Чтение онлайн

– Синкэн-гата, – пробормотал смущенный Стас.

– Зеркало духа… однако! И это… эта вещь тебя слушается?

– Его надо передать Соболеву…

– Понятно. Именно поэтому вы и решились спуститься сюда, в ады «розы», не убоясь местных правителей. Что ж, давайте, я передам.

Стас растерянно посмотрел на Василия и отвел руку с мечом.

– Надо, чтобы я сам…

С гулом вдруг лопнула стеклянная равнина, из трещины вырвались языки огня – это Удди решил напомнить о себе. Но Горшин небрежным движением руки успокоил природу и остановил пентарха.

– Чего ты хочешь?

Два десятка насекомолюдей и отражений копий Удди слились в одного десятиметрового гиганта, закованного в необычные, брызжущие разноцветными бликами доспехи. Он шагнул вперед, так, что вздрогнула расколотая плита под ногами, навис над Горшиным и людьми.

– Я хочу, чтобы вы покинули эту реальность, – пророкотал он могучим голосом. – Я здесь хозяин!

– Ошибаешься, – спокойно ответил Горшин, задумчиво разглядывая фигуру пентарха. – Хозяин у всей «розы» один, это должно быть известно и тебе. Ты же всего лишь пятый иерарх, один из многих арендаторов майи, мира иллюзий, каким является изнанка «розы».

– Ты сам ошибаешься, цепной пес аватары! Теперь только я диктую законы «розы», инфарх низложен и лишен трона, иерархи передали мне свои полномочия и силу. Зачем ты вмешиваешься в дела, тебя не касающиеся? Перепрограммировал моих пограничников, Асата, спасаешь людей низших каст? Я ведь могу пожаловаться моему другу Монарху. Не боишься его гнева? Один раз он тебя пожалел, второго не будет.

– Теперь вижу, – сказал Горшин, оставаясь задумчивым и спокойным. – Инфарх был прав. Ты слишком далеко зашел. Кстати, он освободил некоторых архонтов, которых ты запер в хрономогиле, и скоро снова приступит к своим обязанностям. Так что ты калиф на час, как говорится. Боюсь, что решением патриархата Круга ты будешь сослан в персональный ад, как некогда был сослан Отцом Монарх. Беги, пока цел. Хотя у тебя еще есть время, чтобы подумать и склониться перед Творцом, Законы которого нарушать не рекомендуется никому. Вспомни историю Безусловно Первого, твоего друга Монарха. Да, он силен и активен, но слишком своенравен. А его преемник – не ты.

– Неужели ты? – насмешливо прогремел Удди.

– И не я.

– Тогда это, наверное, твой хозяин Соболев.

– Преемников много, а выбор, как ты понимаешь, не за тобой. Уходи. И помни закон: когда ты склоняешься в поклоне перед Вселенной, она кланяется в ответ; когда ты называешь в душе имя Бога, Он отзывается эхом внутри тебя.

– Ты пожалеешь, что вмешался! – грозно бросил Удди, и по равнине прокатилось грохочущее эхо.

– Может быть, – равнодушно согласился Горшин. – Но ты этого не узнаешь. Уходи, пока я не изменил реальность. Вместе с тобой.

– Передавай привет своему господину, пес! Надеюсь, он вспомнит меня, когда сработает моя зомби-программа.

– Не сработает, калиф. Друзья Соболева освободили его от нее с помощью шактипата.

Гигант в бликующих латах отшатнулся, не сводя пылающего взгляда с лица Горшина, поднял было огромный волнистый меч, и в то же мгновение равнину с людьми и десятиметровым великаном накрыла мгновенная тень, исчезла, слизнув все, что на ней находилось, а когда потрясенные люди опомнились – ни Удди, ни гор вокруг, ни самой стеклянной равнины под ногами не было. Они тесной группой стояли на невидимой, но прочной платформе, а вокруг ворочался пепельно-серый дым с голубоватыми и серебристыми прожилками. Горшин все так же стоял перед Посвященными и глядел на них, склонив голову к плечу.

– Итак, я вас слушаю, судари мои.

Мужчины переглянулись, приходя в себя.

– Значит, это ты послал Асата? – пробормотал Василий. – Спас Юрия Венедиктовича, нас?..

– Это несущественные детали.

– Значит, ты все знал? И что делается на Земле, в Материнской реальности, тоже знал?

– Да, эта информация у меня есть.

– И ты не вмешался? После того, как ликвидатор, запущенный Соболевым, по сути уничтожил Круг и захватил власть?! Изменил реальность?!

