Чтение онлайн

Карелла смотрел на него. Карелла уважал лейтенанта и восхищался им, хотя многие называли Бернса «старым чертом». Карелла знал полицейских, работающих на участках, где безголовые начальники правили методом кнута. Плохо было бы работать с тираном. Бернс был на своем месте, он был хороший и умный полицейский, и Карелла приготовился внимательно слушать, хотя лейтенант еще не начал говорить.

Бернс чиркнул спичкой и зажег трубку. Он производил впечатление человека, который никуда не торопится и собирается выпить рюмочку после сытного обеда, но его круглая голова работала с лихорадочной быстротой, а каждый мускул трепетал от гнева при мысли о гибели одного из лучших работников.

— Не нужно болтовни, — заговорил он внезапно, — просто идите и поймайте мерзавца. — Он выпустил клуб дыма и отогнал его широкой короткопалой рукой. — В газетах пишут: полицейские ненавидят тех, кто убивает полицейских. Это закон джунглей. Закон выживания. Но если газетчики думают, что тут дело в мести, то это чепуха. Мы не можем позволить убивать полицейских, потому что полицейский — это символ закона и порядка. Если разрушить символ, улицы захватит зверье. У нас и так достаточно зверья на улицах.

Я хочу, чтобы вы нашли убийцу Риардона, но не потому, что Риардон работал в этом участке, и даже не потому, что Риардон был хорошим полицейским. Я хочу, чтобы вы нашли этого ублюдка потому, что Риардон был настоящим мужчиной и очень хорошим человеком.

Работайте, как умеете, вы знаете свое дело. Докладывайте мне обо всем, что узнаете из картотек, и обо всем, что узнаете на улице. Но найдите его. Это все.

Лейтенант вернулся в свой кабинет вместе с Линчем, а некоторые из сотрудников подошли к картотеке под названием «modus operandi» [12] и начали собирать информацию о преступниках, применяющих кольты 45-го калибра. Другие занялись Большой картотекой, где значились все известные преступники участка, в поисках грабителей, которые когда-либо могли привлечь внимание Майка Риардона. Третьи начали работать с картотекой «Привлекавшиеся к уголовной ответственности», методично перебирая карточки и выявляя каждого осужденного на участке, отмечая отдельно все дела, которые вел Майк Риардон. Фостер вышел в коридор и сказал задержанному, чтобы тот убирался вон и вел себя тихо. Остальные полицейские вышли на улицу, и среди них Карелла и Буш.

— У меня от него зуд, — сказал Буш. — Он думает, что он Наполеон.

— Он хороший человек, — сказал Карелла.

— Во всяком случае, он так думает.

— У тебя ото всего зуд, — сказал Карелла. — У тебя трудный характер.

— Я тебе только одно скажу, — ответил Буш, — я себе заработаю язву на этом проклятом участке. Раньше у меня все было гладко, но с тех пор, как меня сюда назначили, я зарабатываю себе язву. Что ты на это скажешь?

По поводу язвы Буша можно было сказать многое, и ничего из сказанного не имело бы отношения к участку. Но теперь Карелле не хотелось спорить, и он промолчал. Буш угрюмо кивнул.

— Я хочу позвонить жене, — сказал он.

— В два часа ночи? — удивленно спросил Карелла.

— Ну и что? — осведомился Буш. Он вдруг стал враждебным.

— Ничего. Конечно, позвони.

— Я просто хочу проверить, — сказал Буш и тут же добавил: — Отметиться.

— Конечно.

— Это дело у нас не на один день.

— Верно.

— Что, нельзя позвонить ей и предупредить?

— Слушай, ты хочешь ссориться? — спросил, улыбаясь, Карелла.

— Нет.

— Тогда иди, звони жене и отстань.

Буш упрямо кивнул. Они стояли у кондитерской на Кальвер-стрит, кондитерская была открыта, и Буш зашел туда позвонить. Карелла остался снаружи, спиной к прилавку у входа.

