Чтение онлайн

Важное значение для развития духовной жизни Эстонии имел приход в литературу писателей — демократов Фельмана и Крейцвальда, которые стояли на позициях крестьянства. Фридрих Роберт Фельман (1798–1850) работал в Тарту врачом, в 1842–1850 гг. преподавал эстонский язык в Тартуском университете. Он был инициатором создания Ученого эстонского общества и его президентом (1843–1850). Художественное творчество Фельмана невелико по объему, но оно сыграло определенную роль в становлении эстонской национальной литературы. Опубликованные в ученых записках Ученого эстонского общества на немецком языке мифологические сказания Фельмана стали известными за рубежом; особенно обратила на себя внимание возвышенным стилем и нравственными идеалами «Утренняя и вечерняя заря» (1844). Когда в Финляндии в 1835 г. появилась 1-я часть «Калевалы», то и в Ученом эстонском обществе возникла идея создания эстонского эпоса. Фельман обрабатывал народные предания, наметил основные сюжетные линии будущего эпоса и развитие образа национального героя и т. д. Эту подготовительную работу Фельмана использовал Крейцвальд при создании «Калевипоэга».

Фридрих Рейнхольд Крейцвальд (1803–1882) был врачом в маленьком городке Южной Эстонии Выру. Он много внимания уделял литературной и фольклористической деятельности. Его называли «отцом песни». Крейцвальд был центральной фигурой в культурной жизни Эстонии XIX в. В 40-х годах он издает просветельские книги для народа. Первой книгой такого рода была вышеупомянутая «Винная чума» (1840). Им написан ряд общеобразовательных книжек; в середине столетия Крейцвальд издает свою самую популярную народную книгу «Рейнеке Лис» (1851). В ней впервые в эстонской литературе остро высмеивается произвол и глупость власть имущих. Знание эстонского фольклора позволило Крейцвальду после смерти Фельмана за короткий срок составить первую редакцию эпоса «Калевипоэг». Она была готова уже в 1853 г., но из — за цензурных препятствий появиться в то время не могла. После дополнительной переработки произведение было издано в 1857–1861 гг. вместе с его немецким переводом.

Наряду с Фельманом и Крейцвальдом, начиная с конца 30-х годов, выдвинулся также ряд других авторов — эстонцев. Они создавали главным образом произведения для народного чтения, опиравшиеся нередко на иностранные образцы. Большую популярность завоевывают произведения, основанные на бродячих сюжетах. Среди них встречаются как сентиментально — элегические немецкие народные книги типа «Геновевы», так и переделки «Жизни и удивительных приключений Робинзона Крузо» Д. Дефо. Среди народных писателей можно назвать Суве Яана (Иоганна Фридриха Соммера) (1777–1851), который рассказывал эстонскому читателю о борьбе русского народа против Наполеона во время Отечественной войны 1812 г. («Русское сердце и русская душа», 1841). Историческим мотивом для другого рассказа Суве Яана «Луйгеский Лаос» (1843) послужил морской бой под Таллином в 1790 г. во время русско — шведской войны 1788–1790 гг. Считается, что при создании образа героя этого рассказа образцом послужил главный персонаж произведения А. Бестужева — Марлинского «Мореход Никитин». Несмотря на наивно — сентиментальную тональность, этот рассказ — один из лучших образцов эстонской прозы первой половины XIX в.

Произведения эстонской литературы начали переводиться на другие языки. В 1842 г. были изданы три мифологических сказания Фельмана на шведском языке. Из эстонской прозы 40-х годов Элиас Лёнрот перевел на финский язык рассказы «Деревянный крест» И. Томассона (изд. в Финляндии в 1851 г.; в качестве образца здесь использовано произведение немецкого автора Христофа фон Шмида) и «Жизнь Виллема Наави» П. Мантейффеля (изд. в Финляндии в 1856 г.).

Образцом для эстонской литературы чаще всего была немецкая литература. Но в творчестве Петерсона и Фельмана можно почувствовать также значительные влияния античной литературы. Связи с финской литературой берут свое начало с вышеупомянутого перевода Петерсона «Финской мифологии» финского фольклориста К. Ганандера (со шведского языка на немецкий язык). Финская мифология и «Калевала» оказали влияние на Фельмана и на Крейцвальда.

Статьи о России, о ее народе, истории и исторических личностях, а также занимательные рассказы и другие развлекательные тексты печатались главным образом в первой половине XIX в. в периодических изданиях, в календарях, газетах и т. д. Эти материалы черпались в основном из немецких источников. «Фрол Силин» Н. Карамзина (первое произведение русской литературы, которое было переведено на эстонский язык) появился в 1806 г. в газете «Еженедельник для народа Тартумаа». Русские влияния особенно ощутимы в творчестве Суве Яана, который был учителем русского языка.