– Не надо драматизировать, Василий Никифорович. – Горшин усмехнулся. – Произошло то, что должно было произойти. Фундаментальная реальность всего-навсего переживает конец энтропийного Цикла Необходимости. Без ликвидатора или с ним это все равно произошло бы, раньше или позже.

Василий посмотрел на Ульяну, прочитал в ее глазах растерянность и ужас, потряс головой.

– Ты так спокойно… погибли тысячи людей!.. и погибнут еще… Какой же ценой будет оплачено пришествие Воина Закона справедливости?! И кому нужна такая справедливость?

Горшин нахмурился.

– Я не думаю, что Материнская реальность нуждается в пришествии аватары. Не отрицаю, запуск программы Истребителя Закона не был продуман, но все в конце концов успокоится, я нейтрализую его.

– Так это ты послал ликвидатора?! Не Соболев?

– Я только исполнитель его воли.

– Тогда мы зря точим с тобой лясы. Веди нас к нему!

Горшин с любопытством поглядел в жесткое лицо Василия, покачал головой.

– Вам туда путь заказан. Даже я не могу находиться там, где бродят Монарх и Соболев.

– Тогда вызови его сюда! Или даже этого ты сделать не в состоянии?

– Повторяю: вы напрасно…

– Сейчас мы решаем, что напрасно, а что нет. Вызывай. Или Удди прав, и ты в самом деле стал цепным псом аватары?

Глаза Горшина вспыхнули, страшная холодная сила сжала тела Посвященных, одно время казалось, что они сейчас будут раздавлены, но меч в руке Стаса ответил вдруг тусклой золотой вспышкой, Горшин вздрогнул, и невидимая тугая пленка перестала сдавливать людей.

– Вы настаиваете?

– Да, мы настаиваем! – твердо заявила от имени всех Ульяна.

– Хорошо. Но я боюсь, что вы будете разочарованы. Соболев скажет вам то же, что сказал я.

– Посмотрим.

– Что ж, давайте позовем его, хотя имея это, – Горшин указал на синкэн-гата, – вы могли бы и сами вызвать Соболева.

Василий с недоверием глянул на бывшего комиссара «чистилища».

– Ты хочешь сказать…

– Синкэн-гата – не оружие, хотя и может в какой-то мере быть им. У него широкий спектр функций и множество имен и названий: «зеркало духа», «духовный меч», вина-яка – устранитель препятствий, «нейтрализатор непреодолимостей», Моноюти, Самаэль, Шаддай Эль Хай, Носитель Справедливости и так далее, – но ни одно название не раскрывает его сущности в полной мере.

– Нам говорили, что он символ, точнее, одна из букв имен Творца…

Горшин кивнул.

– В принципе верно, если под «буквой» понимать сложнейшее сочетание физических объектов, полей, излучений и процессов. Дайте его мне. – Горшин протянул руку, но Стас отступил на шаг, посмотрев на учителя.

Тот, подумав, кивнул.

Горшин белозубо засмеялся, отчего у Василия побежали по коже мурашки: этот человек только что демонстрировал исполинскую мощь всемогущества и мог бы, наверное, принять любой облик, но предпочитал все же тело человека. В силу привычки? Генной памяти? Или просто для контакта с теми, кого знал когда-то?

– Я просто дотронусь до него, – сказал Горшин. – Пусть и Стас держится, оруженосец все-таки.

Он протянул руку к «пунктирному» клинку, и синкэн-гата вдруг стал языком чистого смарагдового пламени, так что Стас вздрогнул невольно, крепче стискивая рукоять. Затем началась удивительная трансформация меча, в течение секунды претерпевшего множество изменений формы.

Он стал действительно тяжелым стальным мечом, перетек в спиральный рог, превратился в сросток кораллов, снова в язык огня, в копье с льдистым наконечником, в рогатину, в кружевной веер, в тонкую и длинную световую нить – натуральный лазерный луч. Последняя форма синкэн-гата соединила все промелькнувшие до этого фигуры, скачком выросла в размерах, становясь дымчато-прозрачной и включая в себя всех стоящих рядом людей, в том числе и Горшина, и в тот же момент клубящийся дым вокруг сотрясли четыре сложнейших, музыкально-грохочущих, грозных и одновременно нежно-сладостных звука, четыре «трубных гласа», от которых у людей едва не полопались барабанные перепонки. Все они испытали сильное головокружение, а у Стаса носом пошла кровь.