Чтение онлайн

Первым латышским поэтом, чьи произведения издавались отдельными сборниками, был крепостной крестьянин Индрикис (1783–1828), известный в литературе под именем Слепой Индрикис. Он был воспитанником пастора Эльферфельда, который записывал его стихи («Песни Слепого Индрикиса», 1806). В них автор воспевает природу, сетует на суровую долю слепца. Есть в них определенные социальные ноты: поэт мечтал об отмене крепостного права.

Популярным переводчиком сентиментальной литературы был Ансис Лейтан (1815–1874). Его переводы «Графиня Геновева» (1845) и других произведений австрийского писателя К. Шмида выдержали много переизданий. (Распространенный сюжет «Геновевы» использовал позже классик латышской литературы Р. Блауманис — неоконченная драма «Геновева».) Важное значение имела деятельность Лейтана и во второй половине XIX в. в качестве первого редактора латышской газеты «Гость дома» («Majas viesis», 1856–1908), в которой были опубликованы и статьи будущих участников движения младолатышей.

Ансис Ливентал (1803–1878) следовал в своем творчестве линии немецких пасторов, в то же время в его стихах нашла отражение судьба закрепощенного латышского народа, трудная жизнь крестьян. Поэт, правда, не протестует, он смиренно ищет утешение в религии.

В 30–40-е годы в латышской литературе стали более заметны мотивы, связанные с ростом национального самосознания. Достаточно остро эти мотивы звучат в творчестве Яниса Ругена (1817–1876), одного из первых латышей, окончивших Валмиерскую приходскую учительскую семинарию. В истории латышской литературы Руген известен как поэт, творчество которого было направлено против немецких помещиков. Особой популярностью в свое время пользовалось стихотворение Ругена «Песня друзей латышей» (1841).

В становлении и развитии латышской литературы большую роль играла переводная литература. Первым из русских писателей, чьи произведения переведены на латышский язык, был И. Крылов (с 1801 по 1803 гг. он служил в Риге секретарем Лифляндского генерал — губернатора). Его басни переводил Гугенбергер, Барс перевел «Лжеца». Впервые были предприняты попытки перевести такие шедевры немецкой классики, как ода Шиллера «К радости», стихотворений «Песнь о колоколе», «Дева с чужбины», «Перчатка» и др. (переводы К. Гугенбергера и Э. Лундберга). «Разбойников» Шиллера перевел и поставил латышский крепостной Янис Пейтан (1801–1859). Это была первая постановка на латышском языке (1818). Были переведены произведения Гете, Гердера, Геббеля, братьев Гримм, басни Эзопа, Лафонтена.

Большое значение в собирании латышского фольклора имела деятельность этнографического отделения Русского географического общества по сбору этнографических материалов в западных губерниях. В начале XIX в. появились публикации сборников латышского фольклора, изданные Густавом Бергманом (1807 и 1808) и Фридрихом Даниелом Варом (1807). В 1844 г. выходит более обширное собрание Георга Фридриха Битнера. Откликом на эти издания была статья «Латышские народные песни», помещенная в лондонском фольклористическом журнале «Иностранное квартальное обозрение». В ней приводится перевод 74 песен на английский язык, дается высокая оценка латышской народной поэзии.

В конце XVIII и в первой половине XIX в. создается письменная литература на латышском языке. Писатели начинают обращаться к социальным темам, выражающим чаяния народа, все больше появляется переводов русской и западной классики. Начинается систематическое собирание латышского фольклора. Эти новые тенденции стремительно развиваются во второй половине XIX века.

Эстонская литература

А. М. Винкель

Вторжение капитализма в мызное хозяйство прибалтийских губерний в последние десятилетия XVIII в. вызвало кризис феодализма, сопровождавшийся крестьянскими волнениями. На грани столетий наиболее видными борцами против произвола прибалтийско — немецкого дворянства были Гарлиб Меркель (1769–1850) и Иоганн Кристоф Петри (1762–1851) — автор трехтомного исторического труда «Эстония и эсты» (1802). Антифеодальные взгляды разделяли некоторые профессора Тартуского университета, вновь открытого в 1802 г. В 1816 г. (в Эстляндской губернии) и в 1819 г. (в Лифляндской губернии) прибалтийское дворянство было вынуждено отменить крепостное право. Но крестьянин освобождался без земельного надела, и в последующие десятилетия его положение не улучшилось. В защиту народа выступали писатели — декабристы А. Бестужев — Марлинский и В. Кюхельбекер (он провел свои детские годы в Эстонии). Вообще в русской литературе 20–30-х годов XIX в. была популярна так называемая «лифляндская тема».