В первой половине XIX в. эстонская литература развивается в трудных условиях. Но, несмотря на это, выдвигаются литераторы из числа эстонцев, создаются первые оригинальные произведения о жизни эстонского народа, идет подготовка к изданию эпоса «Калевипоэг», а главное — определяются перспективы дальнейшего развития. Более разносторонними становятся и международные связи эстонской литературы.

Глава 7. Литературы Северного Кавказа и Дагестана

Л. Г. Голубева

В конце XVIII в. народы Северного Кавказа окончательно были втянуты в орбиту постоянного военно — политического и социального воздействия России. В результате этого сложного и длительного процесса произошли значительные изменения в жизни северокавказских народов — адыгов (адыги — самоназвание трех родственных народов: адыгейского, кабардинского, черкесского), осетин, балкарцев, карачаевцев, абазин, чеченцев, ингушей, народностей Дагестана. Многие закономерности экономического, общественного и культурного развития Российской империи становятся общими и для народов Северного Кавказа.

Ф. Энгельс отмечает, что, несмотря на колониальный характер экспансионистской политики русского царизма, «Россия действительно играет прогрессивную роль по отношению к Востоку» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 27. С. 241).

В силу различия социально — экономических уровней, разумеется, далеко не все общественные процессы, происходившие в России, сказались на жизненном укладе северокавказских горцев, но начало коренных сдвигов в экономике и культуре горских народов было положено именно в XIX в., особенно во второй его половине. Процесс этот развивался трудно, исподволь, постепенно и неравномерно. Но уже наметилось стремление преодолеть патриархальщину и феодальную ограниченность во всех сферах хозяйственной и культурной жизни, проявилась страстная тяга к просвещению и культуре. Документальные свидетельства, которыми располагает в настоящее время кавказоведческая наука, дают возможность говорить о начатках письменности и первых ростках собственно художественной литературы у народов Северного Кавказа конца XVIII — начала XIX в.

В 1798 г. на основе русской графики был создан осетинский алфавит и вышла первая книга на осетинском языке. В 1821 г. с помощью графики грузинского алфавита составлен первый осетинский букварь. К началу XIX в. относится первая попытка Нотауко Шеретлука создать адыгский алфавит на арабской графической основе. Дважды обращался к составлению национальных алфавитов известный адыгский просветитель Шора Ногмов. Один из них был разработан на основе арабской графики (1825), другой — на основе русской (1830). Им же были составлены «Начальные правила кабардинской грамматики» (1843).

До появления письменной литературной традиции основной формой художественного самосознания у народов Северного Кавказа выступает устно — поэтическое творчество.

Характерная примета формирования национальной культуры у этих народов — появление художественных произведений на языках соседствующих народов с более развитой литературной традицией. Наглядным примером этого своеобразного явления служит творчество первого осетинского писателя И. Г. Ялгузидзе (1775–1830). В поэме «Алгузиани», созданной на грузинском языке, автор ратует за духовное единение Осетии с Россией, видя в этом единственный путь, ведущий к процветанию осетинского народа.

Следует отметить деятельность просвещенных горцев из среды адыгских народов — Измаила Атажукина (1771–1812), Шоры Ногмова (1794 (1801?) — 1844), Хан — Гирея (1808–1842), Казы — Гирея (1808–1863). Все они состояли на службе в русской армии, в России получили военное и светское образование. В историю культурной и общественной мысли на Северном Кавказе они вошли прежде всего как идеологи просветительского движения. Их весьма широкая программа включала в себя такие первостепенные задачи, как создание литературного языка, письменной истории и литературы, формирование национальной интеллигенции и системы светского образования, пропаганда достижений европейской цивилизации, приобщение своих народов к ее нравственно — этическим нормам. Труды Шоры Ногмова «История адыхейского народа…» (1843), «Грамматика кабардинского языка», его преподавательская деятельность, многочисленные проекты Измаила Атажукина, записки и предложения Хан — Гирея «о приведении черкесов в гражданское состояние» путем распространения просвещения и создания школ как для дворян, так и для простонародья», историко — этнографические и беллетристические сочинения Хан — Гирея и Казы — Гирея — все это убедительные свидетельства тех огромных усилий, которые прилагали первые горские просветители, стремясь содействовать общественному и культурному прогрессу своих народов. Центральным положением их программы было сближение с передовой Россией, в чем они видели определяющую историческую перспективу развития края.