История языкознания в текстах и лицах
Шрифт:
Как бы мы ни представляли себе структурный анализ – в отрыве ли от смыслового значения или же вне влияния грамматических категорий на процессы мышления, – мы, безусловно, должны учитывать тесные взаимоотношения между языком и культурой. Правильно анализировать язык можно только с точки зрения его положения и функций, как компонент, процесс и, до некоторой степени, модель культуры, с обязательным учетом всех взаимодействий. Хотя не каждый пожелает следовать во всем за Уорфом, тем не менее нельзя обойти тот факт, что язык создает как бы «каналы для мысли», подобно тому как культурные модели создают нормы для более общих норм поведения. <…> (Найда: 45–71).
Задания и вопросы
1. Как разграничивает язык и речь Э. Сепир?
2. Как протекает процесс номинации, по мнению Э. Сепира?
3. Как решается им проблема соотношения языка и мышления, языка и культуры?
4. Как Э. Сепир определяет слово и предложение?
5. Как Л. Блумфилд понимает речевое общение? Что, по его мнению, должен изучать лингвист?
6. Как трактуется Л. Блумфилдом социальная обусловленность языка?
7. В чем суть гипотезы лингвистической относительности Б.Л. Уорфа?
8. Почему, по мнению Ч.К. Фриза, изучение значения не дает удовлетворительных результатов в лингвистическом анализе?
9. Поясните термин «социально-культурное значение», используемый Ч.К. Фризом. Как, по его мнению, должно изучаться лингвистическое значение?
10. Идентичны ли понятия «грамматическая правильность» и «осмысленность»?
11. Для чего необходимо выделять и изучать ядерные предложения, по мнению И. Хомского?
12. Какие аргументы приводит Ю. Найда в доказательство утверждения о том, что принцип эквивалентности может быть только относительным?
13. Изучив предложенные фрагменты, можете ли вы утверждать, что американские структуралисты настаивают на изучении чистой формы и исключают значение из области лингвистического анализа?
14. Ознакомившись с материалами сайтовl/vrb/bk_0001/0907.htm;ru/dic.nsf/ruwiki/13886,http://www.kru-gosvet.ru/enc/gumanitarnye_nauki/lingvistika/STRUKTUR-ALIZM.html, определите, какие направления существовали в рамках американского структурализма и каковы их особенности.
16. ЛОНДОНСКАЯ ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ШКОЛА
Джон Руперт Фёрс (1890–1960)
Английский лингвист, основатель и ведущий представитель Лондонской лингвистической школы. Родился в Кигли (гр. Йоркшир). Первую научную степень получил по истории, недолгое время занимался преподаванием истории, однако после военной службы в Африке начал работать в качестве сотрудника Индийской образовательной службы и с 1920 по 1928 г. преподавал английский язык в Панджабском университете в Лахоре (Британская Индия, ныне Пакистан). С 1928 г. до выхода в отставку в 1956 г. преподавал в Лондонском университете на отделении фонетики, а с 1944 г. заведовал первой в Великобритании кафедрой общей лингвистики. С 1932 г. работал в Школе восточных и африканских исследований в Лондоне, с 1941 г. возглавлял там же отдел лингвистики и фонетики. Читал лекции в Египте, Пакистане и США. Благодаря его усилиям в стране возникла школа теоретической лингвистики (ранее Великобритания была известна лишь фонетикой, компаративистикой и традициями изучения восточных языков). Наиболее значительные научные результаты Фёрса – создание концепции просодемы, введение понятия контекста ситуации и создание контекстуальной теории значения, изучающей зависимость значения от культуры, традиций, конкретных обстоятельств коммуникации и т. д. Фёрс положил начало детальному исследованию таких контекстов и особенностей речевого взаимодействия в различных ситуациях, что в дальнейшем повлияло на современные исследования дискурса. Фёрс был также автором работ по языкам Океании и др. Публиковался он мало. В наибольшей степени его теоретическая концепция представлена в книге «Статьи по лингвистике» (1951), куда вошли работы Фёрса за 1934–1951 гг. Многие идеи Фёрса были развиты М.А.К. Хэллидеем и школой системно-функциональной лингвистики.
