Чтение онлайн

Любовь предстает в «Тируккурале» как сильное, всепоглощающее чувство. Автор «Курала» передает различные, довольно тонкие душевные движения героев и в этом отношении превосходит более ранних поэтов. По существу, главы третьей части представляют собой серию вариаций, темой каждой из которых выбрана та или иная ситуация: «приближение к прекрасной богине», «безутешность в разлуке», «беседа с сердцем» и т. д.

«Туруккурал» — одна из самых почитаемых книг на Юге Индии. Отсутствие религиозного фанатизма, глубина и оригинальность суждений сделали его популярным среди всех слоев тамильского общества. Влияние «Курала» на тамильскую культуру огромно, недаром его нередко называют «тамильской ведой».

«Наладийар» (букв. — «Четырехстрочник», VII–X вв.) — сборник, состоящий из 400 четверостиший, разделенных, как и «Тируккурал», на три части. Правда, третья часть, посвященная любви, состоит всего лишь из десяти стихов. Такое пренебрежение к любовной теме понятно, если учесть, что доминирующей в произведении является проповедь бренности материального мира, проповедь сдержанности, отказа от земных наслаждений, а философски-спокойное отношение к жизни провозглашается в стихах истинной ценностью. Спокойствие, однако, отнюдь не означает полного безразличия к этическим проблемам — наоборот, постоянно подчеркивается мысль о необходимости активного и постоянного свершения благих деяний. Поэтому тема бренности человеческого существования, вообще очень характерная для «Наладийара», нередко связана в нем с напоминанием о скудной мере времени, отпущенной на эти деяния.

Непостоянно наше тело, как капелька росы на кончике былинки,

И потому быстрей свершай деяния благие.

Да — был человек, существовал, имелся,

И вот уж отошел под стоны близких.

Вообще круг идей, затрагиваемых в «Наладийаре», тот же, что и в «Тируккурале», но «Наладийар», несомненно, более аскетичное, строгое по тону произведение.

Проповеднический пафос выражен в «Наладийаре» более отчетливо. В стихах нередко встречается прямое обращение к некоему царю, возможно из династии Пандья, у которого, по легенде, нашли прибежище восемь тысяч джайнских монахов. Они подарили ему свои поучения, среди которых были и те, что затем составили 400 стихов «Наладийара». Стихи эти стилистически довольно неоднородны и, по-видимому, в самом деле создавались многими авторами и, более того, на протяжении длительного времени, примерно с VI по X в.

Кроме цикла «Восемнадцати произведений низкого счета», религиозная дидактика выражена еще в одном комплексе поэтических произведений, именуемом «Пять поэм» («Аимберукавиям»). Его составляют «Шилаппадикарам» (V–VI вв. н. э.), «Манимехалей» (VII–VIII вв.), «Валеиябади» (VIII–IX вв.), «Кундалакеси» (IX–X вв.), «Дживакасиндамани» (X в.). Объединение этих произведений, созданных на протяжении значительного периода времени, в один комплекс можно объяснить их принадлежностью к единой традиции, отделившейся от поэзии санги в результате включения в поэзию неизвестных ей ранее идейных и структурных элементов, основными из которых следует признать религиозную дидактику (преимущественно джаннско-буддийского толка), сюжетность, большой размер поэм и значительную зависимость от санскритской поэтики, а частности от жанра махакавья. Для этого комплекса характерно также заимствование сюжетов из нетамильских источников (это относится к трем последним поэмам).

Наиболее известными из всего цикла являются «Шилаппадикарам» («Повесть о браслете») и «Манимехалей» — «поэмы-близнецы», как их называют вследствие некоторой общности сюжетных линий. Первая, созданная, согласно традиции, принцем династии Чера Иланго, принадлежит к числу самых любимых тамилами книг. Она представляет собой увлекательное повествование о судьбе купца Ковалана и его жены Каннахи.

Ковалан увлекся танцовщицей Мадави, забыл о своих обязанностях семьянина и растратил все свое состояние. Когда он, раскаявшись, вернулся домой, Каннахи, верная и любящая супруга, ни словом не упрекнула его и отдала мужу свои ножные браслеты с драгоценными камнями — единственное оставшееся их богатство. Ковалан решил продать эти браслеты в Мадуре и вместе с женой отправился в трудный и далекий путь. Когда он в Мадуре пошел к ювелиру, тот ложно обвинил Ковалана в краже и донес на него царю. Царь, не разобравшись в деле, приказал страже убить Ковалана. Узнав об этом, Каннахи пришла к царю, обвинила его в неправедном правлении, а затем, выйдя на улицы города, охваченная горем и гневом, вырвала свою левую грудь, а она тотчас обратилась в пламя, которое сожгло город. Перед Каннахи появилась богиня Мадуры и попросила ее помиловать жителей. Гнев Каннахи смягчился, и через некоторое время Индра вознес ее на небо, где она соединилась с мужем и стала богиней супружеской верности. В конце поэмы рассказывается о том, как царь Черы Сенгуттуван, пораженный этой историей, устанавливает в своем царстве культ богини Каннахи и воздвигает ее статую, высеченную из камня.

