Чтение онлайн

Близок к нему по идеалам и М. Уметбаев (1841–1907). Своеобразно наследие Р. Фахретдинова (1858–1936), известного прежде всего не своими художественными произведениями, а историко — литературными трудами. Просветители подготовили появление новой волны писателей. З. Бигиев (1870–1902), опираясь на опыт русской прозы, выступает с первыми татарскими романами «Тысячи, или Красавица Хадича» (1887), «Великие грехи» (1890), исполненными критического духа по отношению к нравам татарского купечества. Г. Ильяси (1856–1895) пишет первую татарскую драму «Несчастная девушка» (1887). К 1888 г. относятся первые драматические опыты Ф. Халиди (1850–1923), который пишет пьесы «Мурат Салимов», «Махруса — ханум». Эти произведения утверждают нравственную чистоту народа, разоблачают тлетворное влияние богатства, выше всего превозносят знания, благородство, честь. Популярной в те годы была также драма неизвестного автора «Комедия в Чистае» (1895), в которой с юмором изображены сторонники патриархальных нравов и обычаев.

Пути татарской и башкирской литератур, несмотря на серьезные различия в темпах и характере их развития, не только переплетаются, но и в главных чертах совпадают.

Башкирская литература является законной восприемницей всего общетюркского наследия, однако собственные ее традиции вырабатываются не сразу. Не случайно башкирский поэт Салават Юлаев был одновременно полководцем. Башкиры гордятся своим богатейшим фольклором, он продолжал процветать и в XIX в. Мифтахетдин Акмулла был сказителем — импровизатором и литератором, в его поэзии отчетливы традиции сказителей — сесенов и общетюркской, восточной классической поэзии. В XIX в. в башкирской литературе наличествуют и просветительские идеи (наследие М. Уметбаева), литература решительно движется к национальному самоопределению, к выявлению своих самобытных особенностей.

Чувашская литература, создаваемая на одном из древнейших тюркских языков, прошла во многом иные пути развития, чем родственные по языку башкирская и татарская. Языческая вера, принятие православия, гнет церкви вели чувашский народ к известному отдалению от огромного по масштабам общетюркского наследия. Вследствие этого многое объединяет его с финно — угорскими народностями и народами этого края. Однако общие процессы, характерные для всех народов этого региона, в том числе и в XIX в., достаточно ярко проявились в духовном развитии чувашей. Именно чувашский народ выдвинул из своей среды просветителя И. Я. Яковлева (1848–1930), который ведал в Симбирске чувашской учительской школой; впоследствии ее выпускники стояли у истоков чувашской литературы. После Октябрьской революции В. И. Ленин послал в апреле 1918 г. телеграмму в Симбирск: «Меня интересует судьба инспектора Ивана Яковлевича Яковлева, 50 лет работавшего над национальным подъемом чуваш и претерпевшего ряд гонений от царизма. Думаю, что Яковлева надо не отрывать от дела его жизни» (Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 50. С. 61). Чувашский учитель Н. Охотников готовил Ленина к вступительным экзаменам в университет. В. И. Ленин часто обращался в своих трудах к положению в Поволжье. Готовя труд «Развитие капитализма в России» (1899), Ленин резюмировал свои впечатления от царской политики в Поволжье — Приуралье: «Это — такой кусочек колониальной политики, который выдержит сравнение с какими угодно подвигами немцев в какой — нибудь Африке» (Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 3. С. 253).

Судьбы народов финно — угорской группы сложились в общих чертах одинаково; известное культурное оживление отмечается у них только в XIX столетии, в основном ближе к концу столетия. Большинство сведений о древней, средневековой культуре финно — угорских народностей Поволжья получено от путешественников и ученых. Письменность на ряде этих языков создавалась для церковно — ритуальных целей, для подготовки священнослужителей из числа коренных народностей. К концу XIX в. эти народности, все более активно вовлекаемые в общеповолжские и общероссийские исторические и социально — экономические процессы, оказываются подготовленными к революционным событиям XX в., который и принесет им национальное и культурное возрождение.

Общая историческая основа сказалась в развитии всех литератур региона в направлении к реализму. Столь разные национальные традиции татар и башкир, чувашей и удмуртов, коми и мордвы не развели их литературно — эстетические пути. Единство региона более всего, пожалуй, и подчеркивается его развитием по пути дальнейшей демократизации искусства слова.

