Чтение онлайн

Потом, чтобы одновременно проверить и доказать качество накопленного вооружения, придать смысл сделанным инвестициям и дать отпор европейским и американским притязаниям, японское правительство за десять лет провело две войны — начавшись как мелкие стычки, они быстро превратились в молниеносные завоевательные походы.

Первой из них была китайско-японская война 1894–1895 г. Этот феномен знаменует коренной перелом во всей мировой истории вооруженных конфликтов: на Дальнем Востоке это была первая из «современных» войн, на ней впервые применили новшества, позволившие вступить в промышленную эру. Решающее сражение произошло на реке Ялу (около 300 км к северу от Пекина), и японцы его выиграли прежде всего благодаря неспособности китайского командования, которую усугубила техническая отсталость континентального флота: конечно, китайские корабли были лучше по качеству, но их вооружение, состоящее из неподвижных орудий, как в прошлом, было не слишком современным, и японцы, располагавшие поворотными башенными установками, наголову разгромили китайский флот. Однако победители-японцы увидели в этом только возможность разить еще сильнее. С тех пор им казалось, что техника может справиться с любыми ситуациями. И с этого самого времени они усвоили почти слепую веру в свою способность выиграть войну такого рода, которая ведется за счет передовой промышленности. Эта вера исчезла только после катастрофы 1945 г., когда они были побеждены совершенно новой технологией, о которой не имели даже представления и которая делала первые шаги вдалеке от них; фактически стратегия современной Японии в целом сформировалась, даже в большей степени, чем прежде, в тот самый момент, во время борьбы с Китаем и в качестве реакции на его слабость.

В 1895 г. победители и побежденные подписали Симоносэкский договор. Крайне неблагоприятный для Китая, он отбирал у последнего как Тайвань, так и южные Пескадоры, а также провинцию Ляодун на севере. Россию, Францию и Германию это обеспокоило: на китайские земли, на которые они зарились сами, посягал азиатский соперник. Европейцы не успокоились, пока не добились пересмотра договора — Китай получал Ляодун обратно, но выплачивал нарядную контрибуцию золотом, а Корея провозглашалась полностью независимой от Китая. Япония согласилась на эту сделку, в которой не было ничего, что могло бы ей не понравиться: признавая независимость Кореи, она приобретала хорошую репутацию, хоть ничего не делала для настоящего освобождения угнетенных народов; она просто приобретала себе подходящего союзника, из которого вскоре сделает колонию. Предстоящие события быстро показали правоту японских дипломатов, но вознесли и военных, и последние стали относиться к первым с известным пренебрежением.

Первой задачей, особенно интересной для тех и других, стал гавайский вопрос. Действительно, через три года США аннексировали Гавайи, что позволило им контролировать Тихий океан и регулировать японскую иммиграцию, которая их беспокоила. Это был также способ воспрепятствовать всяким планам японского стратегического развертывания в прибрежных районах, и в этом смысле аннексия Гавайев вполне могла вызвать раздражение у военных архипелага. Зато в этом сразу нашли для себя выгоду дипломаты: Великобритания, не имевшая в Азии союзников и опасавшаяся, что в Тихом океане ее потеснит американский флот, немедленно отреагировала и в 1898 г. обратилась к Японии, предоставив последней неожиданную возможность выйти из изоляции. И хотя процесс потребовал немало времени, 14 января 1902 г., после четырех лет переговоров, был наконец заключен союз — в некотором роде маленький шедевр дипломатии, сформировавший противовес франко-русскому союзу, которого Британия все еще не принимала; прежде всего ом позволял англичанам, истощенным бурской войной и обеспокоенных как американскими, так и европейскими притязаниями в Тихом океане, приобрести себе там союзника, чью способность к росту участники переговоров с английской стороны, возможно, не могли оценить в полной мере.

Итак, китайская война — очень широко освещавшаяся в японской иллюстрированной печати — обошлась весьма дорого в материальном отношении и в людских потерях, но оказалась чрезвычайно выгодной. У правительства были все резоны идти и дальше в столь удачном направлении, и это движение сдерживали только действия других колониальных держав.

Новый век начался плохо: с 1904 г. американское правительство запретило заключать какие-либо новые трудовые договоры с японскими рабочими. Значит, архипелаг больше не мог отсылать своих безработных на другой берег Тихого океана.

Век спустя кажется, что эта ситуация, совпавшая по времени с важным военным событием, создает нечто вроде роковой пары: ведь в том же году, 8 февраля 1904 г., японцы торпедировали в Порт-Артуре три русских корабля без объявления войны — они ее объявили только через два дня. Год спустя японское правительство направило более 200 тысяч солдат на завоевание Маньчжурии или, если точней с географической точки зрения, на завоевание Ляонина. Понятие «Маньчжурия», ловко придуманное японским правительством для оправдания своей интервенционистской политики, не имело того же смысла в Китае — через двадцать лет это станет очевидным.

