Чтение онлайн

— Сколько лет девушке? — спросил Буш.

— Что?

— Ты слышал. Проснись, Кларк!

— Ей двадцать один год, так что вы лаете не на то дерево, — сказал Кларк. — Мы собираемся пожениться.

Кто-то крикнул из коридора: «Эй, замолчите, слышите! Какого дьявола! Хотите болтать — спуститесь в подвал!»

— Как насчет того, чтобы впустить нас, Кларк? — мягко спросил Карелла. — Мы разбудили ваших соседей.

— Я не обязан вас впускать. Идите за разрешением на обыск.

— Я знаю, что вы не обязаны, Кларк. Но убит полицейский, убит из пистолета 45-го калибра, и на вашем месте я бы не был таким самоуверенным. Так как насчет того, чтобы открыть дверь и доказать нам, что у вас все в порядке? Что вы об этом думаете, Кларк?

— Полицейский? Господи, полицейский! Почему вы сразу не сказали? Только… подождите минутку, ладно? Одну минутку. — Он отошел от двери, и Карелла услышал, как он говорит с женщиной, а она шепотом отвечает ему.

Кларк снова подошел к двери и снял цепочку.

— Заходите, — сказал он.

Кухонная раковина была завалена посудой. Кухня была маленькая, восемь квадратных метров, к ней прилегала спальня. В дверях спальни стояла блондинка маленького роста, немного коренастая. На ней был мужской халат. Ее глаза опухли от сна, косметики не было. Моргая, она смотрела на Кареллу и Буша, когда они шли в кухню.

Кларк был невысокий мужчина с кустистыми черными бровями и карими глазами. Длинный нос, сломанный посредине, толстые губы, небритые щеки. На нем были только пижамные брюки. Он стоял босой и с голой грудью в ярком свете кухонной лампочки. Из кухонного крана звонко капало на грязную посуду в раковине.

— Давайте посмотрим на пистолет, — сказал Буш.

— У меня на него есть разрешение, — ответил Кларк. — Я закурю, ладно?

— Это ваша квартира.

— Глэдис, — сказал Кларк, — там на туалете пачка. И принеси спички, ладно? — Девушка ушла в темную спальню, и Кларк прошептал: — Вы, парни, пришли в самое неподходящее время, понимаете? — Он попытался улыбнуться, но ни Карелле, ни Бушу не было смешно, и он тут же оставил эту тему. Девушка вернулась с пачкой сигарет. Она взяла в рот сигарету и подала пачку Кларку. Он зажег свою сигарету и протянул спички блондинке.

— Какое у вас разрешение? — спросил Карелла. — На ношение или на хранение дома?

— На ношение, — сказал Кларк.

— Как вы его получили?

— Ну, раньше было разрешение на хранение дома. Я зарегистрировал пистолет, когда демобилизовался. Это подарок, — быстро добавил он, — от моего капитана.

— Дальше!

— Так что я получил разрешение на хранение дома, когда демобилизовался. Таков закон, верно?

— Сочиняешь, — сказал Буш.

— Ну, я так понял. Или так, или должны были залить свинцом ствол. Не помню. В общем, я достал разрешение.

— Ствол залит свинцом?

— Ну нет, черт возьми. Зачем мне разрешение на дохлый пистолет? У меня было это разрешение на хранение, а потом я стал работать у ювелира, понимаете? Вроде я должен был доставлять ценный товар и так далее. Ну я и поменял его на разрешение на ношение.

— Когда это было?

— Пару месяцев назад.

— Для какого ювелира вы работаете?

— Я бросил эту работу, — сказал Кларк.

— Ладно, принесите пистолет. И разрешение заодно.

— Конечно, — сказал Кларк. Он подошел к раковине, подставил сигарету под капающий кран и бросил мокрый окурок на посуду. Он прошел мимо девушки в спальню.

— Ну и время вы выбрали задавать вопросы, — сердито сказала девушка.

— Нам очень жаль, мисс, — сказал Карелла.

— Да уж, представляю.

— Мы не хотели нарушать ваш сладкий сон, — зло сказал Буш.

Девушка подняла бровь.

— Зачем же вы это сделали? — Она выпустила облако дыма, как кинозвезды, которых она видела.

Кларк снова вошел в комнату, держа в руке пистолет 45-го калибра. Рука Буша незаметно скользнула к правому бедру.

— Положите на стол, — сказал Карелла.

Кларк положил пистолет на стол.

— Он заряжен? — спросил Карелла.

— Наверно.

— Вы что, не знаете?

— Я на него даже не глядел с тех пор, как бросил ту работу.

Карелла обернул пальцы носовым платком и взял пистолет. Он вынул магазин.

— Да, заряжен, — сказал он и быстро понюхал дуло.

— Можно не нюхать, — сказал Кларк. — Из него не стреляли с тех пор, как я вернулся из армии.

— Но как-то раз это чуть не случилось, так ведь?

— Чего?

— Той ночью в «Трилистнике».

— Ах, это, — сказал Кларк. — Так вы пришли сюда из-за этого? Черт, я тогда просто перебрал. Я не хотел сделать ничего плохого.

Карелла вставил магазин обратно.

— Где разрешение, Кларк?

— Ах, да. Я там смотрел. Я не могу его найти.

— Вы уверены, что у вас есть разрешение?

— Да, уверен. Я просто не могу его найти.

— Лучше поищите еще. И как следует.

— Я хорошо смотрел. Не могу найти. Слушайте, у меня есть разрешение. Можете проверить. Я не буду вас обманывать. А какого полицейского убили?

— Не хотите еще поискать разрешение?

— Я вам уже говорил, я не могу его найти. У меня есть разрешение.

— У вас было разрешение, приятель, — сказал Карелла. — Вы его только что потеряли.

— Чего? Как? Как вы сказали?

— Когда полицейский спрашивает ваше разрешение, вы его предъявляете или же теряете его.

— Ах ты господи, я его просто куда-то засунул. Вы можете все проверить. То есть… слушайте, парни, что с вами такое? Я ничего не сделал. Я был здесь всю ночь. Можете спросить Глэдис. Верно ведь, Глэдис?

— Он был здесь всю ночь, — сказала Глэдис.

— Мы заберем пистолет, — сказал Карелла. — Напиши ему расписку, Хэнк.

— Из него сто лет не стреляли, — сказал Кларк. — Вы увидите. И проверьте насчет разрешения. У меня есть разрешение. Проверьте.

— Мы вам сообщим, — сказал Карелла. — Вы ведь не собираетесь уезжать из города?

— Чего?

— Вы не собираетесь…

— Черт возьми, нет. Куда мне ехать?

— Обратно в кровать — это не самое плохое место, — сказала блондинка.

Разрешение на пистолет лежало у Стива Кареллы на столе в четыре часа дня 24 июля, когда он докладывал о проделанной работе. Он работал до восьми утра, затем отправился домой и проспал шесть часов, а теперь снова сидел за своим столом, с немного покрасневшими глазами, но вполне профессионально пригодный.

Весь день держалась жара, ее тяжелое желтое облако сжимало город в душных объятиях. Карелла не любил жару. Он никогда не любил лето, даже в детстве, а теперь, когда был взрослым и работал в полиции, он знал, что летом трупы разлагаются быстрее.