Чтение онлайн

Разграбление Рима в 1527 году обычно рассматривается как событие, символизирующее закат Ренессанса. На самом деле разграбление Вечного города было непредвиденным событием, которое было вызвано множеством не связанных между собой факторов. Однако мы можем видеть в нем кульминацию многочисленных процессов, неумолимо толкавших Италию к новой, почти беспросветной эре, когда страна во многом оказалась отданной во власть корыстных интересов и непостоянства иноземных держав.

За всем этим стояла борьба Священной Римской империи и Франции за контроль над Италией. В 1519 году после смерти своего деда, императора Максимилиана, Карл Габсбург был избран императором Священной Римской империи. Будучи уже королем Испании, правителем Голландии и земель Габсбургов, Карл V показал себя решительным, сдержанным и целеустремленным человеком с большими амбициями. Он верил, что власть над государствами Апеннинского полуострова и гармоничные отношения с папством были главными условиями законного подчинения всей Европы. Вдобавок контроль над герцогством Миланским должен был обеспечить удобную и стратегически важную связь между испанской и германской частями империи. Неаполитанское королевство, Сицилия и Сардиния, как мы видели, уже находились под испанским владычеством. Основным препятствием честолюбивым замыслам Карла были французы, которые при Франциске I захватили Милан и угрожали власти императора по всей остальной Европе. Последовала тридцатилетняя борьба между Священной Римской империей и Францией, и полем боя в основном была Италия. В 1521 году войска Карла вытеснили французов из Милана, посадив Франческо Сфорца марионеточным правителем, а битва при Павии в 1525-м, где Франциск попал в плен, казалось, закрепила испанское владычество в Италии. Но положению Карла на полуострове некоторое время угрожала Священная лига, созданная в Коньяке Францией в союзе с крупнейшими итальянскими государствами, включая Папскую область под руководством папы Климента VII (Джулио Медичи, 1523–1534), который видел в честолюбии и могуществе императора опасность для своей независимости.

В ответ Карл отправил войска на расправу с этими потенциальными узурпаторами его влияния. Французская армия наконец прибыла к воротам Рима, где ее главнокомандующий, коннетабль Шарль Бурбон, был убит. Эта дезорганизованная, буйная и теперь лишенная главенства толпа бросилась безжалостно грабить великий город и мародерствовать, потрясая и ужасая весь мир. Огромное количество бесценных произведений искусства было уничтожено. Современники увидели в этом перст Божий, карающий итальянцев за их вырождение и отход от идеалов веры. Последовали существенные изменения в интеллектуальной атмосфере, и хотя потом с завершением строительства собора Святого Петра, с постройкой великих барочных церквей Рим стал еще роскошнее, хотя Микеланджело еще был жив и работал, но Возрождение в Италии неотвратимо клонилось к закату. «Ударная волна» от разграбления Рима докатилась и до Флоренции, где подъем республиканского религиозного фундаментализма во главе с Савонаролой сверг правление Медичи.

В конце концов удача в борьбе за Италию улыбнулась Карлу V, — во многом в результате перехода на его сторону французских военных чинов Генуи под командованием Андреа Дориа. Франциск I отказался от своих прав на Италию в силу действия Камбрейского и Барселонского договоров, и Карл V принял корону императора Священной Римской империи от папы Климента VII в церкви Святого Петрония в Болонье во время сейма, проходившего в городе в 1529–1530 годах. Там было установлено испанское имперское владычество над Италией. Милан возвратили Сфорца в лице Франческо II, Генуя осталась во власти Андреа Дориа; контроль пап над Папской областью упрочился; правление фамилии Эсте в Ферраре и Модене было официально признано; династия Гонзага укрепила свою власть над Мантуей, а Климент VII согласился с принадлежностью Неаполя и юга империи. За частичным исключением папских территорий, все эти государства были на самом деле марионетками или зависимыми государствами Священной Римской империи, их связи часто крепились выгодными и целесообразными браками.

Единственным исключением являлась Флорентийская республика. Однако покладистость папы Климента VII из рода Медичи вскоре была вознаграждена. Императорские войска осадили непокорный город, начавший легендарную и героическую оборону своей независимости с помощью фортификаций, возведенных под руководством Микеланджело; но одного мужества было недостаточно, и Флорентийская республика пала. Она снова оказалась в руках Медичи, Алессандро сделался новым правителем и прихлебателем испанцев. Ему наследовал Козимо II (1537–1574), один из способнейших правителей XVI века, и Фердинандо I (1587–1609). Так Италия оказалась под испанским владычеством, хотя якобы оставалась в руках итальянцев.