В эстонской словесности начала XIX в. все еще господствовало дидактическое направление, возникшее в 80-е годы XVIII в. В произведениях этого рода помещики нередко выступали в роли благодетелей крестьянства. Такая тенденция характерна и для сборника Иоганна Вильгельма Людвига Луце «Книга сааремааских рассказов» (I–II, 1807–1812), в котором описывается жизнь крестьян острова Сааремаа, содержатся медицинские и хозяйственные советы. Это произведение интересно тем, что оно не опирается на чужие образцы, как появившиеся, скажем, в 1782–1790 гг. сборники рассказов Фридриха Вильгельма Вильмана и Фридриха Густава Арвелиуса. Более совершенны в художественном отношении рассказы Отто Рейнхольда Хольца из его сборника «Чтение в назидание умам и сердцам эстонского крестьянства» (1817).

В начале XIX в. в Эстонии появляются первые стихотворные сборники, например анонимные «Несколько песен» (1806) и «Военные песни ополченцев Эстляндии» (1807) Рейнхольда Иоганна Винклера, а также его сборник басен «Рассказы» (1816). В большей своей части эти произведения строятся по образцам немецких песен и басен. В 10–20-х годах немецкий театр в Таллине ставит первые короткие пьесы на эстонском языке.

Хотя общее руководство страной оставалось по — прежнему в руках дворян (так называемый остзейский особый порядок), сельские хозяева и батраки начали в соответствии с новыми аграрными законами участвовать в самоуправлении волостей и крестьянском суде. В общественной жизни страны возрастает роль эстонского языка. С этим связан рост интереса к духовному миру эстонского народа — к его языку, литературе и фольклору. Так, в сборнике Иоганна Розенплентера (1782–1846) «Материалы для более точного знания эстонского языка» (1813–1832) содержатся не только статьи об эстонском языке, поэзии, литературе и фольклоре, но и оригинальные фольклорные произведения на эстонском языке. «Материалы» положили начало эстонской литературной критике. В этот сборник включены работы как немецких, так и эстонских авторов. Наиболее видным из последних был Кристьян Яак Петерсон (1801–1822), который писал статьи об эстонском языке и опубликовал в переводе на немецкий язык работу по мифологии Финляндии финского фольклориста Кристфрида Ганандера. Петерсон вошел в эстонскую литературу и как автор возвышенных од и пасторалей, пронизанных античными, а также фольклорными эстонскими мотивами. Эти произведения положили начало подлинной эстонской поэзии.

В литературе, предназначавшейся для народа, велась борьба между новопиетистскими и народно — просветительскими тенденциями. Развитие эстонской словесности пошло по второму пути. В литературной жизни 20–30-х годов ведущую роль сыграл Отто Вильгельм Мазинг (1763–1832). Он выдвинул требование создания самобытной литературы и, опираясь на богатства народного языка, немало сделал для развития эстонского литературного языка. В своих «Воскресных чтениях» (1818) и «Эстонской еженедельной газете» (1821–1825) Мазинг популяризировал среди эстонских крестьян общеобразовательные и практические знания.

Наиболее талантливым представителем эстонской прозы 30-х годов был Петер Мантейффель (1768–1842). В повести «Досуг при свете лучины» (1838; в книгу включены и басни, и некоторые стихотворения) правдиво описываются сцены из крестьянской жизни. Образцом для второй повести Мантейффеля «Жизнь Виллема Наави» (1839) (как и для появившейся в следующем году «Винной чумы» Ф. Р. Крейцвальда) в известной мере послужила повесть швейцарского писателя Генриха Даниэля Цшокке «Винная чума» (1837).

В конце 30-х и особенно в 40-е годы произошли существенные изменения как в жизни эстонского народа, так и в развитии его литературы. Все больше появляется книг для народа. Возникают первые литературные общества. В 1838 г. при Тартуском университете было создано Ученое эстонское общество, в деятельности которого принимали участие первые эстонские просветители — демократы Фридрих Роберт Фельман и Фридрих Рейнхольд Крейцвальд. Целью общества стало изучение истории, языка и духовной жизни эстонского народа, а также распространение народнопросветительской литературы.

Действовавшее в Таллине Общество литературы Эстонии обращало главным образом внимание на прибалтийско — немецкую историю. Большое значение имело издание членом этого общества Александром Нейсом «Эстонских народных песен» (I–III, 1850–1852). В этом сборнике эстонские песни даны и в переводе на немецкий язык, что способствовало знакомству с ними читателей других стран. В издание Нейса включены также народные песни, собранные и обработанные Крейцвальдом. Книга «Мифические и магические песни эстонцев» (1854), совместная работа Нейса и Крейцвальда, вышла в Петербурге в издании Академии наук.