Чтение онлайн

Альтернативный путь № 8. Япония при сёгунах Такэда.

Такая альтернатива была бы возможна лишь при одном условии: потомки Сингэна Такэды окажутся столь же порядочными и талантливыми людьми, как он сам.

Вероятно, они не стали бы применять слишком жесткие меры, добиваясь объединения страны миром и дипломатией. В конце концов, единство во многих случаях могло бы оказаться выгодным для большинства даймё. Процесс оказался бы растянут по времени, зато обошелся бы меньшей кровью. Возможно, не было бы гонений на христиан, как это случилось в XVII веке. Вероятно, эти люди не стали бы ни закрываться от остального мира, ни устанавливать сверхжесткий контроль над «низшими» сословиями. И технические новшества Япония восприняла бы гораздо раньше.

Но главное — можно было бы обойтись без кровавой авантюры в Корее. Растянутость процесса объединения означала бы плавный переход самурайского сословия к другим видам деятельности, и не потребовалось бы сбрасывания излишней энергии в континентальной войне. Зато для страны мог бы наступить период великих географических открытии.

Альтернативный путь № 9. Японская династия в Китае.

Китай завоевывали не раз. Кончалось это одним и тем же: завоеватели становились китайцами, растворялись в этом океане.

Итак, Хидэёси Тоётоми завоевал Поднебесную. Из его писем не вполне ясно, подарил бы он эту страну японскому императору, или сделался бы императором Китая сам. Последний соблазн слишком велик, чтобы устоять.

Что стало бы со страной потом? А тут все зависит от того, как стали бы реально управлять этой страной. Весьма возможно, что несколько поколении талантливых правителей могли бы создать армию, невиданную во всегда считавшем себя самодостаточным Китае. Такая армия была бы сильна не столько количеством, сколько качеством подготовки и вооружения. Самурайские принципы тоже можно было бы внедрить. При этом, конечно, династия китаизировалась бы. А народный менталитет… Это ведь не нечто данное раз и навсегда, его можно и поменять, если действовать не спеша и разумно. (Кстати, судя по корейской кампании, разумности в отношении к мирному населению японцам явно не хватало…)

Куда была бы направлена такая мощная армия, сказать сложно. Но для европейцев такая страна сделалась бы головной болью. Вероятно, в XIX веке ни у кого не возникло бы и мысли об опиумных войнах. А Великая Японо-Китайская Империя была бы ограничена в расширении лишь коммуникациями.

Но могло бы все произойти и совсем по-другому (такой вариант представляется более реальным). У Александра Македонского возникла империя, едва ли пережившая его самого. У Наполеона не было и этого. Не забудем, чем часто кончалась ситуация, когда наследников среди японских аристократов имелось более одного…

Честно говоря, Хидэёси Тостоми не предполагал, что его друг соперник окажется сёгуном. А предполагать следовало бы. Он завещал завоеванное своему малолетнему сыну. Пожалуй, это даже больше, чем авантюра в Корее, говорит в пользу версии о безумии. Ведь Хидэёси не мог не знать, чем уже завершались подобные диктатуры. Тем не менее, именно так он и поступил. Кроме того, чтобы обеспечить пятилетнему Хидэёри Тоётоми хорошую будущность, был создан регентский совет. Среди пяти регентов оказался и знакомый нам Иэясу Токугава.

Все пошло примерно так, как было и при захвате власти со стороны Хидэёси Тоётоми. Самым богатым на данмё Японии был Иэясу Токугава. Его доход равнялся 2 557 000 коку риса в год (1 коку хватало, чтобы прокормить одного человека, и это «валютное» исчисление еще долго было в Японии). «Олигарх» сказали бы сейчас, и были бы совершенно правы.

Но к остальные «олигархи» из регентского совета обладали и серьезным влиянием, и богатством. И, что характерно, армиями. К тому же, Иэясу Токугава был уже весьма немолод (ему исполнилось пятьдесят шесть лет). Его боевая юность закончилась, теперь это был зрелый полководец и государственный деятель. В корейской кампании и прочих битвах последних лет он не участвовал, наращивая богатство и влияние. Токугава отлично использовал мировую, заключенную с Хидэёси.

Стало понятно, что планы этого человека простираются гораздо дальше регентства при малолетнем внуке крестьянина.

Как ни странно, более всего ему метали не коллеги-соправители, а некий даймё Мицунари Исида. Он был отмечен Хидэёси после того, как проявил себя не в бою, а на чайной церемонии. Ему довелось участвовать в корейской кампании, но при штабе.

Иэясу Токугава строил на него свои планы, надеясь, что Исида устроит необходимую ссору регентов и даст возможность начать войну на той пли иной стороне. Так оно и произошло.

Пока время было мирным, Иэясу разместился в замке города Осака, где встретился с первым англичанином, прибывшим в Японию. Капитан Уилл Адамс показался неплохим собеседником, а груз его корабля (конфискованный Токугавой) — очень неплохим дополнением к арсеналу (там были пушки и ружья европейского образца, а заодно — боеприпасы к ним).

Тем временем даймё «делали ставки» — Исида заявлял, что представляет интересы малолетнего наследника и вербовал союзников. Иэясу занимался тем же. Многие полководцы из «старой гвардии» оказались на его стороне, полуштатского штабиста Исиду они не очень-то жаловали.

Ветераны корейских войн вновь, как и в ходе экспедиции, поделились на два лагеря. Дон Антонио оказался среди сторонников Исиды, Като поддерживал Токугаву. Пожалуй, это решение оказалось роковым для христианства в Японии. А сам Иэясу Токугава ждал, когда противник сделает первый ход в игре. И вновь он не просчитался.

Союзник Исида Кагэкацу Уэсуги начал строительство крепостей в своей провинции. В 1600 г. Токугава пригласил его в свою ставку, дабы тот объяснил, зачем это в мирное время потребовались такие военные усилия. Сам Кагакацу не явился, но заявил через советника, что городские самураи вроде Токугавы могут сколько душе угодно коллекционировать предметы для чанной церемонии, а вот провинциалы коллекционируют вооружение.

Иэясу понял, в чем истинная подоплека дела: «коллекционеры оружия» намеревались вынудить его двинуть войска на восток, на провинцию Кагакацу, а в это время Осака будет захвачена. План сорвался, но самым любопытным образом: Токугава и впрямь двинул армию на восток, якобы намереваясь ударить по Кагакацу, носам отлично контролировал и ставку, и столицу. На самом деле, на «коллекционера» вполне нашел бы управу Одноглазый Дракон Дато со своим северным войском.

1 сентября 1600 г. Иэясу получил сведения о мятеже Исиды. Тот попался на уловку и перешел свои Рубикон. Первый удар Исида нанес по замку Фусими, расположенному вблизи Киото.

Штурм Фусими начался еще 27 августа, и командующий, хороший друг Иэясу Мототада Торин сделал все, чтобы затянуть время, зная: силы Токугавы на подходе. Но Исида проявил коварство: человек, жену и детей которого пригрозили распять, поджег башню замка. Тории отказался сдаваться или совершать сёпуку, вместо этого он предпринял несколько вылазок из крепости. После этого от его гарнизона осталось десять человек, и враг уже готовился праздновать победу. Пекин самурай хотел отсечь ему голову, но старый командующий назвался, и противник великодушно подождал, пока тот все же покончит с собой.