Чтение онлайн

В «Оперении старого попугая» Дотто показал другое полярное проявление современной индийской действительности — ханжество и лицемерие носителей традиционной феодальной морали.

Симпатии автора на стороне простых крестьян. Мусульманин Ханиф и индус Бачоспоти, оба бедняки — крестьяне, чужды религиозного антагонизма, напротив, они проявляют сословную солидарность в борьбе против своего помещика.

Обращение к современному жизненному материалу, способствовавшее дальнейшему сближению литературы и живой действительности, существенно сказалось и на языке этих пьес. Персонажи пьес Дотто заговорили простым народным языком, обогащенным живыми бытовыми интонациями; существенным завоеванием Дотто явилось то, что он предпринял серьезную попытку использовать речь как социальную и индивидуальную характеристики персонажей. Так, Набобабу и ему подобные говорят на бенгало — английском жаргоне, представители старого поколения — на чистом бенгали, язык мусульман пересыпан лексикой и идиомами из урду и персидского и т. д. Примечательной была реакция тех слоев бенгальского общества, которые расценили пьесы Дотто как критику в свой адрес, они использовали свой общественный авторитет, чтобы не допустить их представления на сцене (их премьеры состоялись позднее, в конце 60-х годов).

Пьесой «Принцесса Кришна» Дотто заложил основы бенгальской исторической трагедии. В основу сюжета легли события из истории междоусобных войн в Раджастане в начале XIX в., соответственно трансформированные творческим воображением драматурга.

Несмотря на громоздкость сценического действия — пять актов и четырнадцать картин — пьеса «Принцесса Кришна» стала одной из любимейших бенгальцами пьес. «Самые прекрасные драмы в мире, — писал Модхушудон Дотто, — это те, в которых сочетается трагическое и комическое». Восторженный прием современниками и последующая популярность пьесы были обусловлены гармоническим сочетанием героической и трагической расы, связанной с линией Кришны, и многообразием иных человеческих чувств и настроений, обилием комических бытовых ситуаций. Просветительско — классицистическая коллизия драмы — столкновение чувства долга и любви и торжество долга — как нельзя лучше отвечала идеологическим запросам эпохи, когда передовые люди, не только художники, использовали материал национальной мифологии и истории для возбуждения патриотических чувств современников. Сам Дотто всячески акцентирует внимание на патриотическом характере действий героини, сравнивая ее судьбу на протяжении всей пьесы с судьбой легендарной жены Меварского раджи Падмавати, которая предпочла смерть позору. Большой силой художественного воздействия обладает комико — бытовой пласт пьесы, где господствуют две фигуры, наиболее жизненные образы — Дхонодаш и Модоника. Дхонодаш — совершенно новое явление в индийской драматургии, это порождение нового буржуазного века — века предпринимательства. Пройдоха и плут, в основе действий которого лежит страсть к наживе, Дхонодаш (в переводе имя его означает «раб денег») проявляет чудеса изобретательности и выдумки во имя своих эгоистических интересов.

Тем, что Модхушудон Дотто вошел в сознание бенгальцев как родоначальник современной бенгальской литературы, в первую очередь, он обязан своими поэтическими произведениями. Именно в области поэзии наиболее мощно проявился новаторский, революционный дух творческого дарования Дотто.

Уже первая поэма Дотто «Рождение Тилоттамы», с которой, как принято считать, «начинается рождение новой бенгальской литературы» (Хорошпрошад Шастри), была дерзким и решительным вызовом традиционной поэтике. Поэма была написана белым стихом, который не был знаком бенгальской поэзии. Он убрал в традиционном силлабическом пояре рифмовку, сделал подвижной цезуру и тем придал стиху естественность речевого потока. Смятение и возмущение ценителей искусства, вызванное этим дерзким шагом Дотто, вскоре были побеждены высокими и неоспоримыми художественными достоинствами поэмы — «величием и красотой образов, пристальным вниманием к миру природы, тонким чувством красоты и великолепным языком» (Р. Бошу). Поэт использовал известный мифологический сюжет о двух братьях — демонах, Сунде и Упасунде, вступивших в борьбу с богами — небожителями, которым удалось одолеть братьев с помощью чар подосланной к ним красавицы Тилоттамы. Влюбив в себя Сунду и Упасунду, Тилоттама исполнила свое назначение — братья погибли в схватке за обладание ею, а она сама вознеслась на небо и превратилась в звезду.