Две темы определяют основное идейное содержание поэмы — тема кармического воздаяния и тема женской чистоты. Первая непосредственно связана с судьбой Ковалана, гибель которого в поэме рассматривается отнюдь не как наказание за некоторое легкомыслие или отступление от семейного долга, а как результат его деяний, совершенных в прошлом рождении. Тема кармического воздаяния, несомненно, заимствована тамильским автором из пришедших с Севера Индии религиозных учений. Вторая главная тема — супружеская верность жены — восходит к исконно дравидийским представлениям о необычайном значении женской верности, о связанном с ней живительном, плодородном начале. «В стране, где женщины добродетельны, не обманывают дождевые тучи, не кончается изобилие, не ослабевает мощь царя», — говорится в поэме. Кстати, установление культа богини Каннахи в царстве Чера ставится автором поэмы в несомненную заслугу Сенгуттувану, восхвалению которого отводится в поэме немало места: панегирические мотивы составляют, по существу, основное содержание ее третьей части.

Художественная ткань «Повести о браслете» необычайно ярка и красочна. С присущими древнетамильским поэтам точностью и живостью деталей автор рисует картины тамильских городов и сел, великолепные пейзажи, причем полностью следует здесь канонам и традициям поэзии санги. Легко выделяются в поэме признаки характерных для нее поэтических форм: стихотворений на темы — тиней, «наставления на путь», панегирика и т. д. Поэма насыщена фольклорными элементами: в ней приводятся многочисленные песни (или подражания им) рыбаков, горцев, встречаются описания народных обычаев и обрядов.

Вторая поэма эпического цикла — «Манимехалей» Саттанара — рассказывает о жизни дочери Ковалана и танцовщицы Мадави по имени Манимехалей, которая с юных лет посвятила себя служению буддизму, распространению буддийских идей. Этим, в сущности, и определяется идейное содержание поэмы: многочисленные приключения героини, вставные истории, отступления и эпизоды в основном должны разъяснять те или иные стороны учения Будды или восхвалять его. В поэме чрезвычайно силен фантастический, сказочный элемент (чего почти нет в «Повести о браслете»): в ней значительную роль играют вещие сны, перевоплощения героев, путешествия по времени, волшебные предметы, встречи с божествами и т. п. Две главы поэмы целиком посвящены изложению основных философских систем Древней Индии (в контексте философского диспута, который ведет Манимехалей с мудрецами различных школ) и, таким образом, представляют собой первый философский трактат на тамильском языке.

С пропагандой буддийских и джайнских идей связаны и три других произведения цикла: буддийская «Кундалакеси» Надакуттанара и джайнские «Валеиябади» (автор неизвестен) и «Дживакасиндамани» Тируттаккадевара. Первые две поэмы, названные по именам действующих лиц, к сожалению, почти не сохранились. «Дживакасиндамани» («Волшебный самоцвет [жизнеописания] Дживаки») рассказывает о приключениях, любовных встречах, правлении принца Дживаки, который к концу жизни проникается идеями джайнской этики, оставляет царство и становится монахом.

Кроме упомянутых, во второй половине I тыс. был создан еще целый ряд джайнских поэм, например «Перунгадей» («Большой сказ») Конгувелира, тамильская версия «Брихаткатхи»; «Суламани» («Бриллиант в диадеме») Толаможиттевара, поэма на сюжет из «Махапураны». Их появление свидетельствовало о жизнестойкости джайнской религии на Юге Индии и о некотором усилении деятельности джайнов в это время. Однако их влияние в целом все же заметно падает в связи с бурным развитием начиная с VI в. религиозного течения бхакти, оттеснившего джайнизм (не говоря уже о буддизме) и противопоставившего себя традиционному брахманизму, хотя и выросло на почве последнего.

Сущность этого течения состоит в том, что основное условие общения человека с богом — чувство, живая любовь к богу, поиски непосредственного эмоционального контакта с ним. При этом отпадает необходимость во внешней обрядности или сложных процедурах познания бога, что обусловливает демократический характер этого течения и делает ненужным сословие жрецов-брахманов.

Весьма характерным для бхакти является его органическая связь с поэтическим творчеством. Религиозные эмоции находят самое непосредственное выражение в жанре религиозного гимна. Этот по существу весьма свободный жанр опирается на мифологию вед, эпоса, санскритских пуран (используются также и некоторые тамильские легенды и предания), которая представлена здесь в «свернутом» виде — в эпитетах бога, обращениях к нему или намеках на те или иные пуранические эпизоды. Главное же в гимнах — переживания самого поэта и яркое описание его внутреннего состояния: томления духа, любви к божеству, желания слиться с ним и т. п. Ряд моментов позволяет говорить о чертах внутренней ритуальности поэзии бхакти: непременное восхваление бога и наряду с этим самоуничижение адепта, изображение его душевных мучений, нередко представленных как настоящая любовная страсть. Да и сам процесс поэтического творчества с точки зрения учения бхакти можно рассматривать как акт в известном смысле ритуальный.