Чтение онлайн

Годы Тайсё оказались несчастливыми для японского народа. Конечно, происходили территориальные приобретения, империя расширялась, Китай казался близкой целью, которая уже почти находится в руках. Но японские милитаристы вряд ли отдавали себе отчет, что может означать для 40-миллионного народа захватить государство с 400-миллионным населением.

Китай захватывали и прежде, устанавливались оккупационные династии. А после этого завоеватели очень быстро растворялись в массе китайского населения.

На сей же раз небольшая Корея уже показала, что станет с завоевателями: их ждет тяжелая партизанская воина. В случае с небольшой Кореей оказалось возможным эту воину пока что не проиграть. В случае с российским Дальним Востоком война уже оказалась проигранной. В случае с Китаем длительно вести войну было возможно лишь до тех пор, пока не появится мощная сила, которая объединила бы весь огромный народ против захватчиков.

Но голосу разума агрессоры не вняли. Не вняли они и здравой мысли о том, что у Японии имеется достаточно внутренних проблем, которые решить за счет захвата все новых и новых территорий будет невозможно.

Не вняли даже голосу природы. 1 сентября 1923 г. в районе Канто (Иокогама — Токио) произошло катастрофическое землетрясение, унесшее жизни свыше 170 тысяч человек. В руинах оказалось многое из того, что было построено при Мэйдзи.

Землетрясение сопровождалось катастрофой иного рода. Был распущен слух, что корейские рабочие, находящиеся в этом районе, воспользовались землетрясением, чтобы поджигать дома мирных граждан, что они готовят восстание против Японии. Начались корейские погромы.

Заодно полиция арестовывала остающихся на свободе участников левых оппозиционных группировок. Некоторые из них были убиты без суда.

К этому времени действующие лица вновь фактически сменились. Внук Мэйдзи Хирохито был назначен принцем-регентом при тяжело больном императоре Ёсихито. В конце декабря 1923 г. произошло покушение на его жизнь (к счастью, неудачное). За пару лет до этого был убит премьер-министр.

И все события сопровождались еще и обострением международной обстановки. Было о чем задуматься…

Когда мы читаем «1984» Джорджа Оруэлла, нам все же представляется, что это — некая антиутопия, фантастика, мир, который не мог возникнуть — и слава Богу, что не мог! Считается, что великий британский автор утрировал черты многих тоталитарных режимов, но чтобы именно так… Да не может того быть!

Большинство читателей не жило в тоталитарном государстве. Поэтому воспринять то, что Оруэлл очертил вполне реальный путь такого общества, мы не в состоянии. В том — наше с вами счастье, дамы и господа.

Развитию тоталитаризма в Японии не препятствовала даже парламентская демократия. Мы-то теперь полагаем (насмотревшись телекомментаторов), что всеобщее избирательное право — едва ли не панацея от тоталитарного режима, а всенародное волеизъявление непременно ведет к государству, где уважаются права личности. И ведь так считают не только у нас, но и на Западе.

Это хуже, чем просто наивность. Если у большинства народа нет понятия о необходимости прав личности, всеобщие выборы и парламентская демократия не помоет ничему. В Японии появился тоталитаризм с парламентским лицом.

Закон о всеобщем избирательном праве для мужчин появился в Японии в 1925 г. Он отменял прежний, где избирательное право становилось в зависимость от собственности подданных (имущественный ценз). Оставалось несколько иных ограничений, например, ценз оседлости — избиратель должен был проживать в соответствующем округе не менее года. Каждый кандидат должен был вносить в казну залог в размере 2 000 иен — весьма крупную сумму (зато не требовались подписи).

И вместе с новым, более «либеральным» законом о выборах, появился и закон «об опасных мыслях». Естественно, тоталитарное правительство с удовольствием контролировало бы мысли людей. К счастью. Сделать это технически невозможно. Поэтому закон с характерным оруэлловским названием был направлен все же против участия в организациях, ставящих целью изменение образа правления, конституции, отвергающих понятие частной собственности.

Но, таким образом, наказывались не действия, а именно образ мышления или высказывания. Наказывались жестоко — десятилетним тюремным заключением.

Конечно, есть такие идеи, политические и даже религиозные, носителям которых лучше не давать прав на свободную агитацию (тоталитаризм в разных вариантах как раз принадлежит к их числу). Но законы такого рода можно толковать весьма расширенно. Чем милитаристская клика и воспользовалась.

Общая черта таких режимов, как тогдашний японский — нежелание даже при народном бедствии принять вполне искреннюю помощь от «потенциального противника»: пусть лучше «свои» умрут, чем им помогут «чужие». Кое-какие примеры в этом плане мы можем, наверное, припомнить…

Официальная Япония отнеслась с подозрением к советской помощи в 1923 г. СССР сам находился в состоянии послевоенной разрухи (и не в последнюю очередь — по вине японских интервентов). Но когда произошло разрушительное землетрясение, советское правительство направило в Иокогаму пароход «Ленин» (для нас удивительно, что это название было дано при жизни вождя) с санитарным отрядом и продовольствием — гуманитарной помощью, как сказали бы сейчас.

Но санитарному отряду было не суждено ступить на берег, пароходу запретили заходить в территориальные воды Японии, что же касается помощи, то все должно быть передано властям Японии для распределения среди пострадавших.

Все же советское правительство перечислило в помощь пострадавшей Японии 200 тысяч рублей золотом — сумму, но тем временам огромную. Естественно, делалось это ради расположения японского народа и к СССР, и к коммунистическим идеям. Ну и что с того! Мы считаем, что в этом случае важнее жизни людей. Японское правительство придерживалось, судя но всему, иного мнения…

В 1925 г. японские власти вынуждены были установить с СССР, чье влияние в этот момент возрастало, дипломатические отношения. Был урегулирован вопрос о северной части Сахалина, заключена конвенция о рыболовстве.

К тому времени Манчжурия была фактически отделенным от Китая регионом. Назревал вопрос о некоем законодательном оформлении такого положения. Кстати сказать, Манчжурия стала опорой белой эмиграции, и до 1945 г. многие участники «белого движения» смогли проживать там — в основном, в городе Харбин.