеты всех этих комедий характерны для итальянской «ученой» комедии XVI в. и восходят к новоаттической комедии с переодеваниями, узнаванием и счастливым концом. Среди персонажей неизменно встречаем одну или две пары влюбленных, ловкого слугу, глупого схоласта, хвастливого воина, сводню и т. п. Для всех комедий характерны живые диалоги и грубоватый народный юмор.

Наиболее народный характер из всех драматических произведений, созданных в эту эпоху на Крите, имеет «Жертвоприношение Авраама», датируемое приблизительно 1635 г. По особенностям языка его приписывают автору «Эротокрита» Винцендзосу Корнаросу. Оно восходит к трагедии Луиджи Грото «Исаак» на известный библейский сюжет. Критское «Жертвоприношение» значительно короче итальянского прототипа (1154 греческих вместо 1626 итальянских стихов). В нем нет пролога и хоровых партий. Отношения Авраама с женой и слугами приведены в соответствие с нормами патриархального критского быта. Современный голландский исследователь В. Баккер предлагает разделить текст на пять актов (в существующих изданиях «Жертвоприношения Авраама» нет деления на акты) и считает это произведение по глубине психологического гуманизма, по совершенной композиции вершиной критской драматургии, достигающей уровня В. Шекспира. Но есть и другая точка зрения, согласно которой критское произведение обратило сюжет итальянской трагедии в народную песню, которой издревле присущ высокий драматизм и свойственны диалоги.

Сюжет «Жертвоприношения Авраама», понимаемый как конфликт долга и чувства, был необычайно популярен в итальянизованном ареале Средиземноморья XVI–XVII вв. Кроме Л. Грото и его критского преломления, тут можно вспомнить боснийца Матию Дивковича и дубровницкого поэта Ветрановича. Критское «Жертвоприношение Авраама» стало, в свою очередь, источником переводов и подражаний. Известны, например, ранний перевод на турецкий язык начала XVII в. и переложение на диалект греков Украины начала XX в. На Крите «Жертвоприношение Авраама» сохранилось до XX в. в устной передаче и выдержало в Греции множество изданий.

Одно из последних по времени и основных по значению произведений критской литературы — поэма «Эротокрит» В. Корнароса, написанная, вероятно, между 1646 и 1669 гг. Это огромная поэма из 10 тысяч рифмованных пятнадцатисложников: в ней сочетаются жанровые признаки как рыцарского романа (ее сюжетный источник — французский рыцарский роман XV в. Пьера де ла Сипеда «Парис и Вена»), так и народного эпоса. Действие поэмы происходит в дохристианскую эпоху. Высшей нравственной ценностью в «Эротокрите» оказывается в соответствии с литературными вкусами времени любовь, не мистическая, а человеческая, земная любовь царевны Аретусы и сына советника Эротокрита. Это прекрасное, возвышенное, обновляющее человека чувство, как и во французском источнике. Однако сюжетные отклонения от прототипа говорят об отличных от французских этических нормах критян второй половины XVII в. Аретуса не бежит с любимым от разгневанного отца, как героиня французского романа. Она остается ждать законного изменения своей участи с терпением христианской мученицы. Эротокрит не хитростью, как французский герой, а в честном поединке побеждает врага, угрожающего существованию государства, которым правит отец Аретусы. В битвах Эротокрит не знает поражений, как Дигенис Акрит, герой византийского народного эпоса. Так же, как Дигенис, он завоевывает сердце Аретусы не победой на турнире, как французский герой, а пением. Критскую поэму отличает от прототипа более тесная связь со сказкой, с фольклором вообще, задушевность тона и насыщенность национально — значительными ассоциациями, которая позволила в наступившую вскоре мрачную эпоху турецкого ига воспринимать Аретусу как символ завоеванной, но непокоренной родины — Греции, Эротокрита — как символ народного мстителя захватчикам и будущего избавителя. Все это обеспечило огромной поэме долгую жизнь в народной памяти. В устной передаче (разумеется, в сокращенном виде) она сохранилась до XX в. В настоящее время множатся переиздания поэмы, создаются все новые музыкальные произведения на ее текст, в театрах идут инсценировки «Эротокрита». В 1978 г. принято решение ЮНЕСКО включить «Эротокрита» в список 300 шедевров мировой культуры.

Подводя итоги почти столетнему развитию критской литературы, можно отметить следующие ее особенности. Почти все произведения критской литературы XVII в. сюжетно и формально связаны с итальянской литературой XVI в. Итальянским влиянием объясняется и расширение метрических возможностей в поэзии: наряду с пятнадцатисложником появляются излюбленный размер итальянских трагедий — одиннадцатисложник, а на Кипре и такие изысканные метрические формы, как сонеты, баллады и октавы. Итальянская литература как будто учила критскую правилам, что и как надо писать.