Итак, пока что японские войска, совершив трудную операцию высадки, на семь месяцев оказались блокированными на побережье, под Далянем (он же Дайрен) и Люйшунем (или Порт-Артуром), который пал только 2 января 1905 г. Тем не менее ничего выиграно не было: после этого они завязли под Мукденом (современный Шэньян) под командованием, как и при Даляне, генерала Ноги (Ноги Китэн, 1849–1912). Конца этой осаде не предвиделось: русские, чтобы отстоять город) срочно собрали более 300 тысяч солдат.

Однако все японцы знали, что Ноги Китэн никогда не признает себя побежденным. Выходец из семьи бусииз Тёсю, воспитанный в том одновременно националистическом, реформаторском и боевом духе, который привел к власти императора Мэйдзи, он самым естественным образом, как многие ему подобные, вступил в профессиональную армию. Героический ореол окружал даже его желание покончить с собой: тогда он как раз потерял знамя полка, который вел в 1877 г. против Сайго Такамори, enfant terrible и бунтовщика из Сацумы. Ноги Китэн, честь которого оказалась задета самым чувствительным образом, тогда смиренно попросил у императора права вспороть себе живот, чтобы загладить свою вину; но император Мэйдзи отказал, сославшись на то, что хороший боец ему гораздо полезнее живым, чем мертвым. Поэтому Ноги подчинился, очертя голову начал делать карьеру и быстро приобрел свои галуны — в 1885 г. он стал генералом армии. Через десять лет он принял активное участие в китайско-японской войне и уже наступал на Ляонин — за первое взятие Даляня 21 ноября 1894 г. его наградили титулом барона, а потом, в 1896 г., назначением на пост генерал-губернатора Тайваня, однако эту должность и власть сохранить он не смог, потому что западные союзники вынудили Японию в 1898 г. вернуть Тайвань Китаю.

Но теперь все начиналось сначала. Генерал Ноги снова — благодаря решающей помощи генерала Кодама Гэнтаро (1852–1906), великого организатора японской армии на основе принципов германских вооруженных сил, — взял Порт-Артур, а в марте 1905 г. русские наконец уступили. Мукден (Шэньян) пал. Тем самым японцы впервые в своей истории восторжествовали над противником того типа, с которым никогда не сталкивались непосредственно и с оружием в руках, — западной державой.

Гордость и облегчение на архипелаге были громадными; вскоре, через месяцы, чувства многих снова переменились, когда стало известно, что не только два сына генерала Ноги погибли под Мукденом, но с ними и десятки тысяч их товарищей, не считая 56 тысяч японских солдат, павших еще под Порт-Артуром. Однако император отблагодарил и отличил Ноги Китэна больше, чем когда-либо: в 1907 г. генерал получил титул графа и был назначен директором школы для знати ( Гакусюин). Тем временем японцы снова одержали победу, на сей раз на море: они выиграли свое первое большое морское сражение в современном мире. Это произошло в районе островов Цусима, между Кюсю и Кореей, и национальным героем стал адмирал Того.

Того Хэйхатиро (1847–1934) был уроженцем Сацумы: давнишние связи императоров с кланами, помогшими им вернуться к власти, — от Ноги, уроженца Тёсю, до Того, уроженца Сацумы, — сохранялись еще почти век, до 1945 г.

Тем не менее адмирал Того даже больше, чем его аналог в сухопутной армии, генерал Ноги, знал современный мир и его ставки. Появление двух этих людей, быстро превращенных в иконы, ознаменовало начало раскола, которому в предстоящие полвека предстояло усугубляться: в то время сухопутная армия Японии в целом отличалась националистическими настроениями и была, как мы бы сказали, «правой», тогда как флот демонстрировал больше интернационализма и «левизны». В самом деле, прежде чем стать адмиралом, молодой Того провел семь лет (1871–1878) в Великобритании, где сделался как хорошим моряком, так и превосходным специалистом по новейшей корабельной технике. Он участвовал и в китайско-японской войне в качестве капитана флотского подразделения, а потом стал командующим флотом во время знаменитого эпизода восстания боксеров, после которого в 1900 г. началась осада дипломатических миссий в Пекине. Казалось, его карьера достигла высшей точки в 1904 г., когда его назначили адмиралом. Это на него была возложена задача ожидать русский флот, везший в Ляонин подкрепления, которые должны были атаковать японцев с тыла.