Чтение онлайн

И тотчас же пейзаж вокруг (если дым можно назвать пейзажем) изменился как по волшебству. Люди очутились в огромном сверкающем зале с мраморным полом, стенами из драгоценных камней, с готическими сводами, льющими вниз прозрачный солнечный свет, с белоснежным троном посредине изысканных благородных форм. Зал заполнила прекрасная величавая музыка, выразительней которой никто из присутствующих не слышал в жизни. Ее действительно можно было назвать «музыкой сфер».

Когда в зале появились Матвей Соболев и Кристина, опять же никто из Посвященных не понял. Они все еще оглядывались по сторонам, потрясенные дивной необычностью зала, вслушивались в волшебную музыку, отзывающуюся в душах волнами неизъяснимого удовольствия, как вдруг Ульяна тихо вскрикнула, и все увидели пару, стоявшую рядом с троном.

Кристина (Светлена) была безумно, поразительно красива, подчеркивая грацию и безупречные формы тела каждым движением; на ней было тончайшее, паутинно-полупрозрачное, бликующее и светящееся платье и бриллиантовые туфли. Матвей же, одетый в матово-черный, отливающий проседью, шелковистый комбинезон и белые блестящие туфли, был рассеян, задумчив и необычайно текуч, в нем явно играла и переливалась огромная, не добрая, но и не злая – чужая сила! Соболев был как бы сам по себе и никого не предупреждал, ни взглядом, ни жестом, но тот, кто посмел бы его задеть, наверняка тут же пожалел бы об этом.

Василий невольно поежился и напрягся, ожидая каких-то неприятных событий в ответ на видимое проявление своих чувств, но успокоился, уловив жест близко стоящей Ульяны: она мимолетно и успокаивающе погладила пальцем его ладонь. Василий перевел взгляд на спутницу Соболева и поразился тому, как она мгновенно реагирует на каждое движение Матвея, на его жест или взгляд.

– Рад видеть вас, друзья, – дружелюбно проговорил он, в то время как Кристина с улыбкой поклонилась, и поднял брови, когда не услышал в ответ слов приветствия.

Люди молчали.

Невыразимо спокойные и умные глаза аватары ощупали мрачные лица Посвященных, что-то шевельнулось в них, какое-то воспоминание, понимание, тень печали и вины, странный отсвет былого праздника.

– Вы обвиняете меня, – констатировал он с прежним поразительным спокойствием.

– Ты знал, что вытворяет на Земле твой посланец? – требовательным тоном произнес Василий.

Соболев посмотрел на него внимательней, не реагируя на умоляюще-выразительный взгляд спутницы. Музыка в зале внезапно стихла.

– К сожалению, я узнал об этом недавно. Однако не я виноват в том, что произошло.

– Я говорил им, – вышел вперед Горшин. – Внутренний Круг изменился, реальность требует соответствующего изменения, Истребитель Закона лишь ускорил этот процесс.

– Ты тоже так считаешь? – осведомился Василий.

– Не совсем, – после некоторого раздумья тихо ответил Соболев. – Но и не вижу причин бить тревогу. Истребитель Закона дьявола – инструмент, хотя и одушевленный в какой-то мере, его несложно выключить.

– Ошибаешься, Матвей Фомич, – раздался из воздуха звучный мужской голос, и рядом с семеркой землян возник еще один человек в неизменном плаще и сапогах – Хранитель Матфей. – Ваш Истребитель мутировал и решил самолично подкорректировать Материнскую реальность по своему усмотрению. Люди его, естественно, не интересуют, так что можете представить, как он с ними будет обходиться. И справиться с ним будет очень непросто. Во всяком случае, мы остановить или нейтрализовать его не смогли.

В глазах Соболева мелькнули озабоченность и проблеск интереса. Он глянул на безмятежно стоящего со сложенными на груди руками Горшина.

– Ты мне говорил другое.

– Ликвидатор… э-э… Истребитель Закона – моя забота, я справлюсь с ним.

Матфей покачал головой.

– Молодой человек, вы успешно одолели двадцатую ступень «лестницы» и владеете высшим классом магических технологий, но вы никогда не одолеете двадцать первую и не станете Двойником Совершенства. Ликвидатор, утвердившись в Материнской реальности с помощью темного эгрегора, вам не по зубам. Извините за резкость.

Соболев улыбнулся.

– Но я тоже еще не Двойник Совершенства.

– Вам остался один шаг. – Матфей вздохнул. – Но это очень ответственный и опасный шаг. Если вы и дальше будете перекладывать ответственность с себя на других, ваш путь – в ад! К Монарху. Недаром даосская философия утверждает: не пользуйся услугами посредника, если способен самостоятельно найти ответы на свои вопросы.

– Инфарх, я ведь не хотел… – Горшин недоговорил, нахмурившись.

– Я знаю, – невозмутимо кивнул Матфей. – Но и вы, Граф, остаетесь больше человеком, нежели магом, продолжая реализовывать ошибки своего друга, не заботясь о последствиях. А ведь знаете русскую поговорку: хотели как лучше, а вышло как всегда… то есть плохо.

– Вы тоже осуждаете нас, учитель? – еще тише сказал Соболев.

На чело Хранителя легла тень, голос его стал еще более глубоким, властным и как бы материально ощутимым. Но обратился он не к Соболеву, а к его спутнице:

– Ты все еще надеешься, Светлая?

– Да, отец, – грустно улыбнулась Кристина-Светлена. – Он все еще большой увлекающийся ребенок. Но он придет.

Матфей кивнул, поворачиваясь к Соболеву.

– Я не осуждаю тебя, идущий. Но именно ты замыкаешь Замысел Творца в Материнской реальности, и именно от тебя зависит, Свет или Тьму ты будешь олицетворять. Твои друзья прошли множество испытаний, претерпели страдания и боль потерь, неся тебе «духовный меч», веря в сердце Воина Закона. Тебе решать, Воином какого Закона быть.

Матфей погладил волосы Марии, вскинул вверх руку и исчез, бесшумно и без всяких световых и прочих эффектов, как всегда. Люди молча смотрели на тройку бывших своих друзей, достигших высот самореализации, но все еще не изживших способность ошибаться. Горшин казался бесстрастным, на лице Кристины читалась грусть и надежда, Соболев был задумчив и полон колебаний.

– Что, дружище, – сказал вдруг Василий с удивившим даже его самого сочувствием, – хочется побыть Богом? Там, в Брахмане, ты, наверное, сотворил Вселенную и теперь создаешь обитателей по образу и подобию? Или экспериментируешь с другими разумными формами, как Монарх?

Зал вокруг качнулся, искривился, сжался до размеров обыкновенной комнаты в стандартной городской квартире. Не обращая на это внимания, Соболев шагнул к невольно попятившимся людям, протянул руку.

– Давайте ваш меч.

Посвященные сомкнулись тесней. Василий исподлобья глянул на бывшего приятеля.

– Если ты задумал остаться тем, кем стал, нам не по пути.

Синкэн-гата вдруг вырвался из руки побелевшего Стаса, струйкой огня метнулся к Матвею и оказался в его руке, превращаясь в светящийся бутон лотоса. Мужчины качнулись вперед, хватаясь за оружие, но Кристина бросилась между ними и Соболевым и загородила его своим телом.