Лингвистический анализ и перевод
<…> Как я уже неоднократно отмечал в связи с другими поводами, лингвистика должна изучать значение на всех уровнях анализа в соответствии с интеллектуальным климатом современности. <…>
Первым необходимым условием является не принимать как заранее заданные какие-либо грамматические критерии общего характера: в наши дни утверждать, что «род, падеж, число, время, залог, лицо не имеют формальных признаков» или что в языке отсутствуют глаголы – значит противоречить всем канонам дескриптивизма. Выявлять значение с помощью пословного подстрочного или буквального перевода в качестве дополнительного средства анализа равным образом недопустимо, хотя к этому часто прибегают.
В этой статье я хочу обратить особое внимание лингвистов на употребление перевода и злоупотребление переводом при выявлении значения с помощью перевода как вида лингвистического анализа. <…>
Отвергать понятие перевода бессмысленно. Перевод – необходимость как с точки зрения экономики, так и с точки зрения общечеловеческих принципов. Кроме того, сам факт существования перевода – это вызов как лингвистической науке, так и философии. Я не говорю здесь о переводе как о самоцели или о переводе как искусстве, не собираюсь я и обсуждать взаимоотношения между внутренней и внешней языковой формой и другие подобные проблемы немецкой «Sprachphilosophie». Я занимаюсь проблемой, как перебросить мостик по многим линиям и даже на многих уровнях между различными языками с помощью лингвистических методов и материалов. Может быть, и верно, что, когда мы изучаем чью-либо или даже ранее произнесенную нами речь, мы, по сути, занимаемся переводом. В таком случае лингвисту необходимо, понимая перевод в самых широких и общих терминах, включая «перевод» внутри одного и того же языка, выработать критическое аналитическое отношение ко всем тем методам и уровням перевода, которые применяются в лингвистике для выявления значения. <…>
Проблема изучения значения в терминах лингвистики упростится, если мы из множества различных подходов выделим два. Первый из них – подход «лингвиста-инженера», который рассчитывает постичь механизм передачи материала с одного языка, исходного, на другой, язык перевода. <…>
Второй подход – это метод лингвистического анализа. Он основывается на предположении, что язык полисистемен и что различные определения значения в терминах лингвистики можно давать на ряде конгруэнтных [8] уровней. Описываемый язык, который должен представлять собой ограниченный язык (restricted language), подвергается анализу в терминах лингвистических категорий на всех уровнях, и в результате получаются описания, сделанные на «описывающем» языке, которые, как я полагаю, будут являться описаниями значения.
8
Соответствующих (примеч. сост. – Н.Л.).
В «описывающем» языке могут применяться различные методы перевода, такие как употребление отождествления (identification names), переводческих значений (translation meaning), и, наконец, некоторые или все тексты в corpus inscriptionum могут быть переведены с помощью специального языка перевода, основывающегося на описаниях, сделанных на «описывающем» языке. При таком подходе описания значения, сделанные на исходном языке, на грамматическом и лексическом уровнях, привязаны к языку перевода. Это дает лингвисту возможность перевести тексты corpus inscriptionum на специальный язык перевода. <…>
Начиная с 30-х годов, я всегда считал, что дескриптивная лингвистика лучше всего выполняет свою задачу, если рассматривает языковое поведение как значимое во всех аспектах его взаимоотношений с жизнью общества, и для того, чтобы справиться с таким обширным предметом, пользуются целым комплексом различных уровней анализа, постепенно умножая их количество. Первая попытка сформулировать этот подход была сделана в 1935 году, и пример его дальнейшей разработки дает моя работа «Аспекты значения». Там я рассматриваю фонологический, фоноэстетический, грамматический и другие аспекты с точки зрения лингвистического анализа, и я полагаю связать эти аспекты значения с аспектами перевода, рассматривая их именно в свете межъязыковых мостов. <…>
Давайте прежде всего признаем, что все лингвисты опираются на общечеловеческий опыт, который является частично их собственным опытом. На основании этого общечеловеческого опыта мы можем делать обобщения и, я полагаю, создавать общечеловеческие ситуации отвлеченного характера, что помогло бы нам создавать мосты между исходным языком и языком перевода. В такой отвлеченной ситуации, объединяющей два языка, можно найти множество общих элементов, за исключением самих текстов.
Если мы намерены предположить, что в такой ситуации есть общие, универсальные вербальные элементы, их нельзя представить в терминах универсальной грамматики. Такой грамматики не существует. Но между любыми двумя языками, особенно если они родственны или подверглись взаимной ассимиляции, может существовать грамматический мостик, в целом как-то связанный с общей ситуацией. В таких случаях можно утверждать, что в данной ситуации вербальность можно описать как именную или глагольную (даже если категории имени и глагола в исходном языке и языке перевода не вполне соответствуют друг другу). <…>