Тяготение к сильным мятежным характерам, героическое осмысление действительности, обусловленное самим духом эпохи, когда рушились традиционные феодальные устои и представления, происходил мучительный сложный процесс формирования национального самосознания индийцев, заметно у многих художников, но наиболее отчетливо проявились в творчестве Дотто, в «Принцессе Кришне» и «Рождении Тилоттамы» и особенно в большой эпико — героической поэме «Гибель Мегхнада», которая закрепила за ним славу «литературного мятежника» (слова самого поэта). Сюжет для своей поэмы «Гибель Мегхнада» Дотто взял из «Рамаяны», из самой драматической части, посвященной борьбе владыки Ланки (Цейлон) демона Раваны и его воинства с богом Рамой и гибели доблестного сына Раваны Мегхнада (Индраджит). Дотто коренным образом переосмыслил освященный религией традиционный сюжет, сместив в нем этические акценты так, что Равана и его сын — олицетворение зла — оказались воплощением высоких нравственных качеств. «Я презираю Раму и его сброд, думы же о Раване воспламеняют мое воображение — он был славный малый», — писал Дотто. Это был решительный вызов ортодоксальному образу мысли, и передовые соотечественники поэта по достоинству оценили и приняли глубинный смысл поэмы, так как в своей борьбе против средневековых предрассудков каждый из них в известной мере ощущал в себе Равану. Воспевая Равану и Индраджита, восставших против богов и их любимца Рамы, поэт «восставал против самой религии», отвергал «богобоязненность со свойственными ей самоотречением, убогостью и самоистязанием» (Р. Тагор). Для современников был вполне очевиден не только антиортодоксальный, но и другой, не менее существенный смысл поэмы Дотто, — она была пронизана идеями свободолюбия, патриотического самопожертвования во имя родины, которые поэт воплотил в образах Раваны и его доблестного сына. Всем ходом поэтического повествования Дотто показывает величие и благородство в словах и поступках Индраджита, бесстрашно сражающегося, чтобы защитить свою «золотую Ланку» от обезьяньего полчища Рамы, не меньшим обаянием овеян и образ самого Раваны, испытавшего полную чашу горя, потерявшего любимого сына и все, чем владел, но не сломленного, остающегося великим в своем поражении.

В «Гибели Мегхнада» в характере переосмысления традиционного мифологического сюжета в значительной мере сказалось влияние «Потерянного рая» Мильтона, которого Дотто считал лучшим поэтом всех времен и народов. Заметным явлением в бенгальской поэзии явилась и мифическая поэма Дотто «Героини», навеянная «Посланиями» Овидия, но созданная на материале индийской мифологии. Она состоит из писем, каждое из которых — взволнованный драматический монолог героинь древних преданий. Поэт создал образы бенгальских женщин, отстаивающих свое право на любовь и счастье.

Модхушудон Дотто первым в индийской поэзии ввел жанр сонета, ставший со временем одним из самых популярных жанров. Сборник, где собрано свыше ста сонетов (1866 г.), Дотто написал будучи во Франции. В них поэт подводит итог жизни, многие проникнуты ностальгией, любовью к далекой родине; поэт скорбит о рабской доле Индии, воспевает красоту родных просторов, осуждает свое пренебрежение в юности к родине и «алмазному кладу родного языка».

Данный период в индийских литературах ознаменовался началом медленного, мучительного процесса ломки эстетических канонов Средневековья, разрушения прежней жанровой иерархии, появлением новых литературных жанров. Огромным завоеванием было создание качественно новой прозы и выдвижение ее на передний план художественной культуры. Переводы и переложения санскритской классики заложили прочную основу художественной прозы XIX в. Эта проза, выросшая на базе собственной традиции, претерпевала исподволь заметные структурные изменения, как бы готовясь к встрече с другой прозаической традицией — европейской, соприкосновение с которой сулило рождение качественно новой литературы. И поэзия при всем ее каноническом консерватизме под воздействием живой действительности и идеологических факторов времени претерпевала заметные изменения, обогащаясь современной проблематикой, но происходило это не столь быстро, как в прозе.

Глава 2. Сингальская литература

Н. Г. Краснодембская

В 1815 г. произошло глубоко трагическое событие в истории Ланки: пало Кандийское царство — последний оплот сингальской государственности, и английские колонизаторы стали полновластными хозяевами страны. Это вызвало нравственное потрясение, небывалое для всей эпохи европейской колонизации острова, длившейся уже три века (с начала XVI в.). Крушение надежд, смятение, ненависть к чужеземцам, горечь и вынужденная покорность — этот сложный комплекс мыслей и чувств, конкретные события последнего этапа борьбы вплоть до окончательного поражения запечатлены в произведениях исторического характера, прежде всего в жанре героических поэм хатана.

