Чтение онлайн

Кружок Асклепиада сосредоточился на разработке эпиграмм, кружок Филета — на разработке более крупных жанров — эпиллия и элегии. К сожалению, эти опыты известны нам лишь по скудным упоминаниям и еще более скудным отрывкам. Филет был автором эпиллиев «Деметра» и «Гермес» (о любви Одиссея и дочери Эола Полимелы); анонимные отрывки ряда других эллинистических эпиллиев были найдены в папирусах. Филет был и автором любовной элегии «Биттида», написанной по образцу антимаховской «Лиды»; римские элегики считали его своим предшественником и славили наравне с Каллимахом. По–видимому, это тоже был «ученый» перечень влюбленных мифологических и исторических героев; во всяком случае, подражатель Филета Гермесианакт в элегии «Леонтия» перечисляет влюбленных поэтов от Гомера до Филета, другой элегик, Фанокл, перечисляет примеры любви к мальчикам, третий, Александр Этолийский, — любовные приключения бога Аполлона.

Здесь же, на Косе, зародился, по–видимому, и еще один родственный эпиллию жанр — идиллия («картинка»), или буколика («пастушеское стихотворение»). Его основоположник Феокрит (ок. 305—240) был родом из Сиракуз, долго жил на острове Косе, а потом в Александрии; при жизни он, как кажется, пользовался славой лишь в узком кругу ценителей и стал знаменит лишь двести лет спустя благодаря латинскому подражанию Вергилия. В 7-й идиллии он описывает сельский праздник на Косе и беседу о поэзии между собой и другим поэтом, причем все персонажи выступают под условными пастушескими именами: себя Феокрит называет Симихидом, Асклепиада — Сикелидом и т. д. Содержание беседы — характерное для эллинизма прославление простых и небольших песен в противоположность напыщенным подражаниям Гомеру:

Жалки мне птенчики Муз, что, за старцем хиосским гоняясь,

Тщетно стараются петь, а выходит — одно кукованье.

(VII, 47—48; перевод М. Е. Грабарь–Пассек)

Под именем Феокрита сохранилось 30 идиллий и 26 эпиграмм (некоторые из этих произведений явно подложны). Бесспорно принадлежащие ему произведения распадаются на несколько групп: стихотворения чисто буколические, изображающие жизнь пастухов и их состязания в пении; сценки из городской жизни, близкие к мимам, но с большей долей лирического элемента; мифологические эпиллии; несколько любовных стихотворений и два «энкомия» — хвалебные стихи в честь Птолемея II Филадельфа и в честь Гиерона Сиракузского.

В «пастушеских» стихотворениях местом действия обычно является родина Феокрита — Сицилия, причем деревенская жизнь изображается без всякой сентиментальной идеализации, поэт как бы добродушно любуется грубоватой наивностью селян. Диалект, на котором написаны эти идиллии, — дорийский диалект сицилийских греков. Песни, которые поют пастухи, явно стилизованы под народные. Основной их тип — выступление двух певцов, обменивающихся двустишиями — так называемое «амебейное» пение. Наиболее точно эта форма воспроизведена Феокритом в идиллии V, где состязаются два пастуха — старый хитрый Комат и грубый парень Лакон:

К о м а т:

Скоро красотке моей принесу я голубку в подарок;

Я в можжевельник залезу: там голуби часто гнездятся.

Л а к о н:

Я же на новенький плащ настригу скоро мягкую шерстку

С этой вот бурой овцы и отдам ее завтра Кратиду.

К о м а т:

Пусть Гимерийский поток обратится в молочную реку,

Кратиса струи — в вино, а камыш станет садом плодовым.

Л а к о н:

Пусть Сибарис обратится в медовую реку, чтоб утром

Девушка вместо воды принесла себе меда ведерко.

(V, 96—99, 124—127. Здесь и далее перевод М. Е. Грабарь–Пассек)

Песня же наемного жнеца Милона (идиллия X), возможно, подражает подлинной трудовой песне:

Многоколосная ты, многоплодная матерь Деметра,

Пусть будет жатва легка, урожай наш пусть будет побольше!

Крепче вяжите снопы вы, жнецы, чтобы кто проходящий

Нам не сказал: «Эй, чурбаны! Вы платы своей не достойны!»

(X, 42—45)

В образе глупого пастуха Феокрит дважды изображает вслед за Филоксеном и киклопа Полифема, ухаживающего за морской нереидой Галатеей. В идиллии VI две отвечающие друг другу песенки поют два юноши; роль киклопа исполняет второй, заверяющий друга, что Галатея в него страстно влюблена, а он только выжидает, чтобы она пришла к нему сама. В идиллии XI Полифем хвалится перед Галатеей, как много у него молока и сыра, и зовет ее к себе:

Если же сам я тебе покажусь уж больно косматым,

Есть и дрова у меня, и горячие угли под пеплом, —

Можешь меня опалить: я тебе даже душу отдал бы,

Даже единый мой глаз, что всего мне милее на свете.

(XI, 51—54)

Феокрит умеет изображать не только комическую, но и трагическую любовь. В идиллии I пастух поет песню об умирающем Дафнисе — это народный вариант мифа об Ипполите: Дафнис поклялся не поддаваться власти Афродиты и, полюбив одну нимфу, предпочел умереть от любовной страсти, но не уступить. К ложу умирающего собираются лесные звери, плачет его стадо и приходят боги — Гермес, насмешливый Приап, негодующая Афродита, но все напрасно: он проклинает Афродиту и торжествует победу над ней:

Дафнис, сошедший в Аид, для Эроса — злейшее горе!

(I, 103)

Идиллия II по типу ближе к миму: она тоже рисует гибельную любовную страсть, но в иной обстановке — девушка из мелкого городского мещанства (не гетера) решает привлечь своего возлюбленного Дельфиса магическими чарами и с помощью рабыни совершает ночью в полнолуние волшебные обряды: потом, отослав рабыню для совершения последних обрядов у дверей Дельфиса, она рассказывает богине Луне историю своей несчастной любви, повторяя рефрен:

Как моя страсть родилась, послушай, царица Селена!

Знаменитейшая из идиллий–мимов Феокрита, «Сиракузянки» (XV), разыгрывается в Александрии: две приятельницы–горожанки идут на празднество Адониса; посплетничав о мужьях, обсудив свои туалеты, перебранившись в толпе с прохожими, полюбовавшись убранством залы и послушав пение певицы из Аргоса, исполнившей гимн во славу Адониса, они идут домой. В этой несложной картинке Феокрит сумел как бы мимоходом польстить царю Птолемею и царице Арсиное, использовать ряд живых поговорок и наглядно обрисовать характеры обеих подруг. Характерно название «Сиракузянки»: Феокрит и в Александрии, очевидно, вращался в среде своих земляков.

Советом переселиться в Египет и поступить в наемные войска Птолемея заканчивается третий мим Феокрита, «Любовь Киниски» (XIV). Этот совет дает своему приятелю, которого бросила любимая им гетера Киниска, некий Тионих. Здесь тоже вполне естественно возникает в ходе беседы похвала Птолемею:

Добр и приветлив, разумен, искусен в любви, в стихотворстве,

Знает и ценит друзей, но и недругов знает не хуже.

Многое многим дает; просящему редко откажет,