В городе было очень тихо. Высотные дома втыкали чумазые пальцы в небесную гладь. Иногда загорался свет в ванной, как зрячий глаз на слепом лице здания. Мимо кондитерской прошли две девушки-ирландки, их высокие каблуки громко стучали по асфальту. Карелла бросил беглый взгляд на их ноги и тонкие летние платья. Одна из девушке бесстыдно подмигнула ему, потом обе захихикали, и он без всякой причины вспомнил что-то о задранных юбках ирландской девушки, потом его мысль определилась, и он понял, что это воспоминание о чем-то прочитанном. Ирландские девушки… «Улисс»? [13] Боже, до чего трудно было одолеть эту книгу со всеми ее ирландскими девушками и так далее. Интересно, что читает Буш? Буш слишком занят, чтобы читать. Слишком занят тем, что беспокоится насчет своей жены. Господи, до чего беспокойный человек!

Он посмотрел через плечо. Буш все еще был в телефонной будке и быстро говорил в трубку. Человек за прилавком наклонился над программой скачек, изо рта у него торчала зубочистка. У края прилавка мальчик пил яичный коктейль. Карелла вдохнул застоявшийся воздух кондитерской. Дверь телефонной будки открылась, и Буш вылез, вытирая лоб. Он кивнул продавцу и вышел на улицу к Карелле.

— Ну и жарища в этой будке, — сказал он.

— Все в порядке? — спросил Карелла.

— Конечно, — сказал Буш. Он подозрительно посмотрел на Кареллу. — А почему что-то должно быть не в порядке?

— Я просто так спросил. С чего начать, как ты думаешь?

— Это будет не так-то легко, — сказал Буш. — Это мог сделать любой недовольный дурак.

— Или любой преступник.

— Лучше бы мы оставили это дело Отделу расследования убийств. У нас дел выше головы.

— Мы даже еще не начали, а ты уже говоришь, что у нас дел выше головы. Что с тобой делается, Хэнк?

— Ничего, — сказал Буш, — просто я думаю, что полицейские не очень-то умны, вот и все.

— Приятное высказывание для полицейского.

— Это правда. Слушай, это звание детектива — куча дерьма, и ты это сам знаешь. Все, что нужно детективу, — пара крепких ног и упрямство. Ноги таскают тебя по всем помойкам, какие тебе нужны, а упрямство не дает наплевать на это дело. Механически идешь по каждому следу, и, если повезет, где-нибудь улыбнется удача. Потом начинай сначала.

— А мозги во всем этом не участвуют?

— Очень мало. Полицейскому не нужно много мозгов.

— Ладно.

— Что — ладно?

— Ладно, я не хочу спорить. Если Риардон погиб, пытаясь задержать кого-нибудь…

— Вот это тоже раздражает меня в полицейских, — вставил Буш.

— Ты прямо ненавидишь полицейских, верно? — спросил Карелла.

— В этом проклятом городе все ненавидят полицейских. Думаешь, кто-нибудь уважает копа? Символ закона и порядка, как же! Каждый, кто заплатил штраф за то, что не там поставил машину, автоматически начинает ненавидеть полицейских. Это именно так.

— Но так не должно быть, — сердито сказал Карелла. Буш пожал плечами.

— Меня раздражает в полицейских то, что они не говорят по-английски.

— Что?!

— «На месте преступления»! — передразнил Буш. — Полицейский язык. Ты когда-нибудь слышал, чтобы полицейский сказал: «Мы поймали его»? Нет. Он говорит: «Мы задержали его на месте преступления».

— Никогда не слышал, чтобы полицейский говорил: «Мы задержали его на месте преступления», — сказал Карелла.

— Я говорю насчет официальных источников, — сказал Буш.

— Это другое дело. Все стараются говорить красиво, если это будет опубликовано.

— Особенно полицейские.