Чтение онлайн

Час забивали продуктами две немереные тележки, венчал пиршество прихваченный напоследок ящик пива.

У соседней машины стоял владелец, и он тут же что-то резко высказал нашей хозяйке. Во дает, немчура! Целый час тут ждал из-за этой ерунды. Разборка по-немецки длилась минут тридцать. Наконец, хозяйка обернулась к нам и сообщила, что мы крупно влетели. Страховка и все процедуры обойдутся Мишке примерно в 700 евро, а сколько займет времени – совсем неведомо.

– У тебя есть 700 евро?

– Неа, но у тебя есть!

Ну супер! Хозяйка опять углубилась в продолжительные переговоры, я тихо зверел на глазах, а детки укоряюще смотрели на этих дурных русских. Надо было что-то делать. Наконец, мое терпение окончательно перешло в завершающую фазу, а в этом состоянии мыслительные процессы обычно активизируются. Я резко подошел к машине, открыл дверь и примерил к царапине. Она не совпадала – была ниже сантиметров на десять. Это было слишком очевидно.

– Look here! Do you see??? All understood????? [93]

Я был в такой ярости, что почти орал на этого бедного ни в чем не повинного немца. Его вина была в одном – налетел, бедняга, на меня.

Немец никак не ожидал такого напора и, главное, абсолютно не был готов, что на него еще и орать начнут. Это не по-немецки. Он тут же извинился, оседлал свой шарабан и смылся.

Хозяйка удивленно глянула, закидала продукты в багажник, и мы тронулись с места как-то уж больно аккуратно.

– Хозяюшка, жми давай, сматываемся!

– Зачем, мы же не виноваты.

– Еще как виноваты, он забыл, что нас ПЯТЬ ЧЕЛОВЕК и у машины огромная просадка! Сейчас до него дойдет, и он вернется.

Народ с ужасом уставился на меня, а машина перешла на пятую скорость…

Каждое возвращение с Comdex из Лас-Вегаса сопровождается шквалом вопросов: «Ну, и как там барышни?». А бог их знает, как… Отмазки типа «да некогда, да дорого» не работают абсолютно. Как так? Который раз быть в единственном нормальном штате всех Соединенных Штатов и не вкусить всех его прелестей?

Лас-Вегас. Отель New York – New York

Наконец, осознав, что я веду себя крайне неприлично по отношению к любопытствующим друзьям, я решился…

Для чего провел соответствующую рекогносцировку и всеобъемлющую подготовку: расспросил Сашу Каталова [95] о подробностях процесса с упором на местную специфику.

– Ой, это такой развод – умрешь от смеха! Пишут, что стоит полтинник полчаса танцев в номере, а потом начинается цирк – танцев не дождешься, а просто зачитают тебе свое крейзи-меню [96] по ценам NASA.

О’кей, понял. До очередных вечерних посиделок еще целый час. Как обычно, толпа россиян сегодня заседает в очередном ресторанчике. Там и Ашот Оганесян [97] , и Каталов, и масса высшего генеральского состава из Ассоциации Североамериканских Шароварщиков. Дневной отчет отослан, новости сброшены. Можно либо погулять часок по ночному стрипу (улица у них такая в Лас-Вегасе, центральная), либо предаться разнузданному разврату на вполне законных местных основаниях.

Изучил подвернувшийся рекламный журнальчик и остановил выбор на девушке с обложки. Реклама гласила: «Всего 10 минут – и девушка у вас в номере!».

Раздается стук в дверь, и в номер врывается моя красотка – стройнючая фигура, фантастические глазки и грива черных волос с закосом под Шер [98] и с такой же стриженой челкой. Она что-то уверенно произносит, что можно перевести как «Танцы-обжиманцы заказывали?». Ага.

То, что это именно та леди из журнала, никаких сомнений не вызывает, и этим фактом я поражен до глубины души. Она берет мои 50 тугриков, мгновенно скидывает платьице и, оставаясь в трусиках, показывает ровно три танцевальных па в стиле «ну, не умею я» из фильма «Правдивая ложь» [99] в исполнении Джейми Ли Кертис. На все про все ушло секунд 20 – типа, достаточно для демоверсии, потом спокойно садится на кровать, закуривает мою сигарету и с любопытством оглядывается.

Я пытаюсь приободрить ее взглядом в жажде продолжения столь стремительного шоу, но она, не обращая никакого внимания, продолжает просчитывать владельца номера. Ноутбук на журнальном столике, цифровой диктофон, камера, бутылка текилы и две тонны проспектов и бумажек – явно не владелец маленькой нефтяной скважины. Видимо, закончив пересчет своей максимальный таксы для арабских шейхов на максимальную скидку для посетителей Comdex, она старательно и медленно начинает зачитывать меню: «good (хорошо) – $100, very good (очень хорошо) – $200 и very-very good (очень-очень хорошо) – $500». Прикол.

Я пытаюсь объяснить, что никакие good и very good меня не интересуют совершенно и я просто хочу заценить получасовое танцевальное шоу «в номере» согласно рекламе и прейскуранту.

– Глупенький, ты не понимаешь, будет очень-очень good, – и она делает соответствующее телодвижение.

– Никаких good! Я на каникулах, и у меня в Москве жена и три подружки, – отвечаю я, но что за странная такая градация меня, разумеется, интересует, о чем осторожно и пытаюсь расспросить.

– Первое – это я разденусь до конца. Второе – тебе будет действительно хорошо. Ну и третье – очень-очень хорошо.

На большую расшифровку этой Энигмы [100] она упорно не соглашалась. Я как самый распоследний американец стойко хранил на лице фантастически вежливую улыбку, а моя леди начинала явно выходить из себя. После пятого зачтения цен она взрывается:

– Ты куда приехал??? Это Лас-Вегас! Это город миллионеров! Тут нафиг не сдались такие нищие придурки, как ты! – она уже была в бешенстве и от моей мечтательной улыбки, и от моей полной индифферентности. Я как сидел в кресле уже 15 минут нашей трогательной встречи, одним глазом наблюдая телевизор, а другим приглядывая за прикольной барышней (не утащила бы чего), так даже еще и позу не менял.

– Sorry darling [101] , я не очень понял, что ты сейчас сказала, у меня тут Интернет включен, давай ты напечатаешь в окошке перевода все свои ценные пояснения…

Это был полный караул! Я вызвал на экрани повернул ноутбук своей ласковой собеседнице прямо под нос.

У нее чуть глаза не выпали из орбит… но, смиренно вздохнув, она склонилась над клавиатурой. Более эротического зрелища для извращенца просто не придумать. Она видела компьютер второй раз в жизни, и поиск нужной буквы на полностью англоязычной клавиатуре без единой русской надписи занимал около минуты на каждую. Она сопела, потела, а ее потрясающая грудь колыхалась над клавиатурой от гнева и раздражения, но она старательно что-то там искала и очень-очень осторожно нажимала на нужную буковку в случае удачных поисков.