Но при переводе происходит своеобразная жанровая и тематическая фильтрация этих правил. Отбираются жанры, уже успевшие пустить корни в национальной культуре. Например, жанр новеллы, столь разработанный в Италии, не привился на Крите, потому что он был чужд греческой традиции. Отбираются темы, в какой — то мере созвучные интересам и тревогам критян. Переводится, например, хроника «Осада Мальты» при близкой угрозе осады Крита. Из мотивов мифологических или литературных отбираются те, которые близки собственному фольклору или древнегреческой литературе. Популярности «Эрофили» могли способствовать и отмеченные многими исследователями параллели «Антигоне» Софокла. При переходе сюжета на критскую почву авторитетной, достойной воспроизведения ощущается как общая композиционная схема, так — по возможности — и метрическая схема. «Пастушка», например, написана несвойственным фольклорным традициям одиннадцатисложником. Поэтому та же поэма бытует в устной передаче уже в пересказе привычными пятнадцатисложниками. Более или менее близкая передача собственных имен не считается обязательной. Поэтому так трудно было, в частности, найти прототип «Эротокрита». Воспроизведение характеров действующих лиц или ситуаций оригинала не только не обязательно, но и невозможно. Перенос сюжета происходит по правилам перевода с языка одной культуры на соответствующий язык другой, так что одной типичной ситуации из итальянской литературы соответствует освященная традициями ситуация из быта критского; идеальному или типичному герою итальянской литературы соответствует аналогичный персонаж критского фольклора. Энергичная, зачастую командующая мужем Сарра итальянской трагедии превращается, скажем, в исполненную достоинства, но не помышляющую перечить мужу критскую крестьянку. Галантный рыцарь Парис становится богатырем Эротокритом. А французский рыцарский роман с его индивидуалистической моралью обращается в национальный эпос. То, что не удалось Петрарке («Африка» была задумана как национальный эпос), смогло появиться на Крите ввиду неотвратимой турецкой опасности.

Критская литература еще не разорвала своей связи с фольклором. Поэтому из двух форм бытования византийской литературы она продолжает только одну, народную, на народном языке. Это обусловливалось также тем, что было мало людей, знавших древнегреческий язык, которые могли бы продолжать «ученую» византийскую литературу. О фольклорной стадии развития критской литературы говорит и ее анонимность. Авторы даже самых популярных произведений известны нам в лучшем случае по их именам. Поэзия преобладает над прозой: даже французский прозаический роман «Парис и Вена» на Крите превращается в поэму «Эротокрит».

Эти обстоятельства не умаляют художественной ценности критской литературы, напротив, они сообщают ей особую прелесть. И в зловещей обстановке приближения турецких полчищ в блеске критской поэзии было нечто отчаянное, сродни веселью пира во время чумы. Захват и разграбление Крита в 1669 г. на несколько столетий задержали развитие его литературы.

Беглецы из Крита искали убежища на Ионических островах и в Италии. Но немного было образованных людей на Ионических островах, чтобы дать возможность развиваться национальной литературе. Греческая образованность была сосредоточена в греческих колониях Италии. Там и создавалась «ученая» греческая литература XVII в. Главными направлениями этой литературы были педагогическое и нравоучительное. Герасим Влахос (1607–1685) составил четырехъязычный словарь — первое значительное достижение новогреческой лексикографии. Франческо Скуфо (конец XVII в.), профессор и автор знаменитой для той эпохи «Риторики», дал образцы составления на народном языке проповедей, поучений и молитвословий. Его «Риторика» произвела глубокое впечатление на греческий мир и послужила образцом для сочинений И. Миниата.

Для развития греческой культуры в Италии огромное значение имела деятельность меценатов. Так, Фома Флангин в 1648 г., умирая, завещал свое состояние на учреждение в Венеции коллегиума для греческого юношества. На средства меценатов были учреждены типографии в Венеции и других городах Италии.

Предпочтение, отдаваемое народному языку даже в «ученой» литературе греческих колоний в Италии XVII в., отчасти объясняется влиянием итальянской культуры, в которой новый национальный язык противопоставлялся латыни и все более вытеснял ее из привычных областей применения. Но, кроме этой внешней причины, была и более важная, внутренняя. В эпоху, когда дело шло о жизни и смерти греческой нации, когда было невозможно наладить даже элементарное народное просвещение, немногочисленные образованные греки, уважая самоотверженную борьбу своего народа, считали необходимым обратиться к нему на понятном ему языке. Этим объясняется кажущийся парадокс: многочисленные издания древнегреческих классиков в Италии были рассчитаны не на греческую, а на итальянскую читающую публику.

Важной особенностью греческой литературы рассматриваемого периода является ее равнодушие к вопросам религии. Даже борьба против иноверного захватчика представляется в литературе не как религиозная, а как национальная война. В «Эротокрите», например, не христианский мир противостоит мусульманскому, а герои — иноземному вторжению.

Греческая, точнее, критская литература XVII в. не только была важным звеном в истории греческой словесности, но и оказала несомненное влияние на формирование национальных литератур Юго — Восточной Европы.

Раздел III. Восточнославянские литературы

Введение

Лихачёв Д. С.

В литературе Украины, Белоруссии и России могут быть отмечены в XVII в. многие общие явления. Единое происхождение трех восточнославянских народов — русского, украинского и белорусского — обусловило близость традиционных направлений в развитии литературы, сходство же исторических судеб и социальных движений постоянно вызывало к жизни близкие явления.