Глава 7. Литературы народов Северного Кавказа и Дагестана

Введение

Л. Г. Голубева

В конце 50-х — начале 90-х годов начинается качественно новый этап в развитии литературы народов Северного Кавказа и Дагестана. Этот этап определяется таким важнейшим социально — историческим событием, как присоединение горцев к русскому государству, которое совпало с проведением крестьянской реформы и отменой крепостного права в России. Характер политико — экономического пореформенного развития Северного Кавказа определен В. И. Лениным в известном его высказывании: «Русский капитализм втягивал… Кавказ в мировое товарное обращение, нивелировал его местные особенности — остаток старинной патриархальной замкнутости, — создавал себе рынок для своих фабрик» (Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 3. С. 594).

В этот период начинается подъем национального и социального самосознания. Появляется новое поколение северокавказской интеллигенции. К нему принадлежат адыгские литераторы Адиль — Гирей Кешев (Каламбий, 1840–1872), Кази Атажукин (1841–1899), Умар Берсей (Омар Берсеев, 1807—?), Д. С. Кодзоков Лукман (1818—?); чечено — ингушские — Чах Ахриев (1850–1914), Адиль — Гирей Долгиев (1845–1886), Умалат Лаудаев; осетины Темирболат Мамсуров (1843–1899), Инал Кануков (1852–1899) и др.

Первое поколение просветителей было представлено в основном военным сословием — офицеры, военные чиновники и администраторы, теперь преобладает интеллигенция, получившая гимназическое или университетское образование. Просветители пореформенной поры продолжают начинания своих предшественников — отстаивают право горских народов на письменность, на создание национальной литературы; борются за открытие школ с обучением на родном языке; ратуют за сближение с русским народом и его культурой. Но в отличие от своих предшественников они начинают осознавать, что в решении культурно — просветительских задач ведущую роль играет социально — экономический фактор.

Другая важная особенность просветительского движения этой поры — усиление практической стороны в деятельности его идеологов. Умар Берсей и Кази Атажукин создают азбуку и букварь черкесского языка для первых адыгских школ и первые произведения на родном языке. Это притчи, басни в букваре Умара Берсея, народные рассказы, сказки, анекдоты в книгах для чтения, составленных Кази Атажукиным. Так в русле филологической науки, в зачатках других общественных наук зарождается художественная литература, что характерно для начальной синкретической стадии ее развития.

Отличительная черта северокавказского литературно — просветительского движения этого периода — его близость к задачам, выдвинутым русским просветительством 60-х годов. Это с особой наглядностью проявилось в художественных произведениях северокавказских литераторов, создаваемых на русском языке. На первый план в этих сочинениях выдвигаются прежде всего общепросветительские идеи — защита прав на образование, внедрение в горский общественный уклад европейских форм жизни.

Литераторы Северного Кавказа ориентируются теперь на жизненно достоверное изображение горской действительности. А. — Г. Кешев так декларирует свою эстетическую установку: «Я желал бы представить черкеса не на коне и не в драматических положениях (как его представляли прежде), а у домашнего очага». Северокавказские писатели обращаются к жанру «этнографической беллетристики», горячо пропагандировавшейся в 60-х годах Чернышевским и Добролюбовым. Революционеры — демократы, ратуя за правдивый показ крестьянского быта, требовали от писателей изображения не только его нищеты и отсталости, но и отражения все нараставшего стихийного протеста крестьян. Этнографические рассказы и очерки Кешева, Канукова, Ахриева отвечали требованиям революционно — демократической эстетики.

Качественно иным предстает в их творчестве положительный герой. Герой — гражданин — типичная фигура для писателей пореформенной поры, но это уже не полулегендарный доблестный рыцарь, как у первых горских писателей, а вполне реальный образ просвещенного горца, видящего смысл жизни не в ратных подвигах, а в приобщении соотечественников к знанию. Внимание северокавказских литераторов привлекают простые землепашцы. В этом проявился начавшийся процесс демократизации общественного и художественного сознания.

1. Осетинская литература

З. Суменова

XIX век был периодом становления осетинской литературы, одним из первых представителей которой был Иван Ялгузидзе (1775–1830). В его творчестве главной была идея национального возрождения осетинского народа, путь к которому он видел в просвещении и дружбе с Россией. Писал Ялгузидзе на грузинском языке. Немало общего было в жизненной судьбе и творчестве Темирболата Мамсурова и Инала Канукова. Оба они принадлежали к привилегированному сословию, получили образование в России, служили в русской армии. Писатели пережили трагедию переселения горцев в Турцию, помимо воли покинули Осетию и почти всю сознательную жизнь прожили вдали от нее. И Мамсуров и Кануков с болью рассказывали о жизни и страданиях своего народа. Однако многое отличало их друг от друга.