Это положение вещей сохранялось без существенных изменений вплоть до 1559 года, несмотря на череду франко-испанских войн, в основном за герцогство Миланское, где после смерти не оставившего наследника Франческо Сфорца в 1535-м испанцы осуществляли прямое правление. Единственными переменами в политической географии страны были присоединение Флоренцией Сиенской республики в 1555 году и создание герцогства Пармы и Пьяченцы в 1545-м под властью Пьера Луиджи Фарнезе, сына папы Павла III (1534–1549), который убедил Карла V создать новое государство (классический пример непотизма!). Испанское правление наконец скрепил Като-Камбрезийский договор, который прекратил франкоиспанскую войну, зафиксировал итальянский status quo и восстановил Эммануила Филиберта в правах на престол герцогства Савойского после почти двадцатилетней французской оккупации (что в длительной перспективе было, пожалуй, важнее всего). Эммануил Филиберт и его наследники, начиная с влиятельного Карла Эммануила I, впоследствии построили сильное государство по примеру французской абсолютной монархии и обеспечили Пьемонту положение могущественной силы в будущей итальянской истории.

Испанское владычество в Италии продержалось полтора века, вплоть до 1713 года. В основном это был длительный период политического, общественного и интеллектуального застоя, мрака и ограниченности, последовавший за блеском и открытостью двух предшествующих столетий. Италия перестала быть главным действующим лицом в ключевых областях на международной арене и играла второстепенную роль на задворках Европы.

Существенным обстоятельством стала религиозная контрреформация, состоявшая в реакционном, болезненном и зачастую пагубном возврате к тому, в чем видели основные религиозные ценности католичества. Этот процесс можно возвести к неудаче Регенсбургского интерима [23] 1541–1542 годов, разработанного в целях примирения католичества и протестантства. Возникла уродливая инквизиция, и многие интеллектуалы бежали из страны. Еретиков безжалостно преследовали ревностные испанские и итальянские епископы, которыми по очереди предводительствовали папы Павел III (1534–1539), председательствовавший на открытии Тридентского собора в 1545 году, Юлий III (1550–1555), Павел IV (1555–1559) и Пий IV (1559–1565). В 1558 году был выпущен печально известный «Индекс запрещенных книг», налагавший церковное проклятие, среди прочих, на творения Боккаччо, Макиавелли и даже Данте — так далеко отступила Италия за несколько десятилетий! Наступление контрреформации было официально узаконено «Professio fidei tridentinae» («Тридентское исповедание веры», 1563), заключительным документом Тридентского собора. Инквизиция полноправной хозяйкой вступила в Италию.

Среди интеллектуалов, пострадавших от рук борцов со свободой вероисповедания и мысли, был великий математик, философ и астроном Галилео Галилей (1564–1642), которого судили и заключили в тюрьму в 1633 году за высказывание дерзостных идей о природе вселенной, в том числе за утверждение, что Земля круглая. Но он хотя бы умер на свободе, а вот с Джордано Бруно (1548–1600) и Томмазо Кампанеллой (1568–1639) обошлись куда хуже. Первого сожгли на костре на римской площади Кампо деи Фьори в феврале 1600 года за его вызывающе необычный образ жизни и новаторское мышление. Второго долгие годы гноили в тюрьме за «преступное свободомыслие», которое бросало вызов инквизиции и сеяло в ее рядах чувство надвигающейся опасности. Обвинения в его адрес были нелепыми: в частности, ему вменяли в вину занятия астрологией.

Это лишь немногие яркие примеры того фарисейства, которое играло важную роль в свертывании интеллектуального расцвета Ренессанса.

Менее очевидным, но в общем более значимым было создание ордена иезуитов как «идеологически выдержанной» замены гуманистам в сфере образования. Единственным государством, сумевшим в какой-то мере противостоять крайнему католицизму контрреформации, была Венеция, которая в течение длительного времени умудрялась избегать принятия «Индекса» и одержала замечательные победы в ходе спора об интердикте с папой Павлом V (1605–1621), который предал город анафеме.

Венеция изгнала иезуитов и отстояла свою независимость в вопросах веры.

Тем не менее, как это ни парадоксально, годы испанского правления были отмечены выдающимися достижениями в разных областях. Это был период маньеристов — художников Бронзино и Пармиджанино, Тинторетто и Эль Греко, скульптора Бенвенуто Челлини; Джанлоренцо Бернини (1598–1680), создавшего ансамбли Пьяцца Навона, площади Святого Петра в Риме и множество прекрасных скульптур, таких как «Экстаз святой Терезы» в капелле Корнаро римской церкви Санта-Мария делла Виттория; таких композиторов, как Палестрина (1525–1594) и Монтеверди (1567–1643); знаменитого исследователя медицины Марчелло Мальпиги (1628–1694). Они наряду с Галилео Галилеем, Джордано Бруно и Томмазо Кампанеллой представляли собой исключения, подтверждавшие правило, дарования их цвели вопреки инквизиции.