Чтение онлайн

Однако нового расширения интервенции не последовало. Советское правительство создало буферное независимое государство — Дальневосточную Республику (ДВР), отделявшую Советскую Россию от Японии.

ДВР должна была включать территорию от Забайкалья до Владивостока. Правительство находилось в Верхнеудинске, и интервенты отказались считать его центральным для Дальнего Востока России, заявив, что это — всего лишь местная власть.

Первой задачей стала ликвидация белогвардейцев в Чите. Приморье и Амурская область все же объявили себя в составе ДВР. В апреле 1920 г. Народно-революционная армия ДВР начала наступление на Читу, где японцы открыто оказывали помощь белогвардейцам. Тогдашний командующий японской экспедицией прямо заявил, что он сотрудничает с семеновскими войсками. Но летом 1920 г. японским силам пришлось эвакуироваться из Забайкалья. Но они оставались во Владивостоке.

Семенов умолял японские власти отсрочить эвакуацию. Видимо, он плохо представлял, что означает «бусидо для своих», сам не будучи «своим». Его поблагодарили за деятельность по «наведению порядка». Больше человеческое спасибо было, собственно, всей оказанной ему помощью. Х.Т. Эйдус в работе по новой и новейшей истории Японии цитирует ответ японских властей: «Ваше влияние среди русского населения становится с каждым днем все слабее, и ненависть, которую оно питает к Вам, не поможет нам в нашей политике…»

Вот здесь японцы были полностью правы! Самую настоящую ненависть питали люди и к белогвардейцам, которые вели себя, как оккупанты, и к интервентам, которые оказались не лучше бандитов.

Япония приняла решение сворачивать операцию. 4 августа японское правительство приняло решение: «Настоящее положение вынуждает нас отказаться на некоторое время от оккупационных планов в Сибири….»

В октябре был освобожден Хабаровск, семеновцев отбросили в Манчжурию и в Монголию. В последней в 1921 г. началась революция, в результате которой Советская Россия получила союзную ей Монгольскую Народную Республику. Вскоре появилась и Танну-Тувинская Народная Республика, которая окончательно вошла в состав СССР лишь в 1940-е гг.

Весной 1921 г. ситуация вновь обострилась. С помощью интервентов во Владивостоке произошел очередной переворот, власть захватило белогвардейское правительство Приморья. Летом должно было начаться широкое наступление белогвардейских частей на ДВР, но планы были сорваны. В самой Японии ситуация стремительно ухудшалась и из-за продолжающейся войны, и из-за мирового экономического кризиса, который ударил по ней. Настало время уходить…

В конце августа 1921 г. в Дайрене начались переговоры между Японией и ДВР. Требования японцев оказались велики, но сейчас-то они имели дело не с Юань Шикаем. И мирная конференция затянулась до апреля 1922 г.

В ноябре 1921 г. при содействии японцев была предпринята последняя попытка решить «сибирский вопрос». «Белоповстанческая армия» при содействии интервентов смогла начать действия и даже занять Хабаровск, но к 22 декабря наступление приостановилось, а в феврале 1922 г. «красные» перешли в контрнаступление. Решающее сражение произошло 12 февраля под прославленной в песне станицей Волочаевка. А 14 февраля освободили Хабаровск. Последним правителем Приморья стал генерал Дитерихс, сподвижник Колчака. Но он уже ничего не мог сделать: 19 октября 1922 г. войска ДВР подошли к Владивостоку. И японцам оставалось лишь подписать соглашение об уходе 25 октября. Иностранная интервенция завершилась бесславно, но за север Сахалина оккупанты держались до 1925 г. — до момента установления дипломатических отношений между возникшим в том же 1922 г. СССР и Японией.

Конечно, старые пособия приписывают любое народное выступление в Японии или других государствах в 1918–1925 гг. «влиянию Великого Октября». Влияние и в самом деле имелось, но ire столь выдающееся, как принято считать. Социалисты, анархисты и образовавшаяся впоследствии Компартия Японии, выступавшая за отмену монархии, вряд ли могли иметь широкий успех в стране, где правил потомок солнечной богини.

Зато разорение широких масс народа, а заодно то, что довольно много японцев к тому времени посмотрели на мир (даже из числа тех самых «послушных крестьянских парней») не могло не сказаться на ситуации.

Вот лишь некоторые примеры. В 1918 г. в стране начались широкие «рисовые бунты», которыми столь печально прославилась эпоха правление клана Токугава. Причина, как следует из названия — чрезвычайная дороговизна основного продукта питания — риса. Как всегда, жертвами стали рисовые спекулянты и ростовщики. Но в сравнении с эпохой Токугава появилось и нечто новое. В годы Мэидзи в Японии появились крупные монополии — дзайбацу. Такие концерны мы знаем по именам: «Мицубиси», «Судзуки», «Ясуда» и т.д. Конторы некоторых их них, тоже участвовавших в спекуляции рисом (например, «Судзуки») тоже подверглись разгрому. «Рисовые бунты» даже привели к отставке правительства Тэраути. Заметим: при «ценовых сговорах» простые японцы, невзирая на все послушание, не собирались отсиживаться по домам. Не в этом ли кроется одна из причин процветания их страны в конце XX века?

Усилились и забастовки рабочих. Правительству даже пришлось создавать «Общество гармонизации труда и капитала». Его председателем стал спикер палаты пэров с характерной фамилией Токугава. Против рабочего движения использовался и полумафиозный террор.

Еще одна важная деталь тех лет — широкая освободительная борьба в Корее. Там оппозиция была лишена возможностей политической борьбы, она объединялась под религиозными знаменами (например, христианских течений или мистической школы «чхондогё»). В Сеуле в 1919 г. прошли массовые демонстрации, на которых даже была принята декларация независимости. Дальше декларирования дело не пошло, все кончилось восстанием, крайне жестоким его подавлением и массовыми репрессиями. Х.Т. Эйдус приводит данные, что было убито до 40 тысяч человек. Однако пришлось спешно принимать «либеральные» меры, названные корейцами «политикой бархатной кошачьей лапы». Был даже создан совещательный орган из корейцев при генерал-губернаторе.

Происходили и солдатские бунты в рядах интервентов в России. Имелись случаи, когда японские солдаты срезали погоны и надевали красные банты, происходили расстрелы за неповиновение. Были и переходы (не массовые) на сторону партизан и армии ДВР.

Конечно, вряд ли эти люди хоть сколько-то прониклись духом коммунизма. Дело было совсем в другом: в ежедневных зверствах, свидетелями которых они становились, в общей мрачной ситуации, царившей в рядах интервентов.

Кстати, судьба перебежчиков ясна не вполне. Остались ли они в России, коснулись ли их репрессии 1937 г. и последующих лет, — все это могло бы послужить темой отдельной работы, если факты начнут обнаруживаться.

А в целом первая волна японских завоеваний на континенте, хотя она и оказалась более удачной, чем продвижение войск Хидэёси Тоётоми, привела ко вполне мрачным последствиям. Во всяком случае, уровень жизни японского народа оставался весьма низким, разрыв между бедным меньшинством и богатым большинством — огромным, а боевые действия все более увеличивали число поминальных табличек в храме Ясукуни.