Чтение онлайн

– Неужели только перечисленные вами родственники имеют право ухаживать за пострадавшим?! А то, что парень поймал летевшие в меня отравленные звёздочки, не даёт мне право на выражение своей благодарности? – закипела девушка.

– Нет. Вы нужны мне были здесь, - немного успокаиваясь ответил мужчина, видя, что трёпка девчонке удалась и свидетелей тому почти весь гарнизон.

– Тогда считайте, что я ездила к жениху, - выпалила графиня и после её слов установилась тишина.

– К какому жениху… – не сразу понял глава – к жениху!? –зашипел не хуже гадюки – совсем с ума сошла девка.

Элья и сама не знала, как она зацепилась за слово жених, а после произнесла вслух. Наверное, от того, что все эти дни представляла себя с Честером, как они могли бы жить, пусть даже в этой крепости. Мечтала о двух детишках, мальчике, которому Честер передал бы все свои умения, подход к жизни, и девочке, её бы Элья научила всему, что знает сама. Она уже даже вырастила детей и в мыслях ждала внуков, которых будет много премного. А скучно будет, так как только дети подрастут можно на воздушном шаре отправиться путешествовать. Если мужу надо, то и оставить за собой какие-нибудь земли. И всё же это были мечты. Личные, тайные, сладкие, не один раз мусоленные, но всего лишь мечты. Девушка не дура, понимала, что окружающие не поймут, что они с Честером могут оказаться выброшенными из общества вдвоём. Она бы не особо расстроилась, растворяясь в муже. И вдруг потаённое вылетело не скрываясь.

– Чем вам Честер не нравиться? – вместо того, чтобы молча уйти и замять, леди поддаваясь эмоциям понеслась на словесной волне.

– Идите к себе – тихо, угрожающе прорычал глава.

«Вот она спесь, полезла!», злорадно подумала Элья.

«Сам бывший баронишка, а туда же, за чистоту голубой крови, борется»

– Не пойду. Я считаю Честера достойным мужчиной, он умён, храбр, отважен, ему не чужда честь. Любой нынешний вельможа начинал свой род с такого предка, как Честер. Сейчас, слава стихиям, нет войны в которой, я не сомневаюсь, старшина заслужил бы звание рыцаря и как минимум баронство.

– Миледи, пройдите к себе, вы утомились с дороги.

Игнорировать доведённого до бешенства главу было не безопасно, и графиня гордо подняв голову ушла.

Оставшись одна в своём уютном и родном «ласточкином гнезде», она чинно села за стол и схватившись за горящие щеки начала не то, чтобы обдумывать, что произошло внизу, на глазах у всех, а стала искать оправдания своим словам.

Досталось классовому неравенству, всеобщей зашоренности, массовому попранию прав человека. Обида за Честера поглотила её.

«Как он скривился!», не могла забыть девушка выражение лица Родэрика.

«Хватит ли у меня сил и мужества отстоять любимого?», забеспокоилась миледи и тут же окончательно для себя решила, что если она не сможет, то грош ей цена, не надо было тогда такую никчемную и спасать. Неужели она не способна на поступок? И только после гордого шествия в мыльню, под взглядами высыпавших жителей крепости, которые таращились на неё, как будто впервые видели, когда успокоившись, потому что все решено, мелькнула мысль, а Честер-то согласится? С тем она и заснула.

С утра занявшись маленькими женскими делами, такими как разбор вещей, раскладывание покупок, пришлось замочить гору вещей для стирки, сбегать на террасу проверить свой садик, девушка ловила себя на боязни проведать старшину.

После обеда её пригласил для беседы сэр Родэрик, после которой она вылетела злобно выплёвывая ругательства. Рыцарь давил, наседал, графиня уходила в глухую оборону и всё больше чувствовала себя обязанной защитить любимого, создать в этом заскорузлом обществе прецедент. К тому же, глупо билась тщеславная мысль, которую Элья прогоняла, что она войдёт в историю королевства, как первая женщина, не побоявшаяся сплетен и угроз, поднявшая своего мужчину по аристократической лестнице.

Успокоившись немного, миледи пошла проведать, как устроили ребята своего старшину. В лечебной палате никого, кроме Честера не было. Зябко поёжившись и сделав пометку для себя, что нужно принести парню нормальное шерстяное одеяло, взамен вытертых шкур, девушка уселась на соседнюю лавку. Она видела, что старшина уже в курсе её громких заявлений и тоже не знает, что сказать.

– Как ты себя чувствуешь? – робко спросила Элья.

– Хорошо. Лекарь намазал спину, для лучшего заживления, как только впитается, можно будет уходить отсюда.

– Даже так? Может лучше остаться здесь, под присмотром?

Честер пожал плечами и тут же поморщился.

– Скучно тут, как помер.

– А я вот вчера невестой твоей назвалась. Ты как, не против? – сказала вроде уверенно, даже немного весело, только щёки предательски разрумянились.

– Зачем? – пряча глаза спросил раненный.

– Зачем? Наверное, потому что… Я думала… Мне показалось, что мы… - «Боже, как стыдно и сложно»

– Вам показалось, - совсем отвернувшись глухо произнес Честер.

Два слова были равносильны удару. Элья не готова была их услышать и обомлела. Первой её мыслью было «позор, какой позор», но после она засомневалась, в происходящем. Ведь сегодня на неё давил глава гарнизона, а если он был тут, то что может парень противопоставить ему? От нового понимания ситуации дышать стало легче и подойдя ближе к лежащему на животе и отвернувшему голову к стене Честеру мягко спросила.

– Сэр Родэрик был? Или ещё кто?

Чувствуя нежелание отвечать, но уже действительно понимая, что наверняка, и огневики пропесочили, может даже граф Риисо пригрозил. И каждый обладал реальной властью, против которой старшине поставить нечего.

– Честер, ты мне скажи, если бы не зависел ни от кого, ты связал бы жизнь со мной …или не готов. Пожалуйста, подумай, если ты просто флиртовал, а я приняла это за нечто большее, то скажи об этом сейчас.

Мужчина повернулся и глядя в глаза откровенно произнес.

– Вы миледи лучшее, что случалось в моей жизни. Раньше я любил подниматься на самую верхнюю террасу, сяду там и любуюсь открывшимся видом на далекие горы днём, на звёзды ночью, сейчас я любуюсь только вами. Вы для меня всё то, к чему тянется моя душа. Я слежу за каждым вашим жестом, пытаюсь смотреть на мир вашими глазами, всё в вас для меня прекрасно. Я не знал раньше таких чувств.

Элья от набирающей обороты страстности слегка отступила, никто, никогда не говорил ей таких слов. Даже Эрик, доказывающий свою любовь к ней делами, поступками, не произносил таких речей, оберегая её от соблазна.