В «Ингириси — хатана» («Война с англичанами») описана военная кампания англичан 1803 г. против кандийского царя Викрамараджасинхи (1798–1815), когда сингальский правитель одержал временную победу и наголову разгромил своих врагов. Поэма носит явный панегирический характер и напоминает произведения этого жанра, созданные в эпоху ранних португальских завоеваний острова. Викрамараджасинха изображен благородным правителем, поначалу снисходительным и милостивым к пришельцам. В подробностях воссоздаются военные планы и действия хитроумных англичан, продвижение их армий, действия военачальников. Рассказывается, как вынужденный противостоять коварству захватчиков, сингальский царь со своими министрами и полководцами дал им решительный отпор. Живописно, в мрачных тонах рисуется картина поражения англичан в битве, которая произошла в долине Ваголла. Кратко излагается и вторая безуспешная попытка британцев захватить Канди из Баттикалоа. Завершается поэма эротическими строфами, вложенными в уста женщин, и благопожелательными формулами. Славословья Викрамараджасинхе содержатся и в поэме «Шри Викрамараджамяндуре — кави» («Поэма о дворце Шри Викрамараджи»), описывающей ритуальную «царскую» вспашку рисового поля в провинции Думбара в девятый год правления царя (подобный ритуал считается у сингалов действенным средством магической защиты, охраны всего государства). Здесь о Викрамараджасинхе говорится как о царе, «слава которого гремит во всем мире», как о «защитнике своих подданных, сияющем точно солнце в небесах».

Совершенно уже в ином тоне написана поэма «Вадига — хатана» («Война Вадигов»; Вадига — родовое имя царя), сочиненная в период между 1815 и 1817 гг., после захвата англичанами Кандийского царства. Викрамараджасинхе инкриминируются многочисленные грехи, неправедность, неумелое правление, обернувшееся для подданных лишениями и горестями. Отнюдь не в лестном контексте упоминается южноиндийское происхождение его рода. Все симпатии автора поэмы, аристократа Кависундары из Вялигалы, на стороне возможного претендента на кандийский трон, одного из сингальских вождей, Эхелеполы. Ему приписывается и участие в свержении Викрамараджасинхи с его трона. С Эхелеполой связывались последние, исторически уже абсолютно обреченные надежды сингалов на освобождение от ига колонизаторов под эгидой местной царской власти. Конфликт между ними находит художественное выражение и в ряде других произведений того же времени (около 1816 г.), таких, как «Эхелепола — хатана» («История Эхелеполы») и «Перали — хатана» («История порочных деяний»). Викрамараджасинха рисуется в них как узурпатор, деспот, сластолюбец и злодей. Двор его живет одними интригами, в царстве его — хаос, подданные страдают от грабителей и жестокого голода. В этих поэмах ярко отражена ситуация трагической безысходности, пережитой в ту пору сингальским обществом.

Историческая тематика занимает немалое место в литературном творчестве сингалов первой половины XIX в., в прозе и в поэзии. В 1820–1821 гг. закончена (доведена до царствования Викрамараджасинхи) «Сулураджавалия» («Малая царская родословная»), начатая еще в прошлом веке, в правление Киртишрираджасинхи, учеником Вяливиты Сарананкары. Примерно одна седьмая часть этого произведения посвящена времени правления последнего сингальского царя. Чувство разочарования и скорби за поруганную честь родины снова явно преобладает у автора над здравой оценкой событий: вся вина за поражение возлагается на одного несчастного правителя, его упрекают в отходе от добродетели и совершении самых серьезных преступлений, вплоть до «уничтожения» буддийского учения и разорения страны.

В поэме Кирамы Дхаммананды «Сиябасмалдама» («Цветочная гирлянда сингальского языка», 1820) рассматривается история легендарного предка сингалов — царевича Виджаи, его появление на Ланке, говорится о миссии Махинды (III в. до н. э.), проповедника буддизма на острове. К 1834 г. была написана (настоятелем одного из старейших монастырей Асгири, монахом Ятанвала — махатхерой) книга «Нарендрачаритавалоканапрадипикава», буквально «Светильник обозрения житий великих мужей». Состоявшая из 88 частей, она, по словам автора, должна была стать «не слишком краткой и не слишком подробной историей сингальских царей». Источниками, откуда он черпал сведения, были «Махаванса» и «Сулураджавалия». Описана и история последнего царя, деятельность англичан в покоренной стране, подавление ими сопротивления мятежных министров и организация государственных судов. Автор, вне сомнения, вынужден демонстрировать лояльность к британским правителям, он старательно описывает их деяния по благоустройству столицы бывшего Кандийского царства и различных провинций, радостно отмечает, что буддийские обряды и ритуалы продолжают совершаться в соответствии с древними обычаями (заметим, что запрет на некоторые из них